Глава 18

Ночь властно обволокла всё вокруг бархатной, непроницаемой темнотой. Старосты объявили отбой пять минут назад, и коридоры Хогвартса замерли в тишине. Элли выскочила из подземелий, скрытая под Дезиллюминационным заклинанием. Казалось, дежурные старосты сегодня были особенно бдительны, и ей приходилось подолгу выжидать, пока путь станет чист. Благо, до тайного прохода было не так далеко. Одноглазая ведьма молча выполнила свои обязанности. Хогсмид был пуст и тих, только тени деревьев, похожие на призраков, двигались в свете луны. Ноябрь напустил иней на землю, и он тускло поблёскивал под фонарями. Тяжёлый, влажный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе. Вокруг царила тишина, пугающая своей пустотой. Одно дело — встреча в пабе, пусть и с не лучшей репутацией, но переполненном людьми, и совсем другое — когда вокруг ни души, темно, и ты знаешь, что никто не в курсе, где ты находишься. Она направилась к «Кабаньей голове». Дверь таверны была приоткрыта, и изнутри доносился слабый, тусклый свет. На входе её встретил потрёпанного вида старик-бармен. Глубокие морщины, словно ручьи, испещряли его лицо, и на нём читалось явное раздражение. — Девчонка, ты куда собралась? — грубовато прохрипел он, преградив Элли путь. — У меня забронирована дальняя комната на сегодня. И принесите три огневиски, только не те помои, что подаёте обычно, — намеренно вложив в свой тон как можно больше пренебрежения, скомандовала она и бросила на барную стойку горстку монет. Те звякнули, рассыпаясь по дереву. Наручные часы показали, что осталось около получаса до предполагаемого прихода невидимки. Письмо находилось в комнате и было надёжно спрятано под заклинанием. Обнаружить его можно было, только если знать, под каким именно. Виски действительно был не так плох, как в тот раз и, согревая изнутри, приносил приятное расслабление, успокаивая натянутые нервы. Её зажатые от напряжения плечи опустились, а мысли унеслись из этой комнаты: «Рассказать ли Оминису, что его будущая родня — убийцы и управляют одной из опаснейших банд своего времени? Это разобьёт ему сердце. Но так он будет в безопасности: зная правду, он не сунется в родовое поместье. Нужно сказать Фигу. Он всегда знает, что делать или где найти ответ. Решено, завтра же скажу профессору». Дверь, тихо скрипнув петлями, открылась. — Принесла? — прохрипел невидимка, закрыв за собой дверь, и подошёл близко к девушке. — Да, но сначала воспоминание, — бескомпромиссно заявила Гринн. Она пристально смотрела в пустоту, где, как она знала, стоял её собеседник, пытаясь угадать по его хриплому дыханию его настроение. Она не могла исключать, что как только покажет письмо, её может ждать мгновенная смерть. Неразумно было бы раскрывать все свои карты сразу. — Откуда мне знать, что оно тут? Хотя, знаешь, эти игры ни к чему. Незнакомец извлёк из кармана брюк прозрачный пузырёк, в котором, словно дымка, голубой ниткой парило воспоминание, как тогда, в доме аврора, и протянул ей. По спине Элли пробежал холодок. Его голос наполнился странным торжеством: — Забирай, в любом случае, хочу, чтобы его страстно поцеловал дементор. Ты не представляешь, скольких людей он погубил. — Больше, чем вы, Бардольф? — она вскинула брови и, не отводя от него взгляда, протянула ему стакан с алкоголем. Теперь они были на равных: он знал её имя, она знала его; у них обоих было нечто, жизненно важное для другого. — Ты думаешь, я наивно полагал, что ты не прочтёшь письмо? Это даже смешно, — хмыкнул он. — Прежде чем сдать меня властям, найди мою сестру Клэр в Верхнем Хогсфилде — может, тогда передумаешь. — Я подумаю об этом, — небрежно бросила она. Выпив свой второй напиток, она взмахнула палочкой и открыла письмо взору бандита. Он жадно бросился к нему, а Гринн, воспользовавшись моментом, покинула скверный паб. Прикрывшись заклинанием-хамелеоном, она бросилась бежать к Сироне — только там было по-настоящему безопасно. — Сирона, здравствуй! — Запыхавшаяся студентка сбросила чары. Её лицо было бледным от холода и страха. — Элли, хоть бы раз спокойно посетила меня, сливочного пива выпила, отдохнула, — ласково сказала хозяйка паба. Её добрый взгляд и спокойная улыбка всегда успокаивали Гринн. — Прости, но сегодня мне нужна твоя помощь, — её встревоженные, даже испуганные глаза, внимательно смотрящие в глаза Райан, подтверждали её слова. — Да, конечно, но скажи, у тебя всё в порядке? — забеспокоилась женщина. Тревожное настроение, казалось, передавалось воздушно-капельным путём. — Да. Мне нужно, чтобы ты перенесла меня к школе. Это возможно? — Да… Думаю, что да. Поднимайся наверх, сейчас я налью всем и догоню тебя. Элли любила в Сироне эту черту — не задавать лишних вопросов. Ещё, казалось, что та обладала невероятным чутьём, которое редко подводило. Прощаясь у входа в Хогвартс, Райан многозначительно посмотрела на девушку, но та лишь сказала: «Спасибо, что помогла, но пока не безопасно говорить что-то, чтобы не подставлять тебя под удар». На что женщина молча кивнула, и дождавшись, пока подопечная войдёт в помещение, трансгрессировала назад. Прокрасться в Башню преподавателей оказалось тем ещё квестом. Хорошо то, что профессор Фиг однажды упомянул, что его спальня в самом низу. Старост там не было, ведь кому, в здравом уме, придёт в голову шастать ночью под комнатами педагогов. В коридорчике оказалось две двери, и Гринн понятия не имела, какая ведёт к Фигу. Откладывать до утра она не могла, поняв это ещё идя до школы. Решение было принято быстро, и от того не слишком разумное — спрятаться подальше и постучать в дверь. Она постучала в первую — никто не вышел. Это было её спасением, ведь, как оказалось после стука во вторую, там и жил Элеазар. — Профессор Фиг, это я — Элли. — Мисс Гринн, что вы здесь делаете?! Вам нельзя здесь находиться, — возмутился профессор. Его голос был не столько строг, сколько полон непонимания, даже скорее озадаченности. — Я зайду, хорошо? Пока меня не обнаружили, — минуя наставника, и не дождавшись его разрешения, студентка проскочила в его покои. — У меня есть воспоминания, которые должны доказывать вину смотрителя. Простите, я не могла ждать до утра. — Почему вы говорите «должны доказывать»? И где вы, дементор забери, их взяли? Старик, одетый в пижаму, закутался в фиолетовый махровый халат, плотно затянув пояс на нём. — Прошу вас, давайте посмотрим их сперва, а потом я вам всё-всё расскажу в мельчайших подробностях. — Что же, — начал он и, открыв шкаф, магией извлёк из него чашу Омута памяти, — хорошо, выливайте. Погрузившись в воспоминания бывшего бандита, они увидели именно то, о чём он говорил: смотритель Хогвартса Глэдвин Мун накладывает Империо на семейную пару у них же в доме в Нижнем Хогсфилде, судя по виду из окна. Средних лет мужчина и женщина, под действием Непростительного заклинания, рассказывают о том, что сдавали передвижения поставщиков товаров торговцам, на которых впоследствии совершали нападения члены банд с целью грабежа. Мун также принудил их описать это в письменном виде и подтвердить подписями. Воспоминание закружилось и показало ещё эпизод, казалось, будто его не должно было быть там: эта же женщина падает на колени перед Глэдвином, плачет и просит вернуть её сына Арчи, кричит, что выполнила все их поручения, что из-за неё уже погибло несколько невинных торговцев, а сына она так ни разу и не увидела. Их выбросило из воспоминания. Несколько минут оба молчали, обдумывая увиденное. Даже старому человеку, повидавшему жизнь, было нелегко наблюдать за этим. — Профессор, вы должны немедленно передать это воспоминание Элеоноре и вашим друзьям… Министерство должно узнать об этом как можно скорее, пока он не успел навредить ещё кому-либо. — Вы правы… — пробормотал Фиг. На его лице было написано, как тяжело ему даётся обдумывание этого, казалось, что даже воздух стал плотнее от тяжести его размышлений. — Но нельзя говорить, что это я их достала. Они снова запрут меня далеко от школы — я не могу этого допустить. Вы не можете этого допустить, — она взывала к жалости любимого профессора. — Скажите, что какой-то мужчина под мантией-невидимкой вручил вам его в Хогсмиде, лица его вы не видели и больше ничего не было. Что вы посмотрели воспоминание и сразу передали его мракоборцам. Всё практически так и было, кроме того, что мы немного поговорили. — Элли, вам не стоило так рисковать… — его голос сквозил разочарованием. — Невидимка сказал, что Фоллстрайт болен и жить ему — меньше года. Делами заправляет его жена Астрид, и она временно проживает в поместье Мраксов. Но она находится в Англии под другой фамилией — Роули. Как и её дочь, которая готовится к браку со старшим братом Оминиса. — Годриково сердце, как всё запутано. Давайте по порядку. Что вы рассказали мистеру Мраксу? — устало и строго спросил он, отходя наконец от чаши и присаживаясь в глубокое кресло. — Профессор… — Нет, Элли, довольно секретов, они опасны. — Вы же знаете о дуэльном клубе, правда? — стыдливо прикрыв глаза руками Гринн подумала, что сейчас она ничем не лучше Натсай Онай. — Большинство преподавателей в курсе, так как сами в нём состояли в своё время. Девушка с облегчением выдохнула: — Была дуэль между Оминисом и Себастьяном, второй сильно ранил первого и он чуть не умер от кровопотери, так как отказался останавливать состязание. Мне пришлось… — она не стала продолжать. — Это было благородно, но очень рискованно, ведь семья мистера Мракса… — Я знаю, но он не такой как они! — перебила Элли. — Ещё он сам начал догадываться, что моя история — фальшь, сказал акцент не тот и повадки не как у простой девушки из провинции. — Да, Министерству стоило состроить вам более правдоподобную историю, исходя из ваших манер. Оминис проницательный молодой человек, особенно в силу своего недуга. — К сожалению это не болезнь, я не смогла его излечить от слепоты, когда исцеляла. — А вы хотели этого, Элли? — задумчиво произнёс Элеазар. — Нет, я даже не думала об этом, в тот момент… — Застыв, она только оторопело моргала. — Подумайте как-нибудь, — уголки его губ едва заметно дёрнулись вверх. — Так как вы узнали о жене Родерика? — Я косвенно поспрашивала у Оминиса, не раскрывая деталей, и попросила его не посещать дом какое-то время. На этом всё, сэр. — Хорошо, в таком случае, я немедленно отправлюсь в Министерство, в надежде застать там кого-то в столь поздний час. А вам нужно в постель, надеюсь, вы сможете добраться незамеченной. — Могу я подождать вас здесь? Мне нужно знать, что будет дальше. — Об этом и речи быть не может, тем более, что одному Мерлину известно, сколько времени может занять вся бюрократия. Доброй ночи, мисс Гринн. — До утра, профессор. Надежды наставника были оправданы, и студентку никто не заметил. Но глаз сомкнуть она не смогла до самого рассвета, всё думая о том, что увидела в Омуте. Отдохнуть ей было не суждено — рано утром её разбудила профессорка Уизли с обеспокоенным лицом. — Мисс Гринн, вам нужно быстро одеться и выйти в общую комнату, там вас ждёт профессор Фиг. — Что произошло? — всполошилась Элли. Она резко встала, покинув тёплую постель, и стала натягивать на себя первые попавшиеся вещи: мягкие тёплые гольфы, шерстяные бриджи и свитер в цветах факультета. — Он задаст вам пару вопросов. Не задерживайтесь, — кивнула она и вышла. Гринн выскочила из спальни, тихо прикрыв за собою дверь, чтобы не разбудить мирно спящих соседок, и бегом бросилась в гостиную. — Сэр, что произошло? — Вы упомянули, что догадываетесь, где может быть тайное убежище смотрителя, — Фиг говорил очень осторожно, выбирая каждое слово, чтобы его речь звучала завуалированно. При замдиректоре не стоило прямо обсуждать все их проделки. — Ах, да, конечно, — быстро пробежавшись взглядом по профессорам, ответила слизеринка. — Смею предполагать, что оно может быть в туалете Пивза, профессор Фиг. — В туалете Пивза? — женщина всем своим видом показывала, что не понимает, о чём речь. — Возле карты Аргиллшира, конечно же, Матильда, — пояснил Элеазар. — Отправляйтесь спать, Элли, ещё страшно рано. Гринн кивнула и скрылась за стеной, отделяющей комнаты в спальни для девочек от общей гостиной. Но спать она точно не собиралась — должна была своими глазами увидеть, как этого негодяя скрутят и заберут на растерзание дементорам. Должна была убедиться, что эта мразь получит по заслугам и больше никому не причинит вреда. Сливаясь с пространством, Элли бежала в башню Гриффиндора. Старост уже не было на постах, но преподаватели могли патрулировать школу в связи с чрезвычайным происшествием. Остывший за ночь, свежий воздух быстро пробудил затянутое сном сознание девушки. Подойдя к дверям, ведущим к карте Аргиллшира, она услышала звуки суматохи и грохот боя. Она приоткрыла дверь, прячась в тени прохода нижнего коридора. Увиденное не оставила бы равнодушным никого: смотритель школы отбивается от десятка мракоборцев, в жалких попытках прорвать себе путь на волю. Гринн понимала, что аврорам не нужна её помощь, и осталась немым наблюдателем. Мун метался как загнанный зверь: глаза горели ужасом и безумием, движения были резкими и быстрыми, а заклинания, вылетавшие из его палочки, — особо мощными, концентрируя в себе всю его злость и панику. Со стороны башни Защиты от Тёмных искусств вылетел аврор и бросил в Глэдвина Инкарцеро, но оно предательски пролетело мимо. Казалось, Мун понимал, что проиграл; что его ждёт вечное заточение в тюрьме на далёких скалах. Он направил палочку на самого себя и не своим голосом завопил: «Авада Кедавра!». Зелёная вспышка пронзила пространство и заполнила комнату. Всё было кончено. Элли сделала несколько шагов назад, прикрыв рот ладонью, чтобы вырывавшиеся рыдания не услышали авроры. Её глаза наполнились слезами, и шок захватил сознание. Это было не то, чего она ожидала. Они должны были задержать смотрителя. Задержать и допросить, выяснить, где её родители или что-то, что могло бы помочь их найти. Но не смерть. Это не должна была быть просто очередная бессмысленная смерть. Она неслась по коридорам, ища хоть какое-то укрытие. Ей нужно было побыть одной, чтобы переварить увиденное. Крипта сейчас казалась лучшим вариантом. Там она могла рассчитывать хотя бы на несколько часов одиночества, пока Сэллоу не услышит последние новости на завтраке и не бросится на её поиски. Перед глазами стояла картина того, как Мун убивает себя Авадой. Эта зелёная вспышка, заполнившая пространство, словно отпечаталась на роговице Элли. Для такого нужно невероятное желание не жить. Больше не существовать. Палочка должна поверить в необходимость, чтобы причинить вред своему хозяину. К тому же, это не выглядело, как спонтанное решение. Скорее, как план «Г» — продуманный, но пригодный к выполнению только в самом крайнем случае. Неужели всё, ради чего он творил то, что творил, стоило такого конца? Из-за денег? Связей? Влияния? Что могло сподвигнуть работника школы к шантажу и использованию Непростительных? — Элли, почему ты здесь? — вырвал её из мысленного монолога Оминис. — Мерлин! — воскликнула она, вздрогнув. — Как ты меня напугал. А ты почему тут? — Она приподнялась на диване, приняв положение полусидя, не в силах нормально сесть из-за дикой усталости и хронического недосыпа. — Искал тебя… Твои соседки сказали, что когда все проснулись, тебя уже не было, — выдохнул он и присел на край дивана, куда не доставали её ноги. — Все говорят о том, что мракоборцы прибыли ночью в школу для задержания мистера Муна, но он погиб при этом. Ты знаешь что-то об этом? — Он не погиб, — еле сдерживая слёзы, которые уже подступали к горлу, возразила она. — Он Аваднул себя. — В смысле? — В смысле Авада Кедавра сам на себя наложил! — крикнула она, переходя в истерику. Слёзы и эмоции, сдерживаемые с момента увиденного самоубийства, хлынули наружу. Она чувствовала, как горячие ручьи бегут по щекам, а горло сжимается от спазмов. Мракс, не думая ни секунды, заключил её крепкие, тёплые объятия. — Я рядом, всё хорошо, — прошептал он, и дальше сидел молча, давая подруге выплакаться. Когда слёзы закончились, а глаза стало щипать, она успокоилась и наконец решилась на откровенный разговор и, немного отстранившись от него, начала свой рассказ: — Ты в опасности, Оминис. Женщина, которая гостит у тебя дома, — жена главаря банды «Мантикоры», они работают рука об руку с «Пепламбами». Они похитили моих родителей. И да, ты был прав, они мракоборцы. О, всезнающий Мракс, — ей было очень больно, и хотелось сделать так же больно всем вокруг. Но это пройдёт, должно пройти. — Мне жаль… — Оминис сжал её руку, как бы говоря: «Я рядом». — Мне дали легенду и перевели в Хогвартс. Я нужна Родерику Фоллстрайту, так как он болен. И они ищут меня. Сейчас делами управляет его жена — та самая, что находится в поместье твоей семьи. — Я могу чем-то помочь? — Второй рукой он накрыл ладонь Элли, поглаживая её. Его прикосновение было нежным, но уверенным. — Только одно — не появляйся там. Помнишь письмо? Ну то, от Мирабель. Оно было в коллекции Глэдвина, как и множество других. Он накладывал на людей Империо, выведывал самые грязные тайны и шантажировал или воровал детей. А может, что ещё похуже. Ночью я прокралась, чтобы посмотреть на его задержание, — на её лице появилась хищная, садистская ухмылка. — Хотела видеть его лицо, когда его закуют в верёвки и он будет осознавать, что остаток жизни проведёт в мучениях за то, что сотворил. И я видела его лицо, — улыбка сползла, сменившись болезненным выражением, под стать её голосу. — Лицо, полное решимости, с лёгкостью избавиться от жизни. Лицо, отображающее сожаление только об одном — что его поймали. — Элли… — Зря я рассказала, теперь ты в опасности не меньше меня. Какая же дура, — вслух обратилась она сама к себе, — научись держать себя в руках, Гринн. — Перестань наезжать на мою подругу, поняла меня? — отпуская руку девушки и поднимаясь, отшутился он. — Давай, на завтрак пора. — Подругу? — вставая, спросила Элли. Она мысленно решила, что поесть — всё-таки хорошая идея, если кусок полезет в горло. — Ты скорее рыба-прилипала, как и Сэллоу, но вы мои прилипалы, — улыбнулся парень. Она резко остановилась перед решёткой, преграждающей выход из крипты. — Оминис, извини, что вывалила всё это на тебя, — склонив голову в пол, тихо произнесла она, не глядя на собеседника. — Никогда не извиняйся за это, Гринн. Я уже говорил, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты можешь прийти ко мне. На завтраке из каждого утюга доносились слухи и сплетни о произошедшем, но ни одна из них не отображала правду в полной мере. День тянулся невыносимо долго, и каждый раз, когда кто-то произносил фамилию Мун, — перед глазами снова возникало его лицо в свете зелёной вспышки Убивающего заклинания. Последним занятием значилась трансфигурация, на котором Уизли глаз не сводила с Элли, будто пытаясь увидеть в ней правду о происходящем. Женщина, и до утреннего вторжения, догадывалась: в истории Элли что-то не чисто. Теперь, наверное, она думает, что всё касающееся Элли Гринн, — ложь. — Мисс Гринн, задержитесь на минутку, — попросила Матильда, когда занятие было окончено и ученики медленно выползали из классной комнаты. — Да, профессор Уизли? — Профессор Фиг просил передать, чтобы вы зашли к нему сразу после занятий. — Хорошо, спасибо. Всего доброго, — устало бросила слизеринка и поторопилась к выходу. Всё её нутро кричало, что она обязана как можно быстрее найти наставника. — Элли, откуда вы узнали, где прячется смотритель? — это было не праздное любопытство, а искреннее беспокойство. Мозг отказывался думать. Строить правдоподобную ложь с недосыпом и головной болью оказалось крайне сложно. Пришлось выдать немного правды: — Мисс Райан поделилась со мной догадками в ходе одного общего дела. — Какие дела могут быть у ученицы и трактирщицы? — изумилась рыжеволосая, вскинув тонкие брови. — Простите, но это не моя тайна, чтобы делиться ею со всеми. Я должна идти к профессору Фигу. Всего доброго. — Элли вылетела во Двор трансфигурации, так и не дождавшись разрешения покинуть кабинет. Ощущение, что вот-вот её раскроют и впоследствии заберут из школы, давило, словно огромный валун. В кабинете теории магии находилось двое: профессор и ученик со Слизерина, горячо спорившие о чём-то. Голос студента девушка узнала сразу, но не понимала, что он там делает. Была ли это его инициатива, или Элеазар вызвал парня из-за их ночной беседы. Если так и продолжится дальше — она загремит в лазарет или в Больницу Святого Мунго с помутнением разума или нервным срывом. Студентка постучала, боясь прерывать перепалку, если ворвётся, как обычно. — Мисс Гринн, Элли, вы как раз вовремя. Я вызвал вас и мистера Мракса, чтобы обсудить кое-что. Присядьте. — Сэр, я не понимаю… — Она заняла указанное место на стуле рядом со столом, но тут же подскочила, не в состоянии спокойно сидеть. — Я хочу отправиться в поместье Мраксов, выяснить хоть что-то, — пояснил Оминис. — Ты… что? Мракс, сука, ты идиот?! — выпалила она без какого-либо стеснения и сделала несколько шагов к нему, сидящему в кресле, сама не понимая, что намеревается сделать. — Мисс Гринн, Годрика ради, постыдились бы… Но, что греха таить, я сказал вашему другу что-то похожее. Это действительно слишком рискованно. — Если это поможет найти родителей Гринн, я готов рискнуть. Он был аристократически красив и невозмутим в этой своей решимости. — Это не тебе решать! Я попросила тебя только об одном — не соваться домой! И что делаешь ты? Ещё немного, и она шарахнет его Петрификус Тоталусом и запрёт в крипте до конца года. — Как раз таки, это мне решать, Гринн, — он повернул голову в сторону Элли и снисходительно наклонил её, желая, чтобы она увидела этот жест. — Профессор, — всполошилась она, и резко обернулась к Фигу, — вы должны запретить ему! — И как ты себе это представляешь? — в голос смеялся наследник Слизерина. — Запрет на посещение собственного дома? — Мистер Мракс прав, но мы ещё обсудим с ним это. Сейчас важно понять, связана ли его семья с делами банд. За этим может стоять всё дальнейшее расследование. Ведь мистер Мун мёртв, и эту ниточку мы потеряли… — профессор запнулся. — Министерство опрашивает пострадавших от его рук волшебников, но вряд ли это много даст. — Нужно поговорить с Сироной! — высказала идею Элли. — А она тут при чём?! — скептично бросил Оминис. — Она дала наводку на тайник с письмами, — не задумываясь, девушка второй раз за час подставила Райан. — Думаю, будет правильно поговорить с ней, — кивнул Элеазар. — Мне удалось убедить мракоборцев в правдивости нашей истории, поэтому, пока нет нужды ограничивать вас в передвижениях, Элли. На этом пока всё. А вы, Оминис, задержитесь ненадолго. — Но, профессор! — снова не сдержав эмоции, воскликнула студентка. — Гринн, да сделай хоть раз так, как тебя просят! — Мракс вперил глаза в неё. И от одного этого взгляда ей хотелось сжаться в комок, стать меньше. Она сдалась и покинула комнату. Подслушать не вышло, похоже были наложены чары. И ей оставалось только ждать, пока наследник Салазара выйдет из кабинета. Прошло десять, двадцать и тридцать минут, но он так и не появился. Элли была готова взвыть от неведения, если бы это могло помочь. Наручные часы монотонно тикали, медленно шевеля маленькими золотыми стрелочками, а она время от времени поглядывала на них. Спустя почти час принц явился к простому люду. — Я знал, что ты будешь меня караулить. Нельзя быть такой предсказуемой, Гринн, — его тон был мягким, а на лице появилась короткая улыбка. Она впервые сделала то, о чём мечтала с первой недели в Хогвартсе — больно схватила Мракса за плечо, уводя его в сторону. — Ты вообще страх потерял?! Что ты творишь? — Так, давай полегче. — Он попытался освободиться из цепкой хватки подруги, но у него не вышло. — Я же просила тебя… Не делай этого, иначе… — проскрежетала она сквозь зубы. — Иначе что? — перебил он, вздёрнув подбородок. — Иначе отправлю тебя в лазарет до самых каникул! — прогремела она. Тон беседы повышался, и их стало слышно окружающим. Она отпустила его руку. — Ну давай, приступай! Чего ждёшь? — Развёл руки Оминис, открываясь для её атаки. — Или лучше завтра на дуэли, правда? Так не придётся объясняться перед всеми, — он говорил спокойно, но по обычаю саркастично. — Ты идиот, Мракс! Сука, пойми же ты, они могут сделать с тобой всё, что угодно! — Хуже того, что было, уже не будет, — выплюнул он. Откуда ни возьмись, появился Сэллоу. — Ну вот опять! Вы и недели без ссор протянуть не можете, — унылым голосом констатировал он. — Себастьян, не лезь! — огрызнулась Элли, отбросив руку, положенную им ей на плечо. — Это тебя не касается. — Ко мне прибежал Уизли, боясь, что вы друг друга покалечите раньше времени. Так что касается. — Мне пора. — Оминис, не став ничего больше доказывать, развернулся и ушёл, оставив друзей одних. — Что произошло? — обеспокоился Себастьян и хотел прикоснуться к девушке. — Не. Твоё. Дело. — Она прошла мимо него в противоположную сторону и тоже ушла.