Глава 22

С тех событий в скриптории прошло несколько недель, и троица практически не общалась друг с другом. Всё поменялось одномоментно, драматически обрушив ранее глубоко скрытые страхи и чувства на ещё неокрепшие плечи молодых людей. Сам скрипторий оказался ловушкой для добрых душ, сковывая их там, запирая на сотни незримых, но очень крепких замков. Только один прошёл испытание, но оставил там часть себя истинного. Большую часть. Почти абсолютную. Себастьян, словно загипнотизированный, целыми днями пропадал в тайном кабинете, изучая все книги и записи Слизерина, до которых смог добраться. Он не обращал внимания на просьбы и мольбы лучшего друга не ходить туда, не прикасаться к «темноте». Оминис же, ощущая этот надвигающийся густой, обволакивающий мрак на расстоянии, чувствовал, как его собственная душа сжимается от страха за друга. Элли не могла без дрожи в коленках и участившегося сердцебиения выносить общество Оминиса после того разговора, после того, что он для неё сделал. Её мучила неловкость, граничащая с виной, и этот коктейль чувств разбивал её маленькое глупое сердце. Каждый раз, когда она чувствует запах можжевельника, на её коже выступает едва заметный липкий пот. Убедить Сэллоу ей тоже не удавалось, и иногда она приходила в скрипторий, чтобы проследить, не ввязывается ли её парень в нечто запретное. Пока ничего не предвещало беды: он просто читал, изучал и делал собственные заметки, с головой погружённый в работу. Мракс не разузнал ничего нового от профессорки Гарлик, но честно поделился тем, что довёл её до крокодильих слёз своими расспросами. Фиг снова пропадал в Министерстве, пытаясь узнать хоть что-то, и достопочтенный директор Блэк напрямую намекал ученикам и преподавательскому составу, что учитель теории магии в скором времени может смениться, поскольку Элеазар не ценит своё место. Несправедливость торжествовала не только в открытом мире, но и в Хогвартсе, который должен был быть незыблемым оплотом доверия и спокойствия. Помимо прочего, Элли разыскала пуффендуйку Аделаиду Дубс, в надежде, что та как-то связана с бандами или знает, почему её фамилия фигурировала в разговоре Муна. Удивлённая девушка разозлилась, наотрез отказалась говорить об этом и послала Гринн ко всем возможным опасным волшебным существам. Её слова, брошенные с раздражением, были резкими, как удар хлыста, и даже задели Элли за живое — она почувствовала физическое жжение там, где слова Дубс вонзились в её уверенность. «Люди, которым нечего скрывать, так себя не ведут», — размышляла об их разговоре слизеринка, ощущая неприятнейший осадок глубоко в душе. Зима понемногу захватывала власть, усыпав промёрзшую землю ранним колким снегом. В этот день Гринн сдавала дополнительную аттестацию по изученному в Шармбатоне. Шарп расхвалил новую студентку, как и Гекат, — что можно было бы уже считать высшей похвалой. Но Матильда Уизли с этим не согласилась, делая акцент на тех предметах, что давались студентке хуже всего: астрономия и травология. Даже трансфигурация, на которой рыжеволосая профессорка «не слезала» с Элли, была оценена ею на «В». Но всё, как оказалось, не то да не так, пока слизеринка не научится разбираться в звёздочках и правильно копаться в грязи. Это выводило Элли из себя и страшно утомляло. Каждое замечание Уизли ложилось на её плечи давящим грузом. От этого давления ей хотелось сутулиться, стать меньше, невидимее. Из-за всего пережитого девушку захватило дикое, необузданное чувство несправедливости, пожирающее её изнутри и толкавшее к странным, ранее неведанным мыслям. Ещё немного, и эти мысли могут перерасти в неправильные, даже губительные проступки. После дополнительных экзаменов, наступил долгожданный для Гринн ужин, где к ней подошла Аделаида. — Элли, мы можем поговорить? — застенчиво тихо обратилась пуффендуйка, обратив на себя взгляды слизеринцев. — Гринн, ты теперь и с барсуками дружишь? Какая ты у нас популярная, — не упуская возможности уколоть, комментировала Имельда, и в её голосе слышался едкий, почти шипящий яд. — Хорошо, я подойду к тебе, когда закончу есть, — ответила Элли Аделаиде, пропустив мимо ушей замечание Рейес. — Что она хочет от тебя? — поинтересовался Себастьян, наконец оторвавшись от своих рукописных заметок. Теперь он всегда что-то увлечённо читал, полностью погружённый в текст. Скорее не просто что-то, а нечто тесно связанное со Слизерином и Тёмной магией. И Элли удивило, что он отвлёкся на такую незначительную в их жизнях персону, как Дубс. — Пока не знаю, — сухо бросила она, продолжив с аппетитом поглощать пищу. Но нормально дожевать десерт новенькой не дали — пуффендуйка подошла к ней до официального завершения трапезы. — Ты закончила? — Аделаида нервничала, переминалась с ноги на ногу и грызла ноготь на большом пальце — её дёрганые движения были похожи на трепыхания пойманной птицы. — Нет, но пойдём, — махнула слизеринка и встала из-за стола, прихватив с собой недоеденный кусок вишнёвого пирога и кекс с розовой глазурью. Вишня оставила терпкий, сладкий след на её языке, контрастирующий с нарастающей тревогой. — Выйдем во двор? Там меньше народу. Аделаида кивнула и уже по пути выложила то, из-за чего обратилась к Элли: — Ты спрашивала о моём дяде, точнее, почему Дубс фигурировало в разговоре мистера Муна. Так вот… — она запнулась, открывая тяжёлую окованную железом дверь, ведущую на улицу. — Мой дядя Роуланд пропал. — Может, начнёшь с начала? — небрежно бросила Гринн, дожёвывая кекс. Розовая глазурь немного испачкала её губы, и она прошлась по ним языком, слизывая её. Промозглые сумерки окружили школу, а ледяной, колючий ветер пронизывал до самых костей, заставляя девушек сильнее кутаться в форменные мантии. В воздухе витал запах мокрого снега и каменной крошки. — Конечно. Ты была права, он участвовал в одном деле «Пепламб», — голос девушки дрожал и она спрятала руки под мантию, чтобы согреть их. Её дрожь была мелкой, почти незаметной, но передавалась Элли через воздух. — Что он делал? — проникновенным тоном спросила Элли, не отрывая глаз от взволнованной собеседницы. Из её рта вырвалось облачко пара и быстро исчезло, унесённое завывающим ветром. — Я не знаю. Гринн положила руку на плечо Аделаиды и заглянула ей в глаза, которые наполнялись слезами. Она почувствовала, как под тонкой тканью мантии дрожит тело пуффендуйки. — Я хочу и, возможно, могу тебе помочь, но мне нужно знать правду, — настаивала Элли, поглаживая её руку, стараясь успокоить и поддержать. — Ты не понимаешь… — всхлипнула Аделаида, и слёзы потекли солёными ручейками по её щекам. — Он единственный, кто у меня есть. Без него… Слизеринка крепко обняла новую знакомую, и та, немного успокоившись, продолжила: — Мои родители погибли в прошлом году, когда доставляли товары местным торговцам — их убили бандиты, напали и убили… — её плечи снова содрогались от рыданий, вызванных тяжёлыми воспоминаниями. — И тогда дядя Роуланд решил, что лучше сотрудничать с ними, чем погибнуть от их рук, оказывая сопротивление. Он поставляет Руквуду редкие магические артефакты и книги. Не знаю, какие именно и зачем — дядя хранил их в тайнике, чтобы я не могла их найти. Но я знаю, где именно находится этот тайник, хоть никогда не была там. Это далеко от школы, и там обосновались «Пепламбы». — Ты можешь нарисовать карту? — полным надежды голосом выдохнула Элли. Она в полной мере осознавала, что это может быть ключом ко всему: если мистер Дубс жив, его могут держать там же, где и её родителей, а в тайнике могут быть важные данные и даже компромат. — Вот, держи, — пуффендуйка вручила ей смятый кусок пергамента с карандашным наброском местоположения тайника и приметных мест поблизости. — Я хотела сама пойти туда, потом поняла, что не смогу. И пока раздумывала, у кого просить помощи, составила этот рисунок. Элли, что ты собираешься делать? Не хочу, чтобы дядя попал в Азкабан… — Ты должна понимать, что ему придётся ответить перед законом, но… — она тяжело вздохнула, понимая, что на это надежды мало, — если он даст полезные сведения, его могут помиловать. Прости, мне пора. Не дожидаясь ответа Дубс, Гринн убежала, ещё старательнее прикрываясь мантией от ветра. Ей хотелось убежать от собственного вихря мыслей. Но разве это было возможно? Возвращаться в школу пока не хотелось. Мысль, что все вокруг затянуты в цепкие, тёмные сети бандитов, пугала вплоть до паники. Хотелось сесть на метлу и улететь обратно в Лион, сидеть в гостиной, прогретой камином, в котором потрескивают сухие поленья, вдыхать аромат горячего травяного чая, корицы и фиалковой воды — парфюмов мамы, и болтать с родителями. Но родителей не было, дом опустел, а поленья давно догорели: остался лишь пепел, холодный и горький. Сейчас она должна была по-взрослому подойти к вопросу Аделаиды и рассказать обо всём профессору Фигу. Хватит уже влезать в неприятности, подставляя добродушного старика. — Профессор Фиг, вы ещё здесь? — Элли тихо постучала и вошла в кабинет. Там витал сухой запах старой бумаги, воска и чего-то травяного, что, должно быть, было чаем профессора. — Да, Элли, проходите. — Он, по обыкновению сидел рядом с грудами пергаментов и свитков, разбросанных по рабочему столу. — У вас что-то произошло? — Почему сразу что-то произошло? Может быть, я просто решила узнать, как ваши дела? — наигранно возмущённо фыркнула она. — На самом деле, да. Я узнала, где мы можем найти ответы на наши вопросы. Элеазар поднял глаза от свитка, который только развернул, и тот схлопнулся в тонкий рулон. — Я вас внимательно слушаю. — Вот карта, где находится тайник человека, который работает на «Пепламб», — она положила рисунок Аделаиды поверх бумаг Фига и во всех подробностях пересказала её рассказ о дяде. — Но как вы вышли на мисс Дубс? Проницательность мужчины была на одном уровне с проницательностью Оминиса, и Гринн пришлось кратко рассказать о причастности Шумсби, избегая всего, что могло вывести на Мирабель и её связь со студентом. — Что же, выдвигаемся? — она была полна решительности. — Пока нет, я должен всё обдумать, — медленно протянул профессор и задумчиво уставился на карту, погружаясь в раздумья. — Там мы можем найти то, что не даст Оминису поехать домой! Мы должны найти Роуланда Дубса как можно скорее. И ещё, там могут быть и мои родители! — Мисс Гринн, мистер Мракс — взрослый парень, который в состоянии сам… Студентка грубо перебила его: — Такой же взрослый, как и я! И я тоже могу сама решать! — Я понимаю, что он стал вам дорог, но есть вещи, которые касаются не только вас. И насчёт ваших родителей… — Элеазар прочистил горло, и, встав из-за стола, начал прохаживаться по комнате размеренными шагами, что только усиливало нетерпение Элли. — Их не станут держать там, где заключены их бывшие подельники. Это было бы слишком опасно и безрассудно. Мне жаль… — Если с Оминисом что-то случится, его кровь будет на ваших руках, — сквозь зубы процедила она, поворачиваясь к выходу. Гнев придавал её голосу неестественную, скрипучую твёрдость. — Годриково сердце… Элли, стойте. Вы слишком торопитесь. Я изучу карту, постараюсь понять, где именно это находится, — он указал на точку, где должен быть тайник, — разузнаю, нет ли там засады, и только тогда мы двинемся туда. Не думаю, что это должно занять больше нескольких дней. — Будь по вашему, — фыркнула она, стоя спиной к профессору, и ушла, хлопнув дверью с такой силой, что по пергаментам на столе его пробежала лёгкая дрожь.                                           *** На третий день после их разговора Фиг вызвал девушку к себе. Идти не хотелось: с одной стороны, она ужасно злилась на него за то, как он легкомысленно относится к безопасности Мракса, с другой — ей было стыдно, что она позволила себе так говорить с ним. — Профессор Фиг, вы хотели меня видеть? — глухо проговорила Элли, войдя в класс теории магии, и стараясь не смотреть на него. — Да, сходите, оденьтесь теплее, мы выдвигаемся. И возьмите свою метлу, на случай непредвиденного побега. На нём была странного вида утеплённая мантия синего цвета с кожаными вставками. Материал казался плотным и грубым на ощупь, предназначенным для суровых погодных условий. Элли вспомнила, как впервые увидела Элеазара Фига. Он появился в дверях комнатки, где её держали в Министерстве Магии Франции. Тогда он был так же странно одет: жарким летом в полосатом шарфе и накидке, которая должна уверено развиваться от ветра. Он говорил по-доброму тепло, что завтра она отправится с ним в новую школу, и, проходя мимо озадаченной девушки, сел на её кровать, рассказывая прочие подробности её новой жизни. Именно он помог составить историю, которую знали все новые знакомые, как прошлое Элли, и он придумал это дурацкое имя с двумя «н» на конце. Министерство было только радо, что им осталось меньше работы и, внеся некоторые правки, приняли всё. Профессор понравился ей сразу, даже не взирая на ситуацию. Он мог часами говорить о своей супруге Мириам, рассказывать о её работе и о своих былых приключениях. Оказалось, однажды в молодости в Стоунхендже он приручил взрослого драмарога. Трансгрессировав в отдалённую часть Запретного леса, точнее туда, где он как раз таки заканчивался, они скрылись под Дезиллюминационнымы чарами. От места прибытия до точки, отмеченной Аделаидой, было немного больше километра, но метла в руках замедляла ход. Да и профессор был совсем не молод, чтобы передвигаться быстро, хотя для своих лет он неплохо сохранился. Холодный, резкий воздух обжигал лицо, делая прогулку почти невыносимой. Шли они в молчании, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Только их шаги прорезали умиротворённое спокойствие ночного леса — каждый шаг по мёрзлой земле отдавался глухим скрипом снега, который казался оглушительным в ночной тишине. Оставалась опасность, что это может быть ловушка, хитро спланированная Руквудом или Фоллстрайтом. Вдалеке стал виден дым, исходящий от костра, и, предположительно, именно туда направлялись профессор с ученицей. Около костра сидело двое волшебников: один в меховом пальто, небрежно сшитом из шкур разных несчастных животных, второй — в чёрной мантии с капюшоном, скрывающим лицо. Они перебрасывались фразами: — И сколько нам ещё тут торчать? Я промёрз до костей. Где наша смена? — пробурчал осипшим голосом тот, что был в пальто. Его лицо было ярко-красным от холода. — Когда будут, тогда будут. Не раньше, чем через два часа. Ты время вообще видел?! Ещё рано. Ты по часам-то понимаешь? — голос второго скрадывала такая же чёрная, как и его мантия, маска. Маг особенно не хотел, чтобы кто-то распознал его личность. — Драконье дерьмо, я так больше не могу! Пойду в шатёр. — Он ушёл в небольшую потрёпанную палатку, оставив «коллегу» одного. Это был их шанс, и Элеазар указал Элли на это, бросив наступательный жест, который говорил, что он должен был отвлечь, а она тихо обезвредить. У самого частокола, ограждающего небольшую территорию вокруг костра, послышался тихий стук, и бандит, оставшийся на улице, негромко крикнул: «Эй, кто там? Сэм, это ты?» Но это был Фиг. Девушка бесшумно кралась за «пепламбой» от самого костра. Дойдя до нужной точки, она уверенно произнесла: «Петрификус Тоталус», — и противник пал, даже не вступив в бой. Она закрепила действие заклинания Инкарцеро и Силенцио, отобрала палочку бандита и, сломав её пополам, выбросила куски в разные стороны. В нос ей ударил привычный запах влажной земли, копоти и дешёвого алкоголя, исходящий от него. Она дёрнула маску вниз, открывая его лицо: абсолютно непримечательный мужчина лет тридцати пяти, но его лицо показалось ей отдалённо знакомым. Профессор помотал головой, показывая, что понятия не имеет, кто перед ним, и рукой указал на палатку. План был такой же — выманить второго и обезвредить. И всё какое-то время шло по этому плану. Но когда слизеринка бросала остатки его палочки в костёр, вышел третий. Он бросил в неё Экспеллиармусом, заставив её палочку отлететь на несколько метров в гниющую траву. Фиг моментально отправил его в нокаут с помощью мощнейшего Десцендо. — Вы целы? Акцио палочка, — поинтересовался профессор, передавая волшебнице её инструмент, а её посетило острое ощущение дежавю. — Да, а вы? — Элли осмотрелась по сторонам, ища какие-то зацепки, что они там, куда направлялись. Её руки, сжимавшие палочку, дрожали от напряжения и адреналина. Она сделала глубокий вдох, в попытках успокоить нервы. Холодный воздух заполнил лёгкие, но не погасил внутренний жар. — Да, но не будем терять времени. Их сменщики могут прибыть в любой момент, — говорил он обеспокоенным тоном, доставая карту Аделаиды из кармана пальто. — Ревелио! — выкрикнула она. — Это вряд ли поможет. Если это тайник, он будет хорошо скрыт. Но ваша подруга оставила подсказку. Диссендиум! От его заклинания в скале появился проход. Не сговариваясь, они нога в ногу прошли в узкую пещерку, где стоял письменный стол, стул подле него и несколько больших стеллажей. Полки были заставлены всякой всячиной: черепа, останки инферналов, рога драмарога, книги о Тёмных искусствах и Непростительных заклинаниях и прочее. В открытой бордовой бархатной коробке красовалось невероятной красоты серебряное колье, усыпанное сапфирами, сильно резонирующее с остальным ветхим хламом, сваленным на необработанных деревянных полках и вокруг них. Элли потянулась к нему, словно заворожённая. — Лучше не трогайте. Мы не знаем, не проклято ли оно. А может, если к нему притронутся, сюда прибудет армия «Пепламб». Уж больно оно красивое — лучше не рисковать, — отсёк её наставник. Но уходить с пустыми руками девушка не хотела, незаметно для профессора, бросив на самое дно сумки золотой зажим для галстука, украшенный тремя изумрудами, небольшие серьги с рубинами и старую ветхую книгу «История архаичных форм магии». — Элли, взгляните, — шепнул профессор. Пока она осматривала безделушки, он сосредоточенно копался в записях Роуланда Дубса. «Дорогая Аделаида, я надеюсь успеть отправить это письмо до того, как они меня убьют. Найди констебля Сингер и передай записку, вложенную в него. Там хватит сведений, чтобы закрыть десяток «Пепламб» и даже парочку «Мантикор» в Азкабан. Но помни, что я говорил тебе: никто не должен знать, что ты хоть что-то знаешь, даже Правительство, иначе, они придут и за тобой. Я очень люблю тебя, и мне жаль, что подвёл, не послушав твоих предостережений. Ты маленькая, но очень умная девушка. Денег на твоём счету в Гринготтсе хватит и тебе, и твоим детям — ни в чём себе не отказывай. И береги себя, моя хорошая. Хотел бы написать ещё много чего, но должен спешить. Чувствую, они вот-вот найдут меня… С безграничной любовью,                                                             дядя Роуланд» Последний абзац явно был написан в спешке — почерк почти не разборчив. — Вы думаете, он мёртв? — обеспокоилась Элли. Профессор сделал пару шагов, отходя от стола, и достал записку, о которой говорилось в письме. — Возможно… — Он бегло пробежался глазами по тексту. — Смотрите, здесь координаты места, где могут держать заложников, с точным количеством стражи и их позициями. Там человек двадцать, не меньше, — он передал подопечной бумажку, которая оказалась тонкой и сухой на ощупь. — Мы справимся, нельзя терять, ни минуты. Если мистер Дубс жив, мы можем успеть. Пока Министерство решится что-то сделать, заложники могут быть мертвы к тому времени, — горячо доказывала она. — Но это слишком опасно… — покачал головой старик, пряча во внутренний карман пальто найденные записи. — Для начала, вместите в сумку все бумаги, что сможете. Мне нужна минута на раздумья. Сделав несколько десятков коротких и медленных шагов, он решительно согласился: — Вы правы, нужно идти сейчас. Я, кажется, понял где это — местные называют этот заброшенный замок руинами Корроу. Нам на юг, — пробормотал он, покидая тайный кабинет Дубса. Он скрыл следы их пребывания там заклятием: — Фините. Времени было в обрез — к обездвиженным бандитам через час-полтора, не больше, должна прибыть подмога. Когда все переполошатся и начнут искать взломщиков — лишь вопрос времени. Разрушенная башня, именуемая руинами Корроу, оказалась метрах в восьмистах от лагеря, где они только что были. Страх сковывал движения, но адреналин, бурлящий в крови, заставлял идти дальше. Точные точки расположения стражников давали большое преимущество Элли и Элеазару, во всяком случае, до того момента, когда начнётся переполох. Тех, кто был выставлен защищать ворота и главные двери от нежданных гостей, они превратили в каменные статуи и отобрали палочки, других — лишили возможности говорить и связали невидимыми верёвками. Всё шло так удачно, будто оба Феликс Фелициса хлебнули. Гринн чувствовала, как горячая волна адреналина бьётся в её висках, заглушая страх. Незамеченными студентка и пожилой профессор смогли пробраться до самых камер в подземелье, где держали пленённых, неугодных бандитам. — Мистер Дубс, вы здесь? — тихо спрашивала Элли, пробираясь мимо маленьких решётчатых окошек в дверях. — Аделаида просила вам помочь! — Что?! Это не галлюцинация? Это правда? — Мужчина схватился за решётку, дёргая металлическую дверь, издавая страшный шум и разрывая тишину подземелья. — Тише, прошу вас. Сейчас мы вас вытащим. — Вы можете найти мою палочку? Они хранят их в соседнем коридоре за последней дверью, — внезапная надежда в его голосе казалась смешной в сложившейся ситуации. — Простите, но нет. У меня есть несколько отобранных у «Пепламб». На этих словах подоспел Фиг, который ранее разговаривал с другими пленниками. Бесшумным заклинанием он отворил дверь камеры, как тогда, в башне Баккара. — Мистер Дубс, я профессор Хогвартса Элеазар Фиг. Вот, возьмите палочку. Назад придётся уходить с боем. Трансгрессировать отсюда невозможно. Вы знаете, кто в других камерах? — Да, да, конечно. Нас здесь всего трое: я, мисс Чертсполох — она бывший аврор и мистер Ботвинс из Хогсмида. — Моих родителей здесь нет? — почти плача от разбитой надежды, Элли обратилась к Фигу. Её голос сорвался, став тонким и острым. — Мужайтесь, мисс Гринн, не время раскисать. Надежны на это и не было. Нам пора уходить. Профессор освободил оставшихся заключённых, и, как и планировалось, с боем, они покинули замок. В сражении Елена Чертсполох была убита Авада Кедаврой, защищая остальных и дав им время на то, чтобы покинуть подвал. Элли помнила всё, как в тумане: вспышки заклинаний летели отовсюду. Красные и зелёные искры проскакивали тут и там, накаляя воздух. Затхлый запах пыли и смерти ударил в нос и осел в лёгких, доверху наполнив их, словно вода заполняет лёгкие утопающего. Каждый из бежавших был ранен, но, слава Мерлину, не серьёзно. Елене повезло меньше всех. Образ её распластанного на холодном каменном полу тела жёг внутреннее зрение Элли. Это была пожилая женщина, которая в одиночку решила расследовать преступления банд. Смелая и честная мракоборка в отставке. Выбравшись из башни туда, где можно было трансгрессировать, каждый в миг переместился, куда ему было угодно. Профессор крепко сжал руку подопечной, как только она успела схватить припрятанную метлу, и перенёс их к территории школы, где было тихо и безопасно; где им не грозила смерть. — Идите спать, Элли. Мы обсудим всё завтра. Только оставьте мне записи, найденные в тайнике мистера Дубса. — Но профессор, вы должны сообщить в Министерство… — Прошу вас. Обсудим это завтра. Буду ждать вас до завтрака. Постарайтесь поспать.