Точка невозврата.

…Словно не по себе, все ещё под давлением напряжения, соседи начали молча расходиться по квартирам. Один за другим, не проронив ни слова — будто боялись, что ещё хоть одно слово разорвет хрупкую паузу между паникой и отчаянием. Чон Бэ последним бросил короткий взгляд на Ки Хуна и буркнул: — Если кто-то ещё что-то услышит — сразу сигнал. Мы не одни. И скрылся за своей дверью. Остались только тихие шаги, скрипы закрывающихся дверей и затаённое дыхание, которым подъезд снова наполнился. Сэ Ми поднялась по лестнице, будто в тумане. Кажется, она даже не попрощалась ни с кем. Сердце стучало медленно, как ударный метроном тревоги. Когда дверь её квартиры захлопнулась, она на мгновение прислонилась к ней лбом и закрыла глаза. Тишина. Слишком глубокая. Слишком… одинокая. Она прошла вглубь комнаты, присела на край дивана и машинально взяла в руки плюшевую игрушку Минсу — потертый жёлтый автобус, любимый с раннего детства. Сжимая его, Сэ Ми почувствовала, как в груди поднимается знакомый, жгучий страх. Минсу. Она резко открыла глаза. — Где ты?.. — шепнула она почти беззвучно. Он должен был вернуться ещё вчера вечером. Сказал, что заглянет к другу по соседству, и… всё. Ни звонков, ни сообщений. А теперь, когда интернет мёртв, и за окном — что-то происходит… Сэ Ми вскочила и метнулась к ящику в прихожей, выхватила старую бумажную карту района. Провела пальцем до дома, где жил друг Минсу, Хён Ву. — Если он там… — она даже не смогла договорить. Внутри поднялось ощущение, будто что-то сжимает сердце. Она вновь взглянула на обрезанный интернет-кабель. На улицу, где царила тревожная, неестественная тишина. И поняла: просто ждать — уже не вариант. Минсу был её младшим братом. Единственной семьёй. И она не позволит ему исчезнуть вот так — в темноте, без следа. Она подошла к окну, приоткрыла штору и долго вглядывалась в неподвижный двор. Фонари мигали. Один из них — прямо над скамейкой — горел в полнакала, будто надломленный. Ни одного человека. Но где-то там был Минсу. И она собиралась его найти. Что бы это ни стоило. Сэ Ми вышла из квартиры, закрывая за собой дверь, и на мгновение остановилась, прислушиваясь к подъезду. Тишина. Почти. Но вдруг сверху, с третьего этажа, донёсся резкий шум — будто что-то упало. Или кто-то с силой оттолкнул мебель. Сэ Ми насторожилась, затаив дыхание. Послышался еще один звук — глухой голос, неразборчивый, но тревожный. Она медленно начала подниматься. Шаг за шагом, стараясь не шуметь. На третьем этаже дверь одной из квартир была приоткрыта. Она узнала её — здесь жил Ки Хун. Изнутри доносились обрывки фраз — встревоженные, сбивчивые: — Не делай этого... Пожалуйста… Это не выход… Сэ Ми, не раздумывая, толкнула дверь. Она тихо скрипнула, и перед ней открылась полутёмная комната. — Ки Хун?.. — позвала она настороженно. Он стоял почти в центре комнаты, обе руки протянуты вперёд, как будто пытался кого-то удержать. Его лицо было бледным, в глазах — паника. — Сэ Ми?! Тихо… — прошептал он, не оборачиваясь. Сэ Ми сделала шаг в сторону окна — и застыла. На краю подоконника стоял Чон Дэ. Его ноги дрожали, руки судорожно сжимали край оконной рамы, а взгляд был устремлён вдаль — в темноту двора. Он даже не обернулся, лишь тихо произнёс: — Всё… Всё кончено. Это конец. Они за стенами… Они придут. Я не хочу видеть, как это случится. Я не хочу превратиться. — Никто не превращается, — тихо сказал Ки Хун, делая осторожный шаг ближе. — Мы ещё даже не знаем, что происходит. Мы держимся. Ты просто... испугался. Мы все боимся. — Это не страх, — голос Чон Дэ сорвался. — Это понимание. Мы заперты, без связи, снаружи творится ад. И всё, что мы можем — просто сидеть и ждать? Он пошатнулся. Одна нога на воздухе. Ки Хун резко подался вперёд, но остановился — слишком резко нельзя, спугнёт. Сэ Ми быстро подошла ближе, её голос дрогнул: — Чон Дэ, посмотри на меня. Он слегка повернул голову. На мгновение — всего на одно короткое мгновение — их взгляды встретились. — Если ты уйдёшь сейчас… — продолжила она мягко, — что будет с нами? С теми, кто рядом? С теми, кто надеется? Минсу где-то там… мой брат. Я не знаю, жив ли он. Но я не сдаюсь, потому что пока мы живы — мы можем бороться. Ты слышишь? Чон Дэ закрыл глаза. Его губы дрогнули. — Я устал… — прошептал он. — Мы все, — ответил Ки Хун. — Но мы не одни. Долгое, звенящее молчание. И вдруг — медленно, дрожащими движениями — Чон Дэ начал сползать обратно, с подоконника. Ки Хун бросился к нему, схватил за плечи и помог спуститься. Тот рухнул на пол, сжав голову руками. Дышал тяжело, будто только что пробежал марафон. Сэ Ми села рядом. Ни слова. Просто молча была рядом. Иногда — этого достаточно, чтобы спасти человека. За окном по-прежнему царила тьма. Но в этой комнате, пусть и на короткое время, жизнь победила страх. В ту же самую минуту, в другой квартире, на втором этаже, Танос и Нам Гю сидели на полу в тускло освещённой комнате. Свет шел лишь от старого фонаря, подвешенного на гвозде. За окном — темень и глухая, будто намеренная, тишина. Танос опёрся спиной о стену, скрестив руки на груди, и уже минут десять подряд говорил о Ми Не. — …она всегда была такой. Сначала горячая, потом холодная. Исчезнуть — её стиль. А потом ещё обвинять других, будто это мы виноваты. Я не драматизирую, я просто… — он замолк, глянув на Нам Гю, — ты вообще меня слушаешь? Нам Гю сидел напротив, уставившись в пол, подперев голову рукой. Он не слушал. Совсем. Его мысли были там, снаружи. Он представлял, как выглядят зомби. Те, что кричали. Те, которых видел один из соседей, покрытых кровью. Может, у них гниющая кожа, может, пустые глаза, может, они двигаются рывками или бегают, как звери… или, может, вообще всё это неправда, массовая истерия? Или... — Нам Гю! — резко окликнул Танос, щёлкнув пальцами перед его лицом. — А? — он моргнул, выныривая из мыслей. — Я тут изливаю душу, а ты улетел куда-то. Что происходит? Нам Гю вздохнул и поднял взгляд. — Слушай… как ты думаешь… что там, на улице? Ну… на самом деле? Танос замолчал. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Тишина снова опустилась на комнату, на этот раз — гораздо тяжелее. — Не знаю, — наконец ответил Танос. — Я видел только… обрывки. Тени. Силуэты. Людей, которые вели себя… не как люди. Один из них стучал в дверь подъезда — головой. Снова и снова. Будто ему боль не помеха. Нам Гю сглотнул. — Это точно были… зомби? — Я не знаю, как это назвать, — сказал Танос. — Может, вирус. Может, что-то другое. Но они не такие, как мы. И я не хочу встречаться с ними лицом к лицу. Он замолчал, потерев лицо. — А ты чего боишься? — добавил он вдруг. — Чего больше всего? Нам Гю медленно перевёл взгляд на окно. — Что это не кошмар. Что мы просыпаться не будем. В ночной тишине подъезда — тревожной, вязкой, полной недосказанных мыслей — никто не мог уснуть. Каждый лежал в своей квартире, вслушиваясь в звуки снаружи: в скрип полов, в случайный стук, в редкие шаги по лестнице, в ветер за окнами, словно пытающийся что-то сказать. Было без десяти четыре утра, когда в дверь Сэ Ми тихо постучали. — Это я, — раздался голос Ми На. Сэ Ми открыла. Ми На стояла в спортивной куртке, с взъерошенными волосами и мрачным взглядом. — Все уже на третьем. Говорят, будут спускаться в магазин. Надо бы спуститься к ним. Сэ Ми молча кивнула. Они вместе вышли в темный подъезд и направились наверх. Света почти не было, только слабое свечение из комнат и вспышки от фонариков, которые двигались, как огоньки в ночи. На третьем этаже собралось почти всё знакомое лицо их дома: — Ки Хун стоял у окна, проверяя прочность простыней, — рядом с ним Гым Джа и Чжун Хи продолжали связывать ткани в длинный самодельный канат, — Чон Бэ, с рацией в руке, курил у стены, — Чон Дэ сидел, закутавшись в плед, молчаливый, — Пак Ён Сик смотрел в окно, как часовой, — Нам Гю и Танос стояли в углу, наблюдая за происходящим. Когда девушки подошли, Ки Хун повернулся к ним, усталый, но сосредоточенный: — Вам что-нибудь нужно из магазина? Пока есть шанс — скажите. Я пойду сейчас, пока рассвет не начался. Пока… эти твари спят или что они там делают. Он взял в руки канат и проверил крепление на батарее. — Подожди, — вмешался Нам Гю, сделав шаг вперёд. — Дай я пойду. Ты видел, сколько тебе лет? Прости, Ки Хун, но это не шутка. Если канат порвется — ты не сможешь удержаться. Ки Хун взглянул на него, нахмурился. — Я старше, да. Но это значит, что и умирать мне раньше. Ты ещё молодой. Не хочу, чтобы ты рисковал собой, когда можешь быть нужен. Танос открыл было рот, но не успел ничего сказать, как вдруг в разговор включился Мён Ги, появившись с лестницы: — Прекратите. Я пойду. У меня лучше физподготовка, чем у вас обоих. И, в отличие от вас, у меня есть кое-что полезное. Он продемонстрировал за поясом нож — охотничий, крепкий, наточенный. — Если встретятся те… кто бы они ни были — хоть что-то смогу сделать. Несколько секунд все молчали. Было видно, что спорить бессмысленно — Мён Ги был собран, крепок и уверен в себе. Чон Бэ молча подошёл, передал ему рацию: — На второй частоте. Проверь, когда окажешься снаружи. Если будет беда — сообщи сразу. Если не ответишь в течение пяти минут — мы поймём. Мён Ги кивнул. — Только не геройствуй, — добавила Чжун Хи. Гым Джа, стоявшая рядом, посмотрела на него, сжав губы. — Ты мужик. Но не тупой. Помни это. Мён Ги слегка усмехнулся, уже просовывая ногу в петлю из простыней. — Постараюсь быть умным. Но если что — я вернусь. С рисом, водой и пачкой рамена. Обещаю. Он начал медленно спускаться вниз, цепляясь за узлы. Все затаили дыхание. Тишина была глухой, только скрип ткани и тяжёлое дыхание Мён Ги. Когда он почти скрылся за краем окна, Пак Ён Сик тихо сказал: — Пока никого. Двор пуст. Вроде. Сэ Ми сжала кулаки. Она надеялась, что Мён Ги вернётся. Хоть с чем-то. Хоть живым. Хоть с весточкой… Но она не могла отделаться от мысли: А вдруг — нет?.. Мён Ги осторожно пробирался вдоль заросшего переулка, прислушиваясь к каждому звуку. Его сердце гулко стучало в груди, и вся концентрация была сосредоточена на шаге — но внезапно под его ботинком хрустнула ветка. — Чёрт... — тихо выругался он. Этот хруст, казалось, прозвучал слишком громко в тишине мёртвого города. И почти сразу за спиной раздалось дьявольское рычание. Он обернулся — четыре зомби, раньше прятавшиеся за брошенными машинами и мусорными баками, заметили его. Их лица были искажены, глаза мутны, тела дёргались в резких, рваных движениях. Они заревели в унисон и рванулись за ним. — АААА, блин! — Мён Ги сорвался с места и побежал. Он не оборачивался. Только слышал, как зомби с каждой секундой становятся всё ближе. Он нёсся, почти скользя по асфальту, перепрыгивая через мусор, обломки и разбитое стекло. Впереди показалась старая аптека с закатанным железным жалюзи, чуть приоткрытым. — Ну давай, давай же... — пробормотал он, втиснувшись в узкое отверстие, оставив царапины на плече и сбив локоть. Он плюхнулся внутрь, резко обернулся и захлопнул дверь, задрав железную защёлку изнутри. Почти сразу же в стену ударились зомби, с грохотом врезаясь в металл. — Чёрт! — задыхался он, отступая назад. — Прямо как в фильмах. Он быстро достал рацию, щёлкнул по кнопке. — Это Мён Ги. Я в аптеке. Почти спалили, но оторвался. Пока безопасно. Рация захрипела, и вскоре раздался голос Ки Хуна: — Мён Ги, раз ты уже там — возьми таблетки от диабета для Чон Дэ, он весь день бледный. Посмотри в ящиках. — Принято, — отозвался Мён Ги и начал рыться в аптечных полках, сдвигая упаковки, вытаскивая блистеры и стараясь читать сквозь пыль на коробках. Пока он искал нужные препараты, рация ожила снова. Сэ Ми: — Мён Ги… ты был на улице. Скажи, ты не видел моего брата Минсу? Он… он среднего роста, короткие каштановые волосы, синяя куртка и тёмные джинсы.Он позвчера ушел к другу,и утром и не вернулся. Мён Ги на секунду замер, прижав рацию к губам, и честно ответил: — Нет… я не видел его среди заражённых. Ни среди живых, ни среди зомби. Может, он просто прячется где-то. Держись, Сэ Ми. Мы его найдём. Он почувствовал, как ком застрял в горле. Но нельзя было терять надежду. Закончив с лекарствами, он добавил немного воды, консервов и бинтов в рюкзак, бросил последний взгляд на дрожащие от ударов зомби двери и приготовился к следующему рывку. Снаружи ад продолжался. Но внутри — ещё теплилась воля к жизни. Мён Ги, тяжело дыша, прижался спиной к холодной железной двери. Снаружи всё ещё доносились хриплые звуки и удары — зомби не сдавались, стуча по металлу, как будто надеялись, что он вот-вот поддастся. Но магазин был старый и прочный — с решётками и железными замками, и пока что это спасало. Он выпрямился, поднимая рацию, снова проверяя связь — тишина. Видимо, остальные ушли на другой канал. Он убрал рацию обратно в карман, закинул мешок с лекарствами на плечо и медленно пошёл вглубь магазина. На полу валялись перевёрнутые тележки, упаковки чипсов, разорванные коробки, а на стеклянной витрине было пятно крови, уже потемневшей от времени. Видимо, кто-то пытался укрыться здесь до него… но не успел. Мён Ги зашёл в боковой проход, ведущий к отделу с продуктами. Здесь пахло плесенью и пылью, но еда была — в основном консервы, лапша быстрого приготовления, упаковки с печеньем, бутылки воды. Он быстро осмотрелся, затем присел у полки и стал торопливо складывать всё в рюкзак. — Так, рис… есть. Лапша… отлично. Консервы… — он говорил вполголоса, чтобы хоть как-то заглушить звуки снаружи. Он взял пару банок тунца, тушёнку, несколько пакетов снеков, коробку с энергетиками, две бутылки воды, и даже нашёл пачку шоколадных батончиков — редкость в это время. Ещё немного поискав, он достал из-под прилавка большую упаковку батареек и кинул туда же, в рюкзак. Всё вокруг казалось давящим, тревожным — каждый скрип, каждый шорох заставлял сердце замирать. Он понимал: времени мало. Снаружи зомби не уйдут, пока не услышат что-то более заманчивое, и значит — нужно уходить другим путём. Но сначала — еда. Всё, что они смогут унести, может спасти кому-то жизнь. Мён Ги прижался к холодной стене магазина и затаился, прислушиваясь. За железной дверью всё ещё доносились тихие постанывания и редкие удары, но они постепенно стихали. Прошло несколько минут, прежде чем зомби, поняв, что добычи нет, начали отходить, шаркая ногами по асфальту. Сквозь узкое, забаррикадированное окно он наблюдал, как мертвяки медленно уносят свои гниющие тела прочь, растворяясь в тени улицы. Он знал: главное — не шуметь. Эти твари ориентируются в основном по звуку, и любой лишний шаг может стоить жизни. Мён Ги натянул рюкзак плотнее на спину, поправил лямки и, стараясь не задеть ни одной рассыпанной на полу банки, аккуратно двинулся к заднему выходу магазина. И тут он заметил движение. В окне многоэтажки напротив — третьем или четвёртом этаже — кто-то несколько раз включил и выключил фонарик. Слабый свет дрогнул, исчез, потом снова появился. Не просто так. Это был сигнал. Знак, который мог означать только одно — внутри кто-то живой. Мён Ги замер, прищурился, но силуэтов разглядеть не удалось. Он оглянулся — улица была пуста, зомби действительно ушли. Он быстро, но бесшумно двинулся вперёд, лавируя между машинами, перегороженными входами и мусором. Каждый шаг отдавался в его груди пульсацией страха и адреналина. Но он не останавливался. Живые могли быть редкостью — и он должен был узнать, кто это. Мён Ги тихо поднимался по лестнице на третий этаж, стараясь не издавать ни единого лишнего звука — каждый скрип, каждое эхо шагов в пустом подъезде могли стоить ему жизни. Сердце бешено стучало в груди, а в голове стучала одна мысль: «Пожалуйста, пусть это был человек…» Дверь в нужную квартиру была приоткрыта. Он медленно толкнул её плечом, в голове прокручивая план отхода на случай опасности. Внутри царила мертвая тишина — в прямом смысле. Квартира была тускло освещена закатным светом, проникающим сквозь пыльные шторы. Мён Ги прошёл вглубь и остановился на пороге кухни. Там, прямо у окна, сидел кто-то. Рука этого существа судорожно сжимала небольшой фонарик и механически нажимала на кнопку, как будто в теле ещё оставалась какая-то призрачная память о человеческих действиях. Мён Ги сразу понял: это был зомби. Он сделал шаг назад, собираясь тихо уйти, но зомби резко дёрнулся, и их взгляды пересеклись. — Чёрт… — прошептал Мён Ги. Он успел лишь опустить на пол тяжёлые пакеты с продуктами, когда мертвец сорвался с места с неожиданной яростью. Началась борьба. Мён Ги резко вытащил нож, которым всегда пользовался для ближнего боя, и отпрыгнул в сторону, уклоняясь от грязных когтей. Удар. Промах. Второй — попал в плечо мертвеца, но того это не остановило. Они сражались посреди узкой кухни, сбивая всё на пол — посуда разбивалась, стулья падали, по полу растекалась кровь. Мён Ги всё время контролировал дистанцию, не давая зомби схватить себя зубами. Но в один момент, когда он оступился на чём-то мокром, тварь успела провести когтями по его ноге, оставив глубокий, рваный шрам на бедре. Стиснув зубы, Мён Ги перехватил нож обеими руками и нанёс финальный удар — прямо в глазницу. Тело зомби дёрнулось и рухнуло с глухим шлепком. Кровь была повсюду. Дыша тяжело и сбито, Мён Ги с трудом дошёл до ближайшего стула и опустился на него, хватаясь за ногу. Боль обжигала, рана пульсировала, и от этого звуки боли вырывались из горла сами собой — глухие, сдавленные, почти звериные. Он быстро достал рацию и, задыхаясь, произнёс: — Это… Мён Ги. Я… получил травму. Рваная рана на ноге. Возможно, потребуется наложить швы. Я жив. Повторяю — жив. Зомби уничтожен. Нужна медпомощь… Он отбросил голову назад, глядя в потолок, и стиснул зубы, пока ждал ответа.