Часть 27

            После встречи с Джинни в парке Гермиона возвращалась в свою квартиру в состоянии полной, оглушающий прострации. Ноги казались налитыми свинцом, а в ушах настойчиво звенел ровный голос подруги.       Переступив порог, Гермиона не стала зажигать свет. Ей необходим был этот сумрак. Она скинула мантию прямо на пол в прихожей и пошла на кухню, где без сил опустилась на стул, уставившись невидящим взглядом в темнеющее окно. Вокруг нее сгущалась тишина, но в ее собственной голове стоял давящий гул.       Она думала. Долго, мучительно, до острой ломоты в висках перебирая в памяти фрагменты последних недель.       Решение созревало внутри нее медленно, подобно глубокому нарыву, пока наконец не оформилось в четкую, беспощадную мысль: она должна уйти.              Как только клинические показатели малышки Лулу окончательно стабилизируются и угроза внезапного кризиса минует, Гермиона покинет Святого Мунго. Она просто не сможет находиться там физически. Каждое утро, каждый шаг по знакомым коридорам превратятся в изощренную пытку.              Два месяца назад, когда ее исследовательский проект только набирал обороты, руководство закрытого военного госпиталя вышло на нее через официальные министерские каналы. Ей предлагали должность ведущего специалиста и заведующей секретным крылом по регенерации магических каналов после тяжелых боевых проклятий. Направление было колоссальным по своей значимости, престижным и, что самое главное, полностью независимым от частных инвесторов и попечительских советов. Тогда Гермиона без раздумий ответила твердым отказом. Она уже крепко закрепилась в Мунго, прикипела к своим пациентам и, если быть до конца честной с самой собой, не хотела бросать то хрупкое, едва уловимое понимание, которое только-только начинало выстраиваться между ней и Малфоем. Но теперь этот старый контракт, в архивах Министерства, казался единственным спасительным кругом.              Лулу она не бросит. Гермиона уже мысленно распланировала этот переход: она передаст ведение медицинской карты Майклу. Он блестящий, исполнительный колдомедик, глубоко преданный делу, и под ее дистанционным контролем не допустит ни единой ошибки. Сама же Гермиона продолжит непрерывно навещать девочку в качестве приглашенного специалиста.       Ей было тошно от самой себя. До одурения, до физической ломоты в теле. Раз за разом прокручивая в памяти статью Риты Скитер, Гермиона понимала очевидное: Драко Малфой вел двойную игру. От осознания своей роли в этом негласном, грязном треугольнике Гермионе хотелось содрать с себя кожу.       В памяти вдруг отчетливо, со всей пугающей ясностью воскрес призрак из юности. Гермиона смутно помнила подробности, ведь это происходило незадолго до войны, когда привычный мир вокруг уже трещал по швам. Ее двоюродная сестра Линда, которая была старше нее на семь лет и всегда казалась Гермионе эталоном взрослой, непоколебимой уверенности, внезапно сломалась. Ей изменил жених, с которым они планировали свадьбу и строили совместный дом. Гермиона до сих пор помнила, как Линда сидела на кухне родителей, задыхаясь от слез. И сейчас, спустя годы, Гермиона Грейнджер осознала, что сама едва не стала причиной точно такой же боли для другой женщины.       И была еще одна, самая постыдная, самая тщательно скрываемая причина, в которой она боялась признаться даже собственному отражению. Ей было невыносимо тяжело находиться с ним в одной комнате. Потому что она была влюблена. Без памяти, вопреки здравому смыслу, вопреки всему своему прошлому, логике и гордости, она глубоко, безнадежно увязла в чувствах к Драко Малфою. И каждый его взгляд, каждое мимолетное прикосновение оборачивалось изощренным ментальный насилием.       Именно поэтому сегодня утром, переступим порог его просторного кабинета, Гермиона не колебалась. В ней не осталось места для сомнений.       — Я разорву договор сразу же, как только состояние Лулу станет окончательно стабильным, Малфой, — тихо, но отчетливо произнесла она. — Это мое официальное уведомление.       Гермиона сделала несколько шагов вперед и опустила на полированную дубовую поверхность его стола плотный свиток пергамента.       Драко даже не шелохнулся. Откинувшись на спинку кресла, он лениво крутил в длинных пальцам дорогую перьевую ручку. Его взгляд оставался нечитаемым, холодным и застывшим.       — И куда же наше национальное достояние бежит из Мунго? — его голос прозвучал обманчиво спокойно.       — Военный госпиталь. Мне предложили должность, — ответила Гермиона, держа спину ровно — Им нужны мои разработки по регенерации магических каналов. Условия меня устраивают. Подпиши.       Малфой чуть сузил глаза, бросил короткий взгляд на окно, за которым сгущались лондонские сумерки, и снова уставился на нее. Положив пальцы на край стола, он тихо произнес:       — Назови мне точную причину, Грейнджер.       — Я ее назвала.       — Настоящую причину, — с нажимом повторил он. — Без этого министерского бреда про новые контракты.       Гермиона глубоко вздохнула. Внутри болезненно заныла обида. Она подалась немного вперед, упираясь ладонями в край стола.       — Хорошо. Я больше не останусь частью твоей двойной игры, Малфой.       — О чем ты? — его бровь едва заметно взметнулась вверх.       — О последних неделях. О том, как ты целуешь меня в картинной галерее, прижимаешь к стене и смотришь так, будто я — единственное, что имеет для тебя значение.       Она замолчала на секунду, чувствуя, как голос начинает дрожать, но заставила себя продолжить.       — Я не хочу быть удобной гриффиндорской игрушкой, пока Астория ждёт тебя в Мэноре.       Она сжала пальцы в кулаки, ногти впились в ладони.       — Я не хочу больше быть частью этой двойной игры. Ты изменяешь ей со мной. А я… я позволяю тебе это делать, потому что… — её голос сорвался, но она выдавила: — Потому что я дура. Наивная дура.       Гермиона резко выпрямилась, отступая от стола на шаг.       — Всё. Теперь ты знаешь настоящую причину.              Малфой выслушал ее, не перебивая. Лишь желваки на его бледных скулах хищно перекатились, а пальцы на секунду сжались в кулаки. Он медленно, с тяжелым достоинством поднялся со своего кресла, заслоняя собой свет. Лениво протянув руку, он взял свиток и, даже не разворачивая его, опустил глубоко в ящик стола.       — Высказалась? — ровно спросил он, обходя стол и останавливаясь в паре шагов от нее. — А теперь послушай меня, Грейнджер. Этому никогда не бывать.       Гермиона нахмурилась.       — Что это значит?       — Ты не уйдешь из Мунго. — отчеканил он. В его тоне больше не было намека на прежнюю мягкость. Это был холодный, непреклонный приказ. — Ты останешься здесь. В этом отделе. Столько, сколько мне это будет нужно.              — Ты не имеешь права, — ее голос упал до опасного шепота.       — Имею, — жестко оборвал он, сокращая расстояние между ними до минимума. — Твой контракт юридически привязан к моим грантам, Грейнджер. Ты не сдвинешься отсюда.       Гермиона задохнулась от возмущения. Его наглая попытка удержать ее, запереть в рамках своего финансирования казалась ей полнейшим абсурдом.       — Ты забываешься, Малфой, — тихо, но раздельно произнесла она, глядя на него снизу вверх. — Ты действительно думаешь, что галеоны делают тебя всемогущим?       — Я не думаю, Грейнджер. Я знаю.       — Ошибаешься, — отрезала она. — Если ты сейчас же не достанешь этот свиток и не подпишешь его, я подключу все свои связи в Министерстве. Я встречусь с Кингсли и он лично подпишет приказ на увольнение.       Она замерла, тяжело дыша и глядя ему прямо в зрачки. Гермиона ждала отрезвления в его взгляде, ждала, что угроза скандала заставит его уступить.       Но Драко лишь усмехнулся. Он посмотрел на нее так, словно все ее слова и связи не имели абсолютно никакого веса.       Малфой медленно повернулся к ней спиной, демонстрируя полное равнодушие.       — Убирайся из моего кабинета, — бросил он через плечо ровным тоном. Он сел обратно в кресло, больше не удостаивая ее взглядом. — Иди домой. Думай, что хочешь, иди к Министру, жалуйся Поттеру — делай все, что тебе угодно. Но наконец осознай своим блестящим умом одну вещь: ты не уйдешь.              Гермиона стояла посреди кабинета, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. Ее тело сковал глубокий, леденящий шок от его уверенности в своей правоте и силе.

***

      — Черт, Гарри! Должна же быть хоть какая-та лазейка в этом проклятом договоре!              Гермиона едва не выплеснула чай из кружки, слишком резко опустив ее на кухонный стол. Напротив нее, устало откинувшись на спинку стула, сидела Гарри Поттер. На его плечах все еще поблескивали капли лондонского ливня, а на коленях лежала пухлая папка с юридическими выписками их Главного правового управления Министерства магии.       — Гермиона, успокойся и выслушай меня внимательно, — Гарри потер переносицу, снимая очки и устало глядя на подругу. — Ты сама не прочитала договор до конца, когда подписывала грант. Малфоевские юристы — акулы. Ты заключила соглашение с ним, а не со святым Мунго. Согласно договору, ты не имеешь права в течении года увольняться без официальной, признанной комиссией причины.       — Что значит "без официальной причины"? — Гермиона скрестила руки на груди, ее голос дрожат от сдерживаемого гнева. — Мое личное заявление, поданное по всему правилам — эта не причина?       — В данном случае — нет, — покачал головой Гарри, вновь надевая очки. — Для контрактов особой государственной важности существуют строгие рамки. Семейные обстоятельства, полная потеря трудоспособности, декрет — вот и весь список. Если ты просто уйдешь, они засудят тебя в три счета. Фонд заморозит твои счета за невыполнение обязательств. Ты же знаешь, как устроена эта система, когда речь заходит о миллионных инвестициях.       — Но это рабство, Гарри! — Гермиона вскочила со стула, принимаясь мерить шагами тесную кухню. — Он буквально запер меня там!       Гарри внимательно проследил за ее хаотичными перемещениями. Его взгляд стал проницательным и чересчур серьезным для дружеской беседы.       — Гермиона...а теперь объясни мне нормально. Что происходит на самом деле? Два месяца назад ты сияла, когда рассказывала о работе. Ты утверждала, что Мунго твое призвание, а Лулу — главный прорыв. Почему так внезапно, сломя голову, хочешь сбежать? Что Малфой сделал?              Гермиона на секунду замерла посреди комнаты. Сердце испуганно пропустило удар. Она не могла сказать ему правду. Не могла признаться, что запуталась в паутине собственных чувств, что задыхается от ложной близости и до дрожи влюблена в человека, который на глаза у всего мира строит идеальное чистокровное будущее...       — Там...сменились приоритеты исследования, — быстро, слишком поспешно пробормотала она, уводя взгляд к залитому потоками воды окну. — Спонсоры давят. Атмосфера стала невыносимой, Гарри. Мне душно там.              Гарри тяжело вздохнул. Он явно видел, что она сползает с темы и не договаривает главного, но давить на нее не стал. Он слишком хорошо знал свою подругу: если Гермиона закрылась и выставила логические щиты, силой из нее признание не вытянуть.       Они просидели еще около часа. В полумраке кухни они тихо пили остывающий чай, обсуждая малозначительные министерские сплетни и дела Авторота. Гермиона была глубоко подавлена, и Гарри, чувствуя это, лишь мягко сжал ее ладонь на прощание.       Оставшись одна, Гермиона вернулась в гостиную. Ее мысли поползли в самую темную сторону. Страх, липкий и холодный, скрывал грудную клетку. Она отчетливо понимала: если она останется в Мунго, если уступит Малфою и продолжит ежедневно видеть его, дышать с ним одним воздухом и ловить эти обманчиво-мягкие, собственнические взгляды, она загубит себе всю жизнь. Она превратится в тень самой себя, в ту самую несчастную Линду, которая когда-то выплакала все глаза на кухне ее родителей.       Лондонский дождь монотонно барабанил по окнам, утомляя район в сером шуме. Гермиона сидела на диване. Горячая кружка с чаем давно остыла, но она продолжила сжимать ее пальцами, пытаясь согреться. Время перевалило за десять часов вечера. Внутри нее звенела натянутая до предела струна: беспокойство за Лулу и удушающие мысли о Малфой превратили последние дни в бег по кругу.              Защитные чары, которые она наложила на квартиру, едва заметно вибрировали, откликаясь на удары капель. Гермиона искренне верила, что здесь, среди кирпичных магловских пятиэтажек, подальше от магического Лондона, она находится в абсолютной безопасности.       Она ошиблась.       Воздух посреди гостиной вдруг резко сгустился, затрещал и взорвался глухим, тяжелым хлопком аппарации. Магический барьер не просто пропустил гостя — он с хрустом лопнул, рассыпавшись мириадами искр. Чужая, невероятно сильная магия мгновенно заполнила квартиру, принося с собой знакомый, сводящий с ума запах.       Гермиона от неожиданности выронила кружку. Керамика с грохотом раскололась. Она сорвалась с дивана, мгновенно выхватывая волшебную палочку и направляя ее в центр комнаты.       Там, в полумраке, стоял Драко Малфой.       Его платиновые волосы были слегка влажными от дождя, черное пальто расстегнуто, а в руке зажат свитой с печатью.       — Внук Блейка прислал экстренный отчет, Грейнджер, — его голос прозвучал с вкрадчивой, ленивой хрипотой. Он сделал шаг вперед, совершенно игнорируя направленную на него палочку. — Лаборатория затребовала дополнительные карты Лулу за прошлый год. Я решил, что будет надежнее доставить уведомление лично. И нам нужно поговорить.       Гермиона опустила палочку, чувствуя, как внутри закипает ярость.       — Я передала абсолютно все документы Майклу еще с утра, Малфой. И ты прекрасно об этом знаешь. Зачем этот цирк?       Драко слегка наклонил голову набок, и его улыбка стала чуть шире, приобретая откровенно игривый оттенок. Он небрежно подбросил свиток в воздух и поймал его одной рукой, шагая еще ближе к ней.             — Разве? — протянул он, разглядывая ее. — Видимо, мои секретари что-то упустили. А твои чары... Грейнджер, брось. Сигнальные заклинания я могу разбить в два счета.       — Прекрати это, — так же тихо, сдерживая рвущееся наружу дыхание, произнесла она. — Хватит строить из себя дурака. Зачем ты пришел среди ночи?              — Затем, что ты устроила в моем кабинете — он сократил расстояние между ними почти до минимума, останавливаясь прямо перед кончиком ее палочки. Его магия уже окутывала ее, заставляя ее кожу покрываться мелкими мурашками. — Ты швырнула мне в лицо заявление, обвинила во всех смертных грехах и сбежала, гордо вскинув голову. Ты сделала слишком много глупых выводов. Ты накрутила себя.       — Накрутила? — плотина, которую Гермиона строила все эти дни, с треском рухнула. Гордость и самообладание полетели в преисподнюю. — Ты циничен до мозга костей? Ты вламываешься в мой дом посреди ночи и думаешь, что я буду играть в твои игры? Я не буду марионеткой, которую ты ласкаешь в темноте лаборатории, пока на свету тебя ждет другая!       Министерский пергамент с глухим стуком упал на пол. Драко не дал ей отступить. Его лицо мгновенно потеряло всю игривость.       — Помолчи секунду и послушай, — перехватил он ее запястье, когда она пыталась отвернуться. — Между мной и Асторией ничего нет, Грейнджер. Слышишь меня? Вообще ничего.       Гермиона резко дернула руку, пытаясь высвободиться, ее карие глаза полыхнули недоверием.       — Хватит лгать! Весь магический Лондон только о вас и говорит!       — Это сделка! — Драко сжал ее запястье сильнее, заставляя остановиться, и в его голове прорезались глухие, яростные ноты. — Чистая, холодная политика между нами. Меня не интересует Астория. Она не интересует меня как женщина.       — И ты считаешь, что это меняет дело? — Гермиона тяжело дышала, ее ключицы судорожно вздымались под домашним кардиналом. — Ты связан с ней контрактом, но при этом приходишь ко мне? Держишь меня за руку в коридорах Мунго? Что ты за человек так, Малфой? Ты хочешь получить и статус, и...и меня в придачу? Чтобы я тихо сидела, пока ты спишь в Миноре с законной женой?       — Я этого не говорил, — процедил он сквозь зубы. Его челюсть упрямо сжалась, а серые глаза потемнели, превращаясь в грозовые тучи.       — Но это подразумевается! — в ее голосе зазвучали горькие ноты. — Ты запер меня. Ты убрал мое заявление. Ты лишил меня выбора! Мне тошно от самой себя, Драко. Чего ты вообще хочешь от меня, Малфой? Ответь мне прямо! Что тебе от меня нужно?       Она выкрикнула это ему в грудь, тяжело дыша и в упор глядя в его глаза. Ей требовалась определенность. Любая. Пусть даже жестокая, пусть эгоистичная.       Драко молчал. Хватка на ее запястье стала чуть слабее, но пальцы все еще сжимали кожу.       — Я хочу, чтобы ты продолжала работать, — ответил он наконец. Его голос звучал тихо, размыто. — Мне нужен твой ум в больнице.       — И все? — Гермиона горько усмехнулась, чувствуя, как внутри все выгорает дотла. — Только работа? И ради этого ты караулишь меня по ночам в больнице и заставляешь верить во что-то большее? Твои взгляды, твои поцелуи...это тоже часть твоих инвестиций?       Драко сделал шаг еще ближе.       — Все гораздо сложнее, чем тебе кажется в твоей идеальной маггловской система координат, — уклонился он от прямого ответа. — Есть вещи, которые не нужно раскладывать по полочкам и подписывать. Перестань все анализировать. Нам обоим это нужно.       — Мне не нужна недосказанность, Малфой! — она попыталась отойти. — Ты не говоришь ничего адекватного, потому что тебе нечего мне предложить, кроме роли тайной интрижки!       — Грейнджер, прекрати истерику, — его голос упал на октаву ниже.       — Драко, просто уходи... — выдохнула окна, отворачивая лицо, чувствуя, как слезы бессилия текут по щекам.              — Я хочу остаться здесь. С тобой. — жестко сказал он.       И прежде чем ее логика успела выстроить новые барьеры против его туманных, эгоистичных фраз. Гермиона не успела опомниться и резко оказалась на мягких подушках дивана.       Она лежала под ним, рвано дыша, и смотрела снизу вверх на его лицо. Он был невероятно, ослепительно красив.       — Пусти... — прошептала она, из последних сил цепляясь за остатки гордости. — Ты ничего мне сказал. Ничего не прояснил...       — Мне надоело говорить, Грейнджер, — глухо отрезал он.       И его губы сокрушительно впились в ее рот. Это был голодный поцелуй, вобравший в себя всю тяжесть их безумного, запутанного диалога. Это было неправильно, это не давало никаких ответов, но когда он поцеловал ее, Гермиона всхлипнула и перестала бороться. Вся накопившаяся жажда и скрываемая влюбленность рванула наружу. Она ответила. Неистово, дико, сминая пальцами ткань его рубашки.

***

ОТ АВТОРА

      Хочу поблагодарить всех, кто ценит и ждёт каждую новую главу. Для меня это очень важно. Я вкладываю в работу очень много сил и рада, что это не напрасно. Также подписывайтесь на мой телеграм-канал. В нём выходят новости о новых главах, небольшие отрывки будущих глав. Буду рада вашей активности! ссылка: @seven_yearslera