С войны на войну

Автомобиль приближался, вздымая за собой тучи пыли. Глядя на эту картину, Корнелия Британская могла только в очередной раз порадоваться тому, что противник не располагает авиацией - в ином случае её финальная рекогносцировка перед завершающим наступлением проходила бы в совершенно другом режиме. Конечно, враг мог задействовать и артиллерию, открыв огонь, ориентируясь на пылевые столбы. Однако это совершенно не та степень точности - и опасности. Особенно первым ударом. Орудиям, тем более с учётом качества султанских расчётов, потребуется время на пристрелку. К тому моменту, когда возникнет реальная угроза, принцесса со своими спутниками уже давно успеет сменить позицию. Тем не менее, внезапное появление машины вызывало у неё раздражение. Во-первых, оно было неожиданным, внеплановым, а значит, почти наверняка свидетельствовало о некой проблеме. Причём такого уровня, что в штабе армии решили не дожидаться возвращения главнокомандующего, предпочтя направить вестового. Во-вторых, мысли насчёт внезапных гостей отвлекали голову от решения основной задачи. И, как бы то ни было, всё же заставляли теперь держать в уме фактор убывающего времени. Может хиджазцы и недообученные, нерасторопные, а с определённых пор ещё и деморализованные и изверившиеся, но они не слепые. Наконец, Британскую львицу в последнее время в принципе раздражало всё. После первой же пары схваток участь султаната была предрешена. Собственно, стратегически она не вызывала сомнений ещё до всякого боевого соприкосновения вооружённых сил Хиджаза с неприятелем. Нынешняя война и в подмётки не шла Восстанию Махди, а империя извлекла определённые уроки из прошлого. Никто не был готов прийти на помощь султану в его отчаянной борьбе. Безмолвствовала и большая часть Аравии. Казалось бы, остаётся только порадоваться той лёгкости, с которой разрешается кризис - а Корнелия злилась на отмеченный печатью отчаяния дух какого-то затхлого фанатизма. На беспомощность, нелепость, вторичность бунта, который, однако, всё-таки состоялся. Война, сыгранная на бис. Фарс в тех же декорациях, где прежде игралась драма. И одна лишь кровь, как назло, настоящая! Британскую львицу выводила из себя некомпетентность Форин офиса, который позволил своему протеже утратить власть вместе со всеми приставленными к нему британскими советниками, отдав её в дряхлые дрожащие руки нервнобольного отца. Принцессу приводило в ярость отсутствие всякого военного планирования и «домашних заготовок» на случай повторного мятежа у руководства примыкающей к Хиджазу колониальной зоны. Ее злило то, что, несмотря на закрывшую солнце большую толстощёкую тучу - громадная редкость для здешних мест и этого сезона - воздух продолжал оставаться жарко-душным, неподвижно-густым. И много чего ещё. Впрочем, Корнелия отдавала себе отчёт в том, что подобное настроение овладело ею отнюдь не с начала кампании. Сперва её радовали слаженность и расторопность собственных войск, собранность и отвага впервые понюхавших тут настоящего пороха «Гластонских рыцарей» Дарлтона, возможность проверить новые оперативно-тактические схемы в преддверии намечающихся на следующий год крупнейших за последнее десятилетие военных учений, уверенная сила, которую являла Британия в посрамление всем врагам. А потом пришло известие об убийстве Кловиса - и возникло отвратительное чувство напрасной потери времени. Принцесса понимала, что завершись возня в пустыне раньше, это всё равно ничего не изменило бы. Её упущения или, тем более, вины нет. И вообще речь не о том, что она могла бы как-нибудь сберечь покойного брата. И всё же, всё же... Именно эта собственная непричастность, непричёмность вызывала особенно сильный внутренний протест, насквозь отравляя победную поступь по местам прежней боевой славы... ...Британская львица мысленно досчитала до пяти. Нужно сконцентрироваться на деле. Она вновь подняла к глазам бинокль. Оптика найтмера существенно превосходила его по всем статьям, однако в кабине невозможно было разложить карту, делать на ней необходимые пометки, попутно разъясняя предстоящие манёвры Гилфорду, генералу Моффату и полковнику Картрайту. Фактически Британская львица организовала нечто вроде выездного совещания штаба II корпуса, которому предстояло наносить главный удар. Наибольший комфорт, конечно, обеспечил бы модифицированный сухопутный крейсер, откуда с его мощными средствами связи ещё и командовать можно бы было в реальном времени. Вот только скорость перемещения этих многотонных мастодонтов на здешних почвах в лучшем случае соответствовала темпам пешего марша. Корнелия предпочитала испытанный найтмер, используя боевую машину в качестве своеобразной передвижной башни-вышки, обозревая диспозицию с высоты его выдвигающейся из пилотской кабины платформы. ...Да, 7-й маневренный бронеполк следует бросить именно сюда. Прямо в барханы, где он окажется скован в движении - однако не настолько, чтобы найтмеры стало реально подбить загоризонтным навесным огнём. Передислоцировать в ходе сражения артиллерию противник не станет - слишком большая вероятность нарваться на бомбовый удар вне зоны прикрытия и без того хлипкой системы ПВО. Окопы тут не отроешь. А игнорировать приближение такой массы найтмеров они не осмелятся. С учётом общего дефицита бронебойных средств... султанские полководцы наверняка погонят сюда свои сухопутные крейсера - главный резерв. И вот в этот момент сама принцесса, возглавив гластонцев с парой батальонов проверенной пехоты, посаженной на вертолёты, обойдёт неприятеля и ворвется в укреплённый дворцовый комплекс с тыла! Неповоротливые махины ни за что не успеют организованно отступить под огнём в условиях сохраняющегося боевого соприкосновения. Малочисленность ударной группы искупят внезапность, темп, а также массированный удар всех артбатарей II корпуса, который изолирует дворец с запада. Взятие в плен или гибель султана знаменует конец сопротивления. Итак, решено! Британская львица спустилась по лесенке вниз и двинулась в сторону наскоро возведённого тента, под которым Моффат, склонясь над картой, что-то показывал остальным, как вдруг отчётливо прозвучал сигнал клаксона. Водитель автомобиля спешил привлечь к себе внимание. Может ему ещё навстречу побежать? ...Да что у них, в конце концов, стряслось? Если такая срочность, то почему не вызвали её по рации найтмера? Невысказанные вопросы принцессы недолго оставались без ответа. Машина спустя минуту или две поравнялась с парой стоящих друг рядом с другом металлических великанов и небольшим броневиком. С соседствующего с водителем пассажирского сиденья стремительно выскочил человек, в котором Корнелия не сразу распознала капитана Несмита - так сильно было закрыто его лицо: глаза защищали мощные мотоциклистские очки, голову в целом обматывал тонкий шарф. - Ваше Высочество, разрешите доложить! - Что у вас? - В 219-м эскадроне связи на прямом проводе Бостон, приёмная премьер-министра. Желают поговорить с вами. - О чём? И почему не сообщили по радио - неужели хиджазцы наконец научились ставить помехи? - Никак нет! Было видно, что капитан здорово напрягся. У него определённо имелись большие сомнения на счёт того, как именно следует продолжать разговор. На счастье Несмита Британская львица успела сообразить всё сама. Брат достаточно хорошо знал её, чтобы предположить: если Корнелия получит приглашение на беседу в самый разгар подготовки к бою, то почти наверняка предпочтёт под тем или иным предлогом его до поры «не заметить». Живого порученца куда труднее проигнорировать, чем краткую радиопередачу. - Премьер-министр распорядился отложить или отменить операцию? - Нет, Ваше Высочество! - В таком случае... - Но секретарь Его Высочества принца Шнайзеля настоятельно просил передать, что разговор важный и не терпящий отлагательства. Принцесса могла бы и в этом случае пренебречь дожидающимся её в 15 километрах восточнее в расположении 219-го эскадрона «джимми» телефоном. По собственным предварительным расчётам Корнелию отделяло от окончания войны всего пять или шесть часов. Несмит не посмел бы проинформировать Шнайзеля. Но... Британская львица желала переплавить своё недовольство в приличествующую последней схватке жаркую ярость, обрести азарт в борьбе с заранее предрешенным результатом, раз уж простое удовлетворение хорошо делающего свою работу профессионала стало ей недоступно. Почему то она не сомневалась, что предстоящая беседа этому весьма поспособствует... Скопление палаток 219-го эскадрона связи встретило командира упорядоченной муравьиной суетой. Британская львица свернула рекогносцировку, однако не стала никого дожидаться и, опередив даже верного Гилберта, домчалась до цели всего за семь минут. - Ваше Высочество..., - пригласил её, браво отдавая честь, какой-то сержант. Принцесса прошла под предусмотрительно отодвинутый в сторону полог, взяла протянутую ей телефонную трубку, оказавшуюся неожиданно и приятно прохладной: - Командир Аравийской армии генерал Корнелия Британская слушает. - Здравствуй, сестра, - по тону и обращению Шнайзеля Британская львица сразу поняла, что разговор предстоит неформальный, - Я рад, что ты смогла так быстро отозваться на мою просьбу. Нам с тобой стоит обсудить последние новости. Принцесса испытывала смешанные эмоции. Она уже не в первый раз поразилась тому громадному могуществу, которое крылось за мягкими и тёплыми интонациями брата. Шнайзель ничего ещё не сказал и не сделал, однако каждое слово кирпичиком ложилось в основание особенной атмосферы. Так глава семейства общается с детьми. И речь не о назидательности, властности, требовательной жесткости. Единственный из всех, кого Корнелия знала, брат обладал способностью погружать уже взрослых людей в то состояние благословенной уверенности в незыблемой надёжности всего правильного и хорошего в мире, какое испытывают дети, снизу-вверх глядя на фигуру отца, без сомнений способного сделать или исправить что угодно. Вообще Британская львица чувствовала к премьер-министру империи определённый пиетет. Брат будто атлант держит на своих плечах колоссальный груз ответственности за все и всех. За Британию. Невероятная тяжесть! А он сохранил способность и желание вникать в каждую отдельную ситуацию и действовать при помощи своего тонкого интеллекта там, где другой давно использовал бы тяжёлый молот власти. В любом решении, принятом Белым принцем, имелась, словно клеймо мастера, печать его незаурядной индивидуальности. При всём этом он поддерживал для окружающих видимость живой, остроумной, в хорошем смысле слова снисходительной доброжелательности - каждому близкой, всякого располагающей. Настоящий подвиг духа! Причем вне зависимости от того, играет ли Шнайзель человечность, не позволяя себе хотя бы на минуту смыть грим, или же в самом деле является тем, кем кажется со стороны. В сознании Корнелии брат обладал ключевой чертой демиурга: словно бы самим своим присутствием утверждать порядок, обращать всё сущее в не знающий сбоев часовой механизм. Причём так легко и уверенно, что его усилия оказывались как бы незаметны. Всё будто просто возвращалось на естественные круги своя, разумные и необходимые. Британской львице приходилось непрерывно воевать за мир. И, хотя она не испытывала колебаний, принцесса была достаточно честна перед самой собой, чтобы видеть здесь определённое внутреннее противоречие. Печальный парадокс. Чтобы побеждать хищных тварей, жаждущих чужой крови, Корнелии самой пришлось стать царицей зверей с самыми острыми клыками и когтями из всех. Даже во время успешных сражений твои стяги пропитываются пороховой копотью, их яркие краски темнеют. Неусыпно защищать стадо от шакалов, зная, что те никогда не вымрут окончательно - благородная миссия. И очень земная. В горнем же мире Господь своей силой способен сделать так, что волк будет мирно жить вместе с агнцем. Вторая принцесса империи истово сражалась с её врагами. Шнайзель изгонял вон все грозящие Британии опасности, словно бесплотных духов, сохраняя при этом чистоту костюма. Иногда Корнелия вовсе подозревала, что у премьер-министра существует отдельный план на каждый день, в котором предусмотрено всё от и до, включая возможность падения кометы, или же прорыва войска преисподней из-за адских врат - и Белый принц не позволит ничему из перечисленного испортить гражданам империи их пятичасовой чай. Шнайзель был единственным человеком на свете, помимо отца, в обществе которого Британская львица признавала себя младшей, и даже находила в этом определённую радость. Облегчение. Брат был достаточно проницателен, чтобы понимать - Корнелия состоит из плоти и крови, а не слита из броневой стали, латуни гильз и серебра орденов, как полагают некоторые. Это не означало, что перед ним можно капризно лелеять, будто плаксивых младенцев, свои выставленные на обозрение слабости - подобного Британская львица не собиралась позволять себе никогда, нигде и ни с кем. Но возможность убрать щит, поднять забрало... порою она просто бесценна. Командир Аравийской армии не имеет касательства к гибели губернатора Одиннадцатой колониальной зоны. Принцесса Корнелия хотела бы о ней поговорить. Однако она подавила в себе первые колебания. Долг прежде всего. Боевой генерал обратился к главе правительства - коротко и по существу: - Господин премьер-министр, в течение ближайшего получаса я намереваюсь двинуть вверенные мне войска в наступление. Вы уверены, что сейчас подходящий момент для... Брат не дал ей договорить: - Я уверен, что план атаки составлен безупречно, а вашу армию ожидает очередной триумф. Как и всегда. - Но отстраняться от руководства когда... - Генерал, исход Второй Аравийской кампании не вызывает у меня сомнений и не относится к приоритетам государственной политики империи! Располагайте собою свободно. А вот это уже было неожиданностью. Белый принц крайне редко переходил на повышенный тон и высказывался в категоричном, непререкаемом ключе. Брат допускал такое только когда считал обстоятельства действительно серьёзными, а всякие проволочки, проистекающие из вежливых двусмысленностей - недопустимыми. - Что произошло, господин премьер-министр? - Я всё объясню, только... Это сугубо конфиденциальный диалог. Так что, пожалуйста, обеспечь нам отсутствие любых случайных ушей. Со своей стороны я уже об этом позаботился. - Но... Я не могу просто выставить всех вон! Тут целый узел связи! Это парализует координацию как минимум в масштабе бригады. - Корнелия, я отношусь с большим уважением к твоим принципам и пониманию долга, но пожалуйста, не заставляй меня повторять дважды. Если так будет проще, то считай, что я от имени правительства отдаю тебе распоряжение задержаться с атакой на ближайшие два часа. Кэнон оформит все соответствующие документы. Я лично извещу Генеральный штаб, тем более, что мне в любом случае следует переговорить с лордом Робертсом. Другим бы хватило и этого. Всякая ответственность заранее снята с твоих плеч. Но, зная тебя, я прибавлю - даже моих сравнительно скромных познаний в сфере военного искусства достаточно, чтобы понимать: вверенным твоему попечению солдатам и офицерам Аравийской армии краткая пауза ничем не грозит. Прошу, успокой свою совесть и сделай то, что сейчас по-настоящему требуется. - Так точно! - отозвалась Корнелия подчёркнуто браво, хотя происходящее вызывало у Британской львицы всё более сильное беспокойство. При этом расспрашивать о чём-либо Шнайзеля, не послушавшись его распоряжений, явно было бессмысленно. Очистив палатку от посторонних слушателей, принцесса, хотя и не согласная внутренне с решением брата, испытала облегчение, обратившись к нему по-семейному и одновременно прямо: - Шнайзель, тебя трудно узнать. Мне.., - Корнелию пронзила внезапная догадка, - мне не хочется об этом спрашивать, но что, пострадал кто-то ещё? Я имею в виду из родственников... - Нет. Ммм... Давай начнём по порядку. Ты в курсе последних известий из Нового Токио? - Ты об убийстве Кловиса? - Ясно. Очевидно, нет - иначе бы ты не переспрашивала. Я о том, что произошло минувшим вечером. Убийца публично показал себя. - Его поймали!? - К сожалению, он ускользнул - и это ещё мягко сказано. Произошла весьма скандальная история. Настолько, что она рискует сказаться на репутации Британии в глобальном масштабе. Кратко перескажу суть. Как ты знаешь, после гибели Кловиса были развёрнуты активные следственные действия. Одним из побочных эффектов этого процесса оказалось то, что серьёзный удар получили руководящие кадры Одиннадцатой колонии, особенно силовое звено. Сразу несколько старших офицеров, а также начальник полиции Зоны находятся под арестом. Отчасти в сложившейся ситуации виноват я сам - именно по моей просьбе Министерство по делам колоний не стало спешить с назначением на место брата нового человека и какими-либо ещё перестановками. Мне представлялось, что это может осложнить для детективов задачу установления истины. Ради этого я был готов примириться с некоторой хаотизацией управления на непродолжительный срок. Однако возникшим вакуумом власти решила воспользоваться группа молодых политически ангажированных офицеров. Связанные с пуристами, они преследовали цель дискредитировать в глазах общественности существующий социальный компромисс между гражданами и нумерованными. Для этого ими было затеяно нечто вроде параллельного самостоятельного расследования, по итогам которого оказался арестован рядовой из одиннадцатых по имени Сузаку Куруруги, в силу стечения обстоятельств в тот же день, когда случилось убийство, лишившийся табельного оружия из-за ранения, а также получивший доступ к одной нашей секретной военно-технической разработке. В целом господа «следователи» особенно не утруждали себя сбором доказательств. Зато они обеспокоились организацией настоящего спектакля - из тюремного изолятора до Дворца правосудия подозреваемого конвоировали перед толпой зевак с использованием целой колонны бронетехники, намеренно перекрыв несколько улиц. Вот только в представлении внезапно появилась новая прима... Здесь мы подошли к сути. Прямо во время движения процессии с арестантом объявился некий человек в маске. Он представился Зеро и взял на себя ответственность за смерть Кловиса. Всё - в прямом телевизионном эфире. Далее он потребовал освободить невинно обвинённого Куруруги, шантажируя руководившего колонной офицера угрозой распылить захваченный ранее террористами ядовитый газ. Далее последовал форменный хаос вперемешку с позором, поскольку Зеро с самого начала блефовал, пускал дым в глаза. В том числе в прямом смысле слова: в определённый момент времени он поставил завесу из каких-то фиолетово-лиловых испарений. Состав выясняется, однако в нем, по-видимому, нет ничего действительно опасного, и уж точно это не специальное боевое отравляющее вещество. К сэру Джереми Готфилду - офицеру, с которым Зеро вёл переговоры, и стоит добавить бывшему рыцарю Кловиса, тоже есть большие вопросы. Неизвестный в маске публично предупредил начальника конвоя: если тот попробует его убить или арестовать, то окажется обнародована конфиденциальная информация, связанная с неким апельсином. Готфилд уверяет всех, что это - чистая выдумка. Уловка-провокация. Исходя из того, что удалось установить о его прошлом и связях, похоже, так оно и есть. Никакими цитрусовыми там не пахнет. Однако поведение сэра Джереми во время событий, несмотря на это, остаётся подозрительным. В лучшем для него случае можно вести речь о крайней степени растерянности. Зеро в конечном счёте ушёл вместе с пленником, которого позднее просто отпустил - Сузаку Куруруги пешком явился в расположение своей воинской части, где честно изложил все известные ему подробности собственного похищения-освобождения. История в целом... нельзя даже сказать, что она была придана гласности: от начала и до конца всё происходило при широчайшем освещении событий всеми возможными средствами массовой информации. Журналисты, включая зарубежных, осаждают министерства Внутренних дел и Юстиции, армию и Секретную службу. Меня тоже неоднократно просили дать комментарий. - Империи принародно отвесили пощёчину. - К сожалению, с этим трудно спорить. Причём, развивая твой образ, это именно та пощёчина, которая предваряет вызов на дуэль. У меня теперь нет ни малейших сомнений, что убийство Кловиса было лишь первым звеном в цепи, которую мы пока ещё далеко не вытянули до конца. Зеро презентовал себя столь громко - и в то же время по существу бесцельно, ведь появление на публике не принесло ему никаких видимых вещественных выгод - не для того, чтобы бездействовать. - Кто стоит за всем этим? - Надеюсь, ты не думаешь, что я утаил бы от тебя такую информацию, если б обладал ею сам? Ответ на твой вопрос мне пока неизвестен. Но даже не это составляет наиболее острую из проблем. Элементарная логика подсказывает: перед нами не обыкновенный преступник, страшащийся правосудия и пытающийся скрыться от него. Нет. Это мятежник. Чьи действия не просто оттягивают его поимку, а призваны однажды сделать её принципиально невозможной. - Боюсь, я не совсем поняла тебя... - Первый же выход Зеро в свет существенно расшатал обстановку в Одиннадцатой зоне. Авторитет администрации в глазах населения оказался в значительной мере поколеблен. Если нечто подобное произойдёт вновь, чего как минимум нельзя исключать, дестабилизация усугубится. Настолько, что заинтересованные игроки могут решиться ею воспользоваться - если вообще всё происходящее изначально не являлось их планом. Бывшая Япония - ценный куш. Сакуродайт, географическое положение, позволяющее нашему флоту в сочетании с Сингапуром и Гонконгом контролировать все возможные зоны выхода морских сил Континентального блока в Тихий океан. Конечно, никто не говорит о прямом вторжении. Но ведь есть и иные способы. Одиннадцатые потеряли свою независимость всего десятилетие назад. Скрытая оппозиция британскому правлению весьма сильна. Ей не хватает организации, веры в успех, а также оружия. Всё это – проблемы решаемые. Ты наверняка осведомлена об эмигрантских военизированных структурах, которым покровительствуют немцы. Помимо них группы инсургентов действуют во внутренних районах колонии, причём некоторые обустраивались и укреплялись в горных лагерях в течение всего периода, минувшего с момента завоевания Японии. Возведены полноценные подземные форты... - Но как такое возможно? Я имею в виду: почему подобное вообще допустили? Постоянно перемещающиеся по обширным пространствам джунглей мобильные отряды в сочетании с подлой тактикой «днём - мирный сельский обыватель, ночью - боевик» некогда сделали серьёзной проблемой герилью в южноамериканских колониях. И то вооружённые силы изыскали способы с ней справиться. Причём с тех пор технологии обнаружения и слежения шагнули далеко вперёд, да и Япония - не бескрайние буйно заросшие тропики. Судя по твоим описаниям, базы бандитов остаются стационарными и неизменными не первый год. Почему их не уничтожили, не взяли штурмом? - Скажем так, судя по всему, никто просто не пытался это сделать. Повстанцев намеренно предоставили самим себе. - Предательство!? - Только едва ли в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Не сговор между подпольем и официальными лицами, а нежелание последних осложнять себе жизнь и портить послужной список. Сакуродайтовые короли боялись массированной кампании диверсий на своих шахтах и перерабатывающих заводах. Гражданская администрация - возможных социально-экономических последствия падения оборотов горнодобывающей промышленности. Офицеры - внезапного появление целых полков неприятельских сил, о самом существовании которых они прежде не докладывали наверх. Столкнувшись с возможностью отчаянной самоубийственной ответной атаки, крысе отвели свой загон в углу, вместо того, чтобы окончательно прижать её. Никто не желал брать на себя ответственность. Известный и заранее учтённый уровень издержек в деньгах и жизнях виделся предпочтительнее, нежели взрывной рост рисков. - Омерзительные бесхребетные трусы! Такое поведение ещё хуже, чем осознанная смена стороны. Это подлость! - Это политика, - Корнелия не могла видеть брата, но знала, что он сейчас улыбается, - Не беспокойся, виновные получат своё. Собственно, процесс уже начался. Однако последствия выдающегося умения некоторых людей закрывать глаза на то, что лежит у них перед носом, остаются для нас насущным фактом в любом случае. Герилья в кололнии есть, её нельзя сбрасывать со счетов. Резюмируя, существует вероятность того, что при чутком внимании иностранных друзей японское неприятие господства Британии выльется в нечто вроде нового издания Восстания сипаев, или упомянутого тобой сопротивления латинов в самой острой его фазе. Серьёзную и опасную войну во всём, кроме буквы. Если только не будут своевременно приняты необходимые меры. Сейчас Зеро полностью владеет инициативой. Он выбирает и цель, и момент, и способ нанесения удара. Всё, что до настоящего момента было сделано в Одиннадцатой зоне – это лишь известные предосторожности, оборонительные по своей сути. Между тем, следует контратаковать. Действовать на опережение. Именно поэтому я и обратился к тебе. Чтобы Британская львица возглавила наше наступление. - Ты предлагаешь разгромить японских эмигрантов на территории Китая? Взять Циндао? Без надёжных доказательств связи Зеро с диаспорой, а ещё лучше - непосредственно одной из разведок Континентальных держав, это грозит стать началом Великой войны. - Нет. Подобный шаг и впрямь оказался бы чересчур резким. Во всяком случае, пока что. Я имел в виду нечто иное. Корнелия, мне хотелось бы, чтобы ты встала во главе Одиннадцатой зоны в ранге её генерал-губернатора. О формальной стороне вопроса можешь не беспокоиться. Все бумаги вчерне уже готовы - их остаётся лишь завизировать. Юридически всё будет сделано, как только окажется кончена кампания в Аравии, а это вопрос уже даже не дней. Время сейчас очень дорого - собственно, не стану скрывать, вся эта беседа проходит в заочной форме, поскольку я лишён такой роскоши, как возможность дождаться твоего возвращения в метрополию, или самому сорваться для разговора на Ближний Восток. Если сейчас нам удастся прийти к принципиальному согласию, то в течение пары ближайших суток специальный воздушный борт незамедлительно доставит тебя напрямую в Японию, в Новый Токио. Я прошу тебя дать положительный ответ. Во имя мира, безопасности и прочности наших позиций на этих островах, стратегическую важность которых не мне тебе объяснять. Во имя того, чтобы убийца Кловиса, этот Зеро, кем бы он ни был, не достиг своей главной цели – не смог посеять панику. Одна твоя репутация поддержит порядок лучше, чем что либо иное. Шнайзель взял паузу, предоставляя сестре возможность ответить. Вот только последнее оказалось сделать не так то легко. Принцесса ожидала чего угодно, но определённо не этого. Она не знала, не могла решить, как будет правильно поступить. Беспомощно крутились стрелки два компасов, на которые Корнелия привыкла безоговорочно полагаться - долга и совести. На первый взгляд армейский обычай, дисциплина и честь как будто говорили, что на озвученное вышестоящим начальником предложение решить новую важную задачу настоящий офицер обязан давать только один единственный ответ - утвердительный. И по возможности бодро-молодцеватый. Индивидуальные эмоции здесь не имеют значения. Но, если все-таки вспомнить о них... Британская львица хотела воздать за гибель Кловиса. Сама, персонально. В кои веке защищать не бесспорно правое, однако довольно абстрактное дело, а побороться во имя восстановления справедливости в конкретном, до боли близком, семейном случае. Зная о смысле, цели, ценности своей службы, она желала увидеть воплощение всего того, чему беззаветно посвящает жизнь, в своих родных - их безопасности, радости, гордости. Не потому, что в её убеждениях возникла какая-то трещина-червоточина. Напротив. Но ведь даже самый искренний из всех верующих, не сомневающийся в бытии Бога, ангелов, рая и ада, всё-таки желает однажды узреть воочию чудо. Ты сетовала на то, что неся рыцарский обет перед империей, Корнелия Британская оказывается посторонней, когда насилие свершилось в отношении её собственного брата. И вот он - шанс вмешаться! Шнайзель специально просит об этом. Так чего же тебе ещё нужно!? Однако... Во всём этом слишком много личного. Там, где его быть не должно. Ее сердце так и норовит дать ответ прежде и вместо разума. Превысить свои полномочия. Принцесса давно приучила себя относиться к таким вещам с щепетильной настороженностью. Главное же - от Британской львицы ускользал смысл. Если бы она получила назначение на пост главнокомандующего армией Одиннадцатой колониальной зоны по линии Военного министерства, то по-солдатски твёрдо приступила бы к исполнению своих новых обязанностей, при этом внутренне горя энтузиазмом благородного мщения. Ни тени страха или колебаний! Ясная задача. И готовность нести полную ответственность за каждый предпринятый шаг - то, что принцесса считала непременным условием, без которого полководец лишается всякого права распоряжаться жизнями нижестоящих. Но генерал-губернатор? Белый принц озвучил какие-то доводы, однако умолчал о не менее очевидных недостатках спланированной им рокировки. Корнелии критически недоставало опыта. Понятно, между военным и гражданским администрированием есть немало схожего. Она могла успешно командовать оперативными соединениями до армии включительно, а значит в состоянии воспользоваться элементами своих навыков и на другом поприще. Но тогда принцессе придётся заставить всю колонию существовать в режиме огромного военного лагеря. Со всеми вытекающими последствиями. Да, Британская львица признавала, что можно и нужно учиться новому, в том числе и весьма непривычному, когда дело того требует. Вот только ей ещё и не оставляли ни малейшего временного резерва. Брат специально подчеркнул срочность, с которой свеженазначенный руководитель Одиннадцатой зоны должен будет вступить в должность. Соответственно миллионы людей со своими законными правами и повседневными нуждами неминуемо окажутся в руках дилетанта. Шнайзель не понимает этого? Быть не может! Более того, с учётом характера и талантов брата, его стратегического мышления, остаётся предположить лишь одно - это элемент некоего плана. Иными словами по каким-то причинам именно оно премьер-министру и требуется. А значит, как бы Корнелия ни доверяла Белому принцу, насколько бы ей ни хотелось с силой в своих руках, полным карт-бланшем карать и миловать, очутиться там, где погиб Кловис и куражится его убийца, она обязана высказаться прямо. Нужно дать брату понять, что сама она может и пошла бы вперёд с завязанными глазами, но не позволит себе незряче вести других. Честность выше исполнительности! Ответственность прежде рвения. Прозвучал вопрос, не приказ! Согласившись, она сама вызовется. А значит тут не успокоишь внутренний голос видимостью отсутствия права выбора - волей старшего, принципом единоначалия, необходимостью соблюдать субординацию. Ей решать. И только Корнелии беречь свой мундир от грязи, которая может «случайно» пристать к нему в её новом качестве... - Я готова принять Одиннадцатую зону, если такова необходимость. Однако для меня остаются туманными преимущества моей кандидатуры в качестве руководителя колонии. Я военачальник, Шнайзель, и за эту сферу могу ручаться, но не гражданский чиновник. - И это хорошо. Людей, в совершенстве освоивших репертуар политического театра, проточивших в себе бороздки и выемки, чтобы максимально точно, как ключ к замку, подходить по всем видимым критериям на роль высокопоставленного лица, довольно много. Мне нужен тот, кому наплевать на политес. Человек, который не позволит себя запутать никакими уловками, условностями и риторическими приёмами, останется строго ориентирован на решение конкретной проблемы. Можно даже сказать боевой задачи. Который порвёт на своём пути паутину, вместо того, чтобы начать соревноваться с пауками в ловкости. И при этом не будет солдафоном в плохом смысле слова, чей кругозор не чаще выходит за рамки устава, чем обороняющий старинную крепость лучник выглядывает из-за зубца стены. Я рад, что ты... сделала весьма верное уточнение. Увидела ключевой нюанс в самом корне. Смотри: Зеро - верхушка айсберга. Мы даже не можем быть однозначно уверены, что человек в маске действительно виновен в смерти Кловиса. Его реальную роль и значимость ещё только предстоит установить. Зато он, загадочный и анонимный - просто идеальная кандидатура, чтобы списывать на него любые ошибки. О, я не испытываю ни малейших сомнений, что в ближайшее время Зеро разовьёт истинно сатанинскую активность. Он станет заниматься хищениями финансовых траншей, направляемых казначейством, и сакуродайта с приисков, портить инфраструктуру, ломать технику, вносить путаницу в бумаги. Дьявол, бугимен - в какой-то момент непременно отыщется молочник, который обвинит Зеро в том, что у него скис весь товар. Сотни разнокалиберных управленцев, стремящихся скрыть свои ничтожные промахи, станут подобием помех в эфире. Яркой вспышкой, засвечивающей фотографию. В потоке их мелкой лжи пропадут немногие бесценные следы, которые могли бы навести нас на путь к подлинному преступнику - и, что ещё важнее, тем, кто стоит за его спиной. Можно произвести тотальную мобилизацию в полиции и Секретной службе, устроить великую ревизию, во множестве подводить обманщиков под суд - и тогда начнётся повальное бегство с корабля, а колония окончательно ляжет в неуправляемый дрейф. Причём играющие роль матросов местные просто поневоле окажутся вынуждены в определенный момент поднять пиратский флаг. Можно усадить в генерал-губернаторскую резиденцию какого-нибудь пылкающего огнём Бармаглота, который заставит всех трястись от ужаса. Такие есть. Но, к сожалению, природа никогда не награждает эдаких чудовищ острым интеллектом. В определённый момент прочие обитатели того специфического мира-зазеркалья, который известен большинству как пирамида власти, смекнут - грозное страшилище само по себе слепо. Оно способно видеть лишь их же глазами. Со всеми вытекающими последствиями. Сведением счётов, подставлением конкурентов под удар... Ты сможешь устроить бурю и натиск без размахивания налево и направо тяжёлой дубиной репрессий. Самой своей сутью убедить любого изворотливого угря - на сей раз его, если что, ожидает сковорода. Потому, что прибывший из самого аравийского пекла боевой генерал не станет улавливать нюансы между изменой и «изменой». Принцесса Корнелия не признаёт в деле компромиссов, не бьёт вполсилы. Одновременно ты - не налоговый инспектор, пришедший, чтобы, как мрачный жнец, собрать скальпы малых сих. Тебе не интересны их частные, не касающиеся принципиального пункта прегрешения. Но ты и не тот, с кем можно вести «конструктивные переговоры». Нет. Ты из другого круга, из иного теста. О Британской львице бессмысленно говорить с добрыми знакомыми из Министерства по делам колоний. Или беседовать с приятелями родовитого двоюродного дядюшки. Для тебя не существует их «клубных традиций», неписаного обычного права. При этом у тебя есть ум, решимость. Я же в свою очередь могу смело и полностью тебе доверять - великая редкость. Роскошь, которую не купишь ни за какие деньги. Ты говоришь о том, что не являешься чиновником-администратором. Но будем говорить прямо: разве Кловис им был? Отнюдь - и это не помешало ему возглавлять колонию не один год. Генерал-губернатор Зоны располагает разветвлённым аппаратом, который порой меньше нуждается в его руководящих указаниях, чем этого требовали бы элементарные правила приличия. ...Я сделаю так, что колония не рухнет из-за того, что тебе привычнее держать в руках штурвал найтмера, чем финансовые отчёты. - Допустим. Но вернёмся к моей главной функции. Зеро. Я никогда не была не только чиновником, но и сыщиком... - Во-первых, он непременно проявится сам. Как я уже говорил, спектакль с Куруруги - заведомо лишь первый акт. Кроме того... Цивилизацию от варварства, зрелость общества от его детства отличает способность видеть не только прямые, но и косвенные связи вещей. Исходить в своих действиях не из одного только настоящего, но и будущей перспективы. Смирять свои страсти. Зеро дразнит нас, как туземный головорез, держащий в руках ещё бьющееся и истекающее кровью сердце, только что вырезанное из груди. Мы в ответ обязаны методично и уверенно выжечь дотла всё, на что он может опереться. Ты должна будешь полностью уничтожить вооруженное сопротивление, которое в настоящее время существует в Одиннадцатой зоне. Сделать это быстро, показательно, так, чтобы ни у кого не могло остаться ни вопросов, ни сомнений. Враг обладает артистическим дарованием, предлагает на суд публики целый спектакль с собой в главной роли. Нашему ответу следует быть не менее наглядным и ярким, чтобы оказать надлежащее воздействие на умы. Параллельно будет идти расследование. Зеро обладает существенной форой: запасом времени, которое потребуется нам, чтобы очертить первый круг подозреваемых и постепенно начать сужать его. Соответственно необходимо лишить его материала, тех пешек и фигур, что он может двинуть на нас, пока сам сохраняет относительную неуязвимость. Выбить инструменты из рук. Кроме того, образ героя в маске не только даёт известные возможности, но также обязывает. Возможно, Зеро и его хозяева учли это, но… Герой не может оставаться равнодушным, когда его союзники гибнут. Осторожничать, предоставляя другим право жертвовать собой. В противном случае он рискует быстро потерять благосклонность толпы. Соответственно, действуя косвенными методами, мы вполне можем вывести врага из равновесия. Вынудить его проявить активность, ускорив свои планы, либо вовсе выйдя за пределы заранее продуманной схемы. И вот тогда ударить можно будет уже напрямую. Корнелия, сказать по чести, почти не вслушивалась в последние фразы брата. Потому что она уже была там. На Японских островах. Стоило только Шнайзелю обозначить конкретную цель, обрисовать, пусть в самых общих чертах, диспозицию, где на одной стороне – Британская львица, а на другой – противник, которого можно разгромить и истребить силой оружия, как принцесса оказалась в своей стихии. Да! Это – её. Корнелия Британская мысленно составляла тексты первых приказаний для своих войск на новом месте – непосредственно после разгрузки в портах и выдвижения во внутренние районы колонии, требовала свежие разведданные, детальные карты, грамотные путеводители и толковые справочники, производила фильтрацию, оцепляла, окружала плотным кольцом и, наконец… Она молниеносно извлекла из своей памяти всё, что ей было известно об актуальных приёмах ведения военных действий в горной и вообще сильнопересечённой местности: французский Иностранный легион и немецкие аскари в Марокко, операции бразило-португальцев во время Мятежа на Риу-негру в Северной Амазонии, Тибетское восстание – всё, что только могло быть полезно. И, конечно же, собственный боевой опыт. Аравия и Бомбей. Британская львица выступила на охотничью тропу, с которой сворачивать не привыкла. Она окидывала внутренним взором свой прайд – генералов и офицеров, присматривалась к их текущему состоянию, манере и излюбленным приёмам: кто-то мастерски освоил прыжок жертве с разбега прямо на спину, другой – бросок из засады с единственным убийственным укусом в шею. Что пригодится сейчас? Прорывы и манёвр в глубине неприятельской обороны, дерзкие рейды, сокрушение тылов – излюбленная метода самой принцессы. Ломая хребет – и обстоятельства, выпуская всю кровь из жил, обездвиживая врага – и лишая его всяких шансов на контригру. Но сейчас на передний план лучше вывести тех, кто будет готов адаптироваться к новым условиям, вместо того, чтобы сходу пытаться прогнуть их под себя. Горы – это дрянное снабжение, ограниченная видимость, а главное – предельно суженное пространство и, как следствие, вынужденная предсказуемость большинства шагов. Следовательно отсюда – нужны методичные, осмотрительные, но способные при этом сохранять напористый наступательный дух. Картрайт, Баквуд, Уоллес, Моффат, Дарлтон… – Корнелия вовсю тасовала свою колоду, формируя идеальный расклад. Добавим к ним ещё парочку новых, голодных до побед. Британская львица уже видела в общих чертах дистанцию, раскладывала по ней силы, отмечала для себя узловые точки, оценивала резервы – не столько материальные даже, сколько темповые. Время дорого. Тем более брат сделала на нём особенный акцент. Да и в любом случае это соответствует основополагающим принципам ведения современной войны – и натуре принцессы: стремление при всяком удобном случае сжимать события, словно мокрую тряпку, чтобы выдавить из них дополнительные мгновения-капли – и позже бросить на чашу весов. Быть быстрее! Этот разговор теперь, когда она знает свою задачу, можно и нужно закончить за две минуты! Войну с султаном – за остаток сегодняшнего дня! Переброску в Одиннадцатую зону первой боевой группы – за сутки! Распоряжения о подготовке всех необходимых данных следует отдать незамедлительно, чтобы к окончанию предстоящей атаки штаб армии уже в основном выполнил свою работу. Оставшихся часов вчера и ночи Корнелии хватит, чтобы сделать первый схематический набросок. Выспится в самолёте. По прибытии дополнит наметки плана сведениями непосредственно с мест. Гилберт отправится вперёд на силовую разведку. Наконец, по совокупности, она примет на следующий день окончательное решение – и примерно тогда же основные силы нынешней Восточно-Аравийской армии смогут добраться до портов Персидского залива. У неё останется по меньшей мере две недели, чтобы выправить вместе со штабом графики и распорядок развёртывания соединений на новом месте, пока солдаты будут грузиться на суда и преодолевать расстояние от Кувейта, Даммама и Бахрейна до Сингапура. Вторая принцесса империи уже сражалась, находясь за тысячи километров от врага. Британская львица широкими шагами шла по незримому полю боя: уверенно осматривая его, с азартом вдыхая новый для себя японский воздух – как вдруг запнулась о внезапно выкатившееся прямо под ноги воспоминание. Она просматривала в уме, точно слайды, сражения Первой Аравийской: Хаиль, Бурайду – и, конечно, Медину. Стремительный бросок найтмеров – рывок к единственной цели: Махди! Дерзкий – даже чересчур. Вынужденный. Потому что, проиграв на фронте, вождь Аравийского восстания попытался перебросить пламенеющие угли войны через головы Корнелии и её людей. Зажечь пожар у них дома. Террористические атаки… Она ещё очень мало знала, но что-то в душе принцессы роднило Зеро с Махди. Британская львица сама не сумела бы сформулировать, что именно. Можно сказать – чутьё. Или – просто домыслы. Но есть и факт: то, что Шнайзель со своей стратегией непрямого воздействия рискует упустить из виду голову змеи – а именно там расположены клыки с ядом. И Корнелии это не нравится. Зеро уже убил Кловиса. А Махди покушался на… Юфи! Принцесса вздрогнула – холодок пробежался по всему её телу. Британская львица мгновенно взяла себя в руки, но… Она поняла, что эту мысль ей уже из сознания не вытравить. Собравшийся в поход и готовый к нему генерал Восточно-Аравийской армии теперь будет двигаться дальше с громадным грузом на сердце. Недопустимо большим, потому что это чревато утратой должного хладнокровия! Ошибкой. А каждая из них у Корнелии измеряется в литрах солдатской крови. Нельзя..! Впрочем, есть выход. Он тоже не нравился принцессе – от него так и несло чрезмерно сладкими духами вечно взволнованных тётушек. Чем-то слишком женским для полководца. Это слабость! То, что следует подавить и преодолеть. Твой долг – быть выше эмоций, даже самых естественных и лучших из них, вроде стремления защитить того, кто тебе дорог. Но… Обеспечить победу – вот самое главное! С наименьшими издержками. Это – важнейшее из всех твоих долженствований. Британская львица чувствовала: она не будет знать покоя, если не позволит сейчас себе этой поблажки, не попросит брата дать своё разрешение и предпринять необходимые меры. Принцесса откуда-то знала наверняка – на сей раз всё окажется именно так. И Корнелия решилась: - Я готова вступить в управление Одиннадцатой зоной, - произнесла она твёрдо, прерывая Шнайзеля, рассказывавшего о каком-то частном детективе, которого он намерен привлечь к расследованию. - Я не сомневался, что смогу на тебя положиться! – воскликнул Белый принц. Однако Британская львица не окончила: - Но... поскольку мы с самого начала вели родственный разговор, честно открывая друг другу свои мысли, опасения, источники беспокойства, позволь мне тоже озвучить свою просьбу. - Я слушаю, - отозвался брат. Несмотря на то, что интонации Шнайзеля по-прежнему оставались тёплыми и одновременно твёрдыми, принцесса уловила едва заметный оттенок удивления в голосе премьер-министра. Кажется, он не ожидал, что Корнелия станет выставлять условия. Если на то пошло, она сама – тоже… - Мы только недавно узнали о существовании Зеро, и о нём чрезвычайно трудно судить определённо. Возможно, за его наглостью и бравадой не стоит ничего – это блеф, психологический приём. Но существует и вероятность обратного. До сих пор ареной для него выступала Одиннадцатая колония, однако это не означает, что его сети не могут быть раскинуты куда шире. Включая метрополию. У нас нет никаких гарантий. И мы знаем, что Зеро убил одного из членов Семьи. Лично, или как сообщник иных людей и сил – в данном случае не суть важно. Собственно, гибель Кловиса – едва ли не единственный непреложный факт во всей этой запутанной истории. Произошло успешное покушение на представителя императорской фамилии Британии. Вдруг будет предпринято ещё одно? О своей безопасности я позабочусь, благо со мной – целая армия. В том, что ты сумеешь уберечь себя, у меня тоже нет ни малейших сомнений. Одиссей и Гвиневра – в Пендрагоне: едва ли на свете можно отыскать более защищённое место. Там же почти постоянно пребывает отец. Но есть ещё один человек. Юфи. Прежде, чем я приму пост генерал-губернатора, мне хотелось бы твёрдо удостовериться в её благополучии, безусловно гарантировать его. А потому я прошу тебя, поскольку только ты, помимо отца, способен принять такое решение, дать своё согласие на временный переезд Юфемии в Одиннадцатую зону. Под мою опеку. - Позволить Юфи уехать к тебе в колонию? Но зачем? Разве не проще для неё будет перебраться в Пендрагон к нашим старшим? …Я помню, конечно, о твоём отношении к нашему любимому родовому гнезду аспидов. Если тебе больше подойдёт такой вариант, мне будет несложно организовать выделение дополнительных сил для охраны Юфемии на прежнем месте. Во всяком случае, нет никакой нужды… - Ты не вполне понял меня, Шнайзель. Я прошу тебя доверить это дело мне. Никому другому. Именно мне. - Прости, но я действительно не понимаю. Ты считаешь, что мы столкнулись со столь разветвлённым и всеобъемлющим заговором? Таким, при котором можно полагаться лишь на ближайшее окружение? Я первый соглашусь с тем, что ситуация серьёзная. И всё-таки, думаю, не стоит её переоценивать. - Нет. Мне… Суть не в том, что я не доверяю гвардии или Секретной службе. Тем более – тем людям, которых отобрал бы ты. Но это чистая психология. Они могут быть профессионалами высочайшего класса, первыми в своей области. Их меры предосторожности – самыми надёжными из всех, какие можно помыслить. Однако, если организовывать защиту Юфи буду не я, то мне просто не удастся до конца сосредоточиться на своих обязанностях. Это нужно для меня в большей степени, чем для неё. В противном случае я стану постоянно сбегать к Юфемии с фронта – мысленно, конечно, но последствия всё равно могут оказаться трагическими. Ты говорил, что Британская львица не бьёт вполсилы – и именно потому, с таким кредо, она тебе нужна. Коль скоро это так, я просто обязана настаивать на своём в интересах дела. Без Юфи подле себя у меня не выйдет… Понимаю – всё это звучит неожиданно, такого раньше не было. Верно. Но и такого, чтобы кто-то убивал наших с тобой братьев, а после признавался в этом на виду у всего мира, тоже прежде не бывало. Я в любом случае уже не откажусь, не поверну назад: Корнелия Британская станет следующим после Кловиса генерал-губернатором Одиннадцатой колониальной зоны. Но мои возможности и отдача будут разными, в зависимости от того, как мы условимся сейчас. Я вновь обращаюсь к тебе, Шнай: пожалуйста, уважь мою просьбу. Это возможно? - Да, - ответил Белый принц веско, а затем прибавил после паузы, - Я мог бы провести через Министерство по делам колоний назначение Юфемии вице-губернатором Одиннадцатой зоны. Это определённо было не то, чего хотелось бы Британской львице. В ранге вице-губернатора Юфи окажется у всех на виду. Ей придётся принимать участие как минимум в протокольных мероприятиях. Зеро умудрился проникнуть внутрь мобильного штаба во время контртеррористический операции, перерезать путь целой колонне бронетехники – и скрыться невредимым. Что уж говорить о какой-нибудь пресс-конференции, или деловой встрече? Юфемия, конечно, может «заболеть» вскоре после переезда – из-за смены климата и мало ли каких ещё причин. Но очевидно декоративная роль способна испортить сестре репутацию, сказаться на ней в будущем. Впрочем, вторая принцесса империи, в крайнем случае, готова примириться и с этим: лишь бы минимизировать риск. Однако лучше всего – вообще не создавать такого двусмысленного положения. Изолированный особняк с неусыпной стражей и никакой публичности – вот оптимальный вариант. И нужно сказать об этом Шнайзелю прямо: - Ты полагаешь это разумной идеей? Привлечь к ней такое внимание? Мне кажется, будет правильнее, если она просто без лишнего шума переедет на территорию колонии – возможно, инкогнито. Я согласился бы с тобой, если б существовала абсолютно твёрдая уверенность в том, что завесу тайны удастся сохранить в неприкосновенности, - ответил брат после паузы, - К сожалению, Корнелия, в настоящее время у меня нет возможности это гарантировать. Как ты справедливо заметила, мы не знаем, как далеко простираются связи Зеро. Если сведения о появлении на Японских островах ещё одной принцессы из правящего дома всё-таки просочатся в свет, Юфи сразу же будет поставлена под угрозу. И именно потому, что наша провальная попытка действовать скрытно послужит ясным сигналом для врага. Мы не хотели бы, чтобы данная информация сделалась достоянием гласности, опасались этого – значит, тому есть серьёзная причина. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы распознать в Юфемии твою болевую точку. Соответственно, ею непременно постараются воспользоваться. Особенно когда ты примешься крушить базы и лагеря японских вооруженных группировок. Зачастую наиболее эффективный способ спрятать что-либо – держать это на самом видном месте. Официальное назначение Юфи, несомненно, привлечёт к себе внимание. Но это совершенно не означает, что оно непременно породит какие-то дополнительные подозрения. Юфемия уже не девочка, Корнелия. Она входит в тот возраст, когда, безотносительно нынешних событий, её стоило бы начать приобщать к делам. Как вице-губернатор под твоим присмотром Юфи получит ценнейший опыт, выработает необходимые навыки. В этом – цель и смысл её появления в Одиннадцатой зоне. Подобная логика самоочевидна, она не нуждается в каких-то более тонких объяснениях. И тем самым выступает весьма надёжной защитой. - В твоих словах есть смысл, но.., - начала было принцесса. - Вариант с пребыванием Юфемии в колонии инкогнито таит в себе и другие издержки. И в первую очередь он не согласуется с твоим главным намерением. Ты хочешь быть уверена в том, что Юфи в безопасности – и обладать возможностью лично в этом убеждаться в любой момент времени. Но стремление обеспечить неразглашение тайны с необходимостью предполагает минимальное число осведомленных лиц. А ты не сумеешь постоянно физически находиться невдалеке от сестры. Соответственно возникнут ситуации, при которых у тебя не будет ни свежей информации, ни возможности запросить её без риска вызвать подозрения и нарушить секретность. В случае же с Юфи – вице-губернатором достаточно окажется сделать единственный телефонный звонок… Наконец, ты ведь лучше всех знаешь характер нашей Юфемии: её неизменный оптимизм и доверчивую открытость миру. Оказавшись одна под замком, а де-факто это будет именно так – и уж тем более станет подобным образом ею ощущаться - Юфи быстро затоскует, одновременно понемногу разувериваясь в том, что ей грозит какая-то опасность. Тогда как, находясь подле тебя, Юфемия будет сохранять необходимую концентрацию просто потому, что ты её об этом просишь. Она с радостью откликнется на любое «задание», которое от тебя получит. И при этом ей будет спокойно и хорошо рядом со старшей сестрой. Куда лучше, чем в потайном закрытом убежище. Как, впрочем, и тебе с нею. - Мои чувства здесь глубоко вторичны, - сказала Британская львица поспешно. - Да? А вот мне, напротив, это кажется очень важным – чтобы вся жизнь моей сестры не была одним сплошным актом превозмогания. - Но… - Перетянутая струна рвётся. Обрубая всё, что только может сделаться источником слабости, болеть или просто смущать, заменяя это металлом долга, ты рискуешь однажды превратиться в сплошной доспех: прочный, но полый и пустой внутри. Без страсти нет и инициативы. И я, как глава правительства Британской империи, предприму всё необходимое, чтобы не дать так испортить нашего лучшего военачальника, фельдмаршала Корнелию Британскую! Судя по нарочито чрезмерному пафосу, с которым брат произнес финал своей фразы, он решил свести всё к шутке, чтобы разрядить возникшее напряжение. Но, конечно, сказанное им всё равно отложилось у принцессы в памяти. В каждой штуке есть доля… Постойте! «Фельдмаршал Корнелия» - она ведь не ослышалась!? - Кажется, вы немного ошиблись, называя моё звание, господин премьер-министр.., - уточнила Британская львица с иронией - в последний момент Корнелия решила, что жесткий и требовательный тон будет не вполне уместен. - Не совсем. Просто я, как это со мной порою бывает, несколько опережаю события. Впрочем, ненамного: самое большее на день. За успешное завершение Второй Аравийской ты получишь звание фельдмаршала: все необходимые приказы уже готовы и даже подписаны, осталось только проставить дату. Но, раз уж мы повели об этом речь, могу сказать: жезл – не самое важное и ценное из того, что ты приобретешь в скором будущем. Лорд Робертс собирается выйти в отставку. Он уже давно бы это сделал, если б имел твёрдую уверенность в том, что передаёт Генеральный штаб в руки достойного сменщика. Сейчас ситуация изменилась. Фельдмаршал считает, что отыскал его в твоём лице. Назначение генерал-губернатором – это ещё и своеобразный тест, а также стажировка в качестве администратора: такого рода опыт в генштабе столь же необходим, как и полководческий. Я не стану называть какие-либо точные даты, поскольку сроки, которых потребует решение проблемы Зеро, невозможно пока предсказать. Однако по завершению твоей миссии в Одиннадцатой зоне лорд Робертс не замедлит освободить занимаемое им место. Разумеется, если ты согласишься его принять. - Я почту за честь встать во главе Имперского генерального штаба! – отчеканила Корнелия. - Очень хорошо. …Так что на счёт Юфи? Тебя устроит её назначение вице-губернатором? Или у тебя есть ещё дополнительные возражения? - Нет. - Тогда не будем больше терять времени. Я сегодня же улажу все оставшиеся нюансы с Министерством по делам колоний. К сожалению, у меня едва ли найдётся возможность самому приехать к Юфемии и всё ей разъяснить, но я пошлю Кэнона. Ты ведь помнишь моего секретаря – и то, что на него можно рассчитывать даже в самых сложных и щекотливых ситуациях? Мне же остаётся только искренне тебя поблагодарить. Спасибо, Корнелия. За понимание – и то, что ты соединяешь в себе готовность с ответственностью, как никто больше не умеет. Не стану желать тебе успеха, поскольку ни в малейшей степени не сомневаюсь в нём. Скоро о новых победах британского оружия заговорит мир! Не трать времени на составление пространных отчётов: сообщай мне только то, что посчитаешь нужным и существенным. Я постараюсь навестить тебя в Новом Токио через месяц, или немногим более того. И ещё: наша доблестная воительница едва ли меня послушает, но береги себя. Нам не обойтись без Британской львицы. И я не только об империи говорю. До свидания, Корни. - Да. Тебе тоже спасибо за все сказанные тобой теплые и лестные слова. До свидания, Шнайзель. На том конце провода раздались гудки, но вторая принцесса, вопреки своему обыкновению, некоторое время постояла бесцельно, по-прежнему держа трубку в руках. Брат так быстро закруглил и окончил эту длинную и непростую беседу, что у Британской львицы осталось ощущение какой-то недосказанности. Но… Разве тебе нужно было от Белого принца нечто ещё? Или, возможно, ты сама где-то допустила неточность, говорила не о том и не так, как действительно было надо? Нет. Оборачиваясь назад, Корнелия не видела шероховатостей и заусенцев. Она как должно отреагировала на известия о повышении и будущем назначении – сдержано, просто, но без видимости совершенно недопустимого здесь легкомыслия. Фельдмаршал и начальник Генерального штаба. В последнем случае всеведущий премьер-министр всё-таки не смог её удивить: они с лордом Робертсом уже обсуждали этот вопрос прежде. Правда принцесса и подумать не могла, что всё произойдёт так скоро. Же касается главного… Там тоже всё правильно! То, что Британская львица согласилась принять на себя… Она сделала бы это ещё раз! Корнелия знала, что готова действовать немедленно: прилагать усилия – и получать отдачу. Она разобьёт врага! Всё взвешено, оценено. А с тем, что ещё нет, станет возможно определиться лишь на практике. Цель! Силы! Средства! Время! Стратегия! Всё на месте. Так почему тебе кажется, будто нечто важное осталось за скобками? Из-за Юфемии? Едва заметно дрогнувшее сердце подсказало принцессе: да, теперь в точку. Ты не имела права! Хотя… Шнайзель не бросает на ветер своих замечаний. Воин, который никогда не возвращается домой с полей брани, постепенно одеревенеет. Или, напротив, опьянеет от крови. Дом Корнелии – вся империя. То есть он везде и нигде. Его незримые стены, возведенные монархами, первооткрывателями, администраторами и генералами прошлого, помогают Британской львице, но не греют её. Пендрагон – блестящая фальшивка. Десятки временных пристанищ – всё случайное и пустое. В конечном счете, Юфи – вот её дом! Ты слишком давно не соприкасалась с ним, получая лишь отдельные весточки. Нет ничего удивительно, что стремление сберечь с особенной силой проявило себя именно теперь, перед новой миссией. Желание знать – там всё в порядке. А вообще… К чему сложные объяснения? Ослабь струну! Ты уже очень скоро увидишь младшую сестрёнку. Тут не нужны оправдания. Это просто хорошо. Если не ради такого – для себя и всех – нести бремя долга, то для чего вообще? Корнелия положила, наконец, трубку, вышла наружу из палатки. Солнце резко ударило ей в глаза, но она быстро заслонила их рукой, осмотрелась, заметила найтмер Гилберта, расположившегося чуть в стороне от её собственного, и прячущихся в их тени бойцов 219-го эскадрона. Быстрые и чёткие движения, звонкий командный голос… - Возвращайтесь к своим обязанностям, господа, благодарю вас! И передайте незамедлительно код «Норфолк»! Полная боевая готовность! Сэр Гилфорд, выезжайте на позицию гластонцев! Мы атакуем через пятнадцать минут!