Глава шестая. Что идёт после рассвета.

В то утро по траве глейда солнце растеклось быстрее некуда. Возможно, это я с головой окунулась в полученную работу, а может быть, время в этом мире течёт иначе. Пока буду склоняться к первому. Не хотелось бы узнать, что здешний мир больше не поддается привычным нормам. Если так рассуждать, то от этого никуда не деться. Весь мир тут с ума посходил и за стенами лабиринта ничуть не безопаснее. Сейчас в глейде не самая плохая жизнь. Мне страшно до мурашек, когда я начинаю задумываться об этом, но ничего не поделать, не могу сбежать от этого. Я попала во вселенную бегущего в лабиринте и как то должна выбраться из неё. Не помню ничего из своей прошлой жизни, но пока это и к лучшему — у меня нет сильной тоски по своим родным или друзьям, если они у меня были. Мне определенно хочется оказаться в месте лучшем, чем это, но пока мои представления слишком расплывчаты. Даже сюжет этой трилогии с трудом вспоминается в моей голове сейчас. Каждый день мои знания заменяются опытом, полученным здесь и сейчас. Будто мне надо освободить место в памяти для чего-то нового, и мой организм выкидывает те крупицы о будущем глейдеров.  Мне это не нравится. Сегодня обязательно нужно как-то сохранить всё, что я знаю.  Мои действия на кухне были однотипными. Как девушке, а самое главное — как новенькой, мне с трудом доверили какое-то задание, на нём же и остановились. Только Фрайпан нормально общался со мной. И то, получалось у него это редко. Всех надо было накормить, а значит, на часик-другой на кухне воцарился хаос.  Моя задача была несложной, и, так как меня никто не дергал, я спокойно погрузилась в свои раздумья.  Казалось бы, я задаюсь одними и теми же вопросами по кругу. Я сильно волновалась из-за отсутствия здесь Томаса, переживала, что как девушке мне придется здесь нелегко, и самое страшное: я думала — как нам всем выбраться отсюда? Я стояла на раздаче тарелок с кашей, когда перед моим взором снова появился Ньют. Он лишь поблагодарил за еду и удалился к столикам, а я вспомнила про бумаги, которые вчера принёс Минхо. К чёрту личный дневник, вся бумага уйдет на то, чтобы запомнить происходящее в трилогии.  Выходить с кухни в общий «зал» я пока не решалась. Завтракать решила тут же. Закинула в себя две порции каши и Фрайпан дал мне какое-то яблоко, благодаря за помощь.  Вскоре я направилась к хомстеду. Думаю, с работой определилась, а потому мне не нужно больше тратить времени на её поиски. В спешке пробежав поляну, я мигом поднимаюсь на второй этаж и захлопываю дверь своей комнаты. Солнце ещё не нагрело всё вокруг, но здесь стояла духота. Закрывать дверь — плохая идея, да только пока ничего другого не остаётся. Я достаю мешки из-под гамака и быстро проверяю один за другим. Поняв, что кроме мятых бумаг у меня нет ничего нужного, я убираю их обратно, даже не потрудившись разгладить. О красивой составляющей можно забыть в таких условиях. Мне бы найти хоть что-то, что может писать.  Разумеется, в комнате ничего такого не оказывается и я выхожу из неё. Закрывая дверь, вновь вспомнила о безумной духоте. Моя каморка богатствами не славится: у меня даже нет стола или стула какого-нибудь, лишь эта странная неподходящая одежда в мешке — никому дела не будет, если я оставлю дверь открытой. Пусть хоть проверится немного. Как-нибудь…  Теперь, идя по коридору, я остановилась из-за остальных дверей на втором этаже. Некоторые были закрыты, а вот дверь к Алби и Ньюту осталась приоткрытой. Какое-то время я смотрела на неё, размышляя. У них-то наверняка есть, что мне нужно, вот только заходить к ним хотелось меньше всего. Тревожить Алби мне просто страшно, а сторону Ньюта затрагивать и вовсе не хочется. Странное чувство.  Если так подумать, почти все глейдеры меня напрягают. Со всеми я обязана держать ухо востро. Разве что Чак кажется мне безобидным. Уж не знаю, насколько моя оценка Ньюта будет беспристрастной. Пока могу сказать, что он напрягает меня по-своему, думаю, этого достаточно.  Моя рука уже тянулась к ручке их двери, чтобы распахнуть её пошире, да только остановилась в последний момент. Я спустилась со второго этажа и направилась к выходу из Хомстеда.  Рыться в чужих вещах без спроса — это не выход. Вряд ли я захочу просидеть ночь в их тюрьме или выслушивать гневные тирады.  На удивление отсюда было прекрасно видно почти весь глейд. Кто-то всё ещё выходил с завтрака, пока другие уже вовсю работали на плантациях, а третьи таскали что-то из леса за хомстедом.  К сожалению, у меня из головы выпало, где работал Чак, поэтому список людей, к кому я могла обратится за помощью, сокращался. К Галли я всё ещё относилась с долей скептицизма, Минхо ушёл в лабиринт, оставшиеся два — Фрайпан и Ньют — почему-то не радовали меня.  Сначала я вправду пошла на кухню, с горем пополам смерившись с этой надобностью. Мне нужно поторопиться записать сюжет трилогии. Я старалась не бежать по поляне, чтобы не привлекать к себе внимания, однако мой совершенно ошарашенный вид вряд ли поддался бы какому-либо объяснению, увидь его кто-нибудь сейчас. На кухне было ни души. Я бы даже добавила, что с неё исчезли не только люди, но и почти все кухонные принадлежности. Делать нечего, я, озираясь по сторонам, попятилась обратно на поляну. Сама не помню, как мои мысли перестроились, а ноги привели меня к плантациям.  И тут выбора не остаётся. Теперь я внимательно осматриваюсь по сторонам, всё ближе подходя к крайним посадкам. У них сидит какой-то неизвестный мне парень. На Ньюта не похож ни капли, однако я завожу с ним диалог.  Доброе утро, — прокашлявшись, начала я, — не знаешь, где можно найти Ньюта?  Парень хмыкнул что-то в ответ, с удовольствием растягивая выпавший перерыв от работы.  — Мгм, знаю, а тебе он зачем? — на меня смотрела пара испытующих глаз, вот только прочитать в них что-либо было сложно: — Он же помогает новеньким? — машинально пожав плечами, ответила я с какой-то вопросительной интонацией.  — А тебе нужна помощь? — с явным скептицизмом оглядев меня, он выгнул одну бровь вверх, спрашивая меня. — Просто подскажи — где Ньют, — поморщившись, попросила я, скрестив руки на груди. Это тоже вышло непроизвольно, и я надеялась, что в первую очередь услышат мою просьбу, а не бунтующий язык тела.  Парень выдохнул, закатил глаза, но ответил: — Пройдись дальше по плантациям, я точно не знаю.  Гениальный ответ, такое и я могла сказать. Вслух же произношу версию посдержаннее:  — М-ага, спасибо, так и думала.  Парень машет мне рукой, провожая взглядом, пока я сдерживаю свой, который больше не казался таким же дружелюбным.  Я встретила кого-то ещё меж грядок и кустов. Не все из них отрывались от работы, но бывало заводил кто диалог, я же сразу отнекивалась. Ньюта я нашла среди деревьев. Здесь у них рос незнакомый мне до этого маленький яблоневый сад, если правильно поняла. Рядом с Ньютом стоял парень, держащий полупустую корзину, пока перый кидал в неё сорванные яблоки.  — Привет, — с моих губ чуть не сорвалось его имя, но я вовремя одернула себя от этого. Будет странно, если вот так выкину второго парня из нашего диалога. С этой мыслью я неловко кивнула парню в знак приветствия и вернулась к другому, — Ньют, где можно взять что-то пишущее?  По его лицу было видно, что он был немного озадачен неожиданным вопросом, но не растерялся.  — Я так полагаю, моя идея тебе понравилась?  В ответ я вновь закивала: — У меня выдался перерыв, хочу попробовать, — продолжать я дальше не стала, так как в голове было только одно, а говорить это точно не стоило.  — Отлично, — усмехнувшись, ответил он и скрестил руки на груди, пока выдалась такая возможность, — я всё ещё работаю, помочь тебе не могу. Поищи чернила у меня на столе.  Именно по этой причине сейчас я оказалась в комнате двух важнейших лидеров глейда. Как и предполагала, у них есть пара окон и комната обставлена вполне себе прилично. Пара разбросанных вещей, но беспорядком я это не назвала бы. Порывшись на столе парня, обнаруживаю, что даже тут всё оставлено в каких-никаких стопочках. Посередине лежит одежда, тут же маленькие мешки с непонятным содержимым. Даже днём освящение здесь никакое — писать, может быть, и получится, а вот разглядеть что-то в крошечном мешочке задачка не из простых. Вряд ли я найду чернила здесь, поэтому мешочки возвращаются на своё место. Снова посмотрев на стопку одежды, я решила, что будет отличной идеей сложить её поаккуратнее. На секунду мне показалось, что смогу отблагодарить, приведя его стол в порядок. Как минимум, мне не хотелось оставлять после себя перекопанные вещи.  Штаны, которые лежали сверху стопки, я быстро привела в приемлемый вид и отложила в сторону. Когда дело дошло до какой-то кофты, из неё со стуком что-то выпало на стол. Моё удивление и испуг не передать словами. Думаю, и говорить не надо: я точно не хотела поломать здесь что-либо.  Передо мной лежал блокнот или нечто похожее на него. Грубая кожаная обложка и кипа слабо скрепленных бумаг. Судя по всему, блокнот был самодельным. Пара листов выпало из общей массы и я поторопилась вернуть их на место, открыв первую страницу. Изначально ничего не замышляла, но взгляд сам зацепился за написанное…  «Это были самые отвратительные полгода моей жизни, если могу так выразиться. Я больше не считаю дни со своего прибытия сюда и не надеюсь найти выход из лабиринта. На днях я полностью отказался от этой идеи, отверг её. Надеялся, что смогу самостоятельно положить хоть какой-то конец этому бессмысленному бреду. Я бы назвал так всё наше существование здесь.  В моей голове всё ещё мелькают первые дни, когда я был готов бороться с этой системой до конца, был полон решимости найти этот чёртов выход. Сейчас это отзывается у меня еле ощутимой болью. Какие-то остатки после того, что сделал на днях. В последнее время я постоянно прокручиваю в голове, что эта загадка не решаема. Нам не найти нужного ключа, как бы мы ни пытались. Ради чего всё это? Ещё пару месяцев назад я бежал быстрее всех остальных к стенам этой клетки, чувствовал, что выход совсем рядом.  Чёрт побери, я же знал эти стены на зубок, каждый закуток; лез в самое пекло и тут же удирал ноги, стоило первому гриверу появиться перед нами. Терпеть не могу вспоминать те дни, когда из стен никто не возвращался. Мы многих потеряли, а мои глаза точно хотели увидеть не это.  Даже залезая на эти стены, я не поднял взгляд. Мне каким-то чудом повезло оказаться наверху — лабиринт не перестроился и не направил очередного гривера в мою сторону. Вверху всё будто остановилось, ветер немного трепал порвавшуюся одежду и задувал мне в уши. Тогда это меня не беспокоило. В тот момент я уже давно потерял какой-либо смысл. Понял лишь только, что лучше уж закончу всё самостоятельно — так сильно не хотел сходить с ума взаперти.  После этого было больно. Я предполагал, но не думал, что меня это сильно затронет, так как в последнее время толком не чувствовал ничего.  Как бы я хотел, чтобы это состояние распространялось и на боль.  Алби нашёл меня. Не посчитал мой поступок слабостью или чем-то ещё, смотрел на меня с сожалением, но не с упреком или отвращением. Увидь я себя тогда, вряд ли бы повёл себя также.  Теперь я прикован к медпункту. Боль в ноге не прекращалась ни на минуту с того момента. Остальным частям моего тела пришлось также несладко, но они словно уже проходят (медленно и еле заметно, но проходят), а нога продолжает мучать меня. Сейчас я пишу этот текст в надежде отвлечься. Вряд ли когда-нибудь смогу повторить свой поступок и завершить начатое. По крайней мере, инвалидом на стену не подняться.  К сожалению, теперь времени на размышления у меня по горло. Я лишь надеюсь, что они не убьют меня окончательно. Пусть этот дневник существует. С этого момента даю себе слово, что самокопание оставлю лишь на этих строчках, иначе оно поглотит меня. Надо постараться как-то помогать остальным, не зря же Алби вернул меня. …»  На следующих строках красовалось множество многоточий. В этом дневнике не было никаких дат, максимум встречались слова «завтра», «сегодня» и «вчера». Я кое-как оторвалась от первых страниц, а сразу после испуганно заозиралась по сторонам. Дверь за собой закрыла, и после никто не открывал её, да и в хомстеде царила тишина. Где-то на улице разносились редкие крики, но они настораживали меня не сильнее прочитанного. На других страницах были такие же длинные тексты, а также короткие заметки. Ньют будто решил чередовать свои записи. В коротких были размышления об остальных глейдерах и их проблемах. Где-то он писал о необходимости помочь кому-либо.  Я совсем забыла об этом детали его жизни. Сердце у меня каждый раз обливалось кровью, стоило мне вспомнить об этом случае. А если осознать, что практически все здесь в похожей ситуации, становится только страшнее.  Блокнот быстро закрылся и вернулся внутрь кофты. Без понятия, как он лежал до этого, но сейчас кофта должна остаться в таком же виде, в каком была до моего вмешательства. Чернила нашлись на полке рядом со столом, а мои ноги мигом унесли меня из этой комнаты. Теперь мне почему-то страшно и стыдно разговаривать с этим парнем. Я знала и раньше об этом инциденте, но он будто из головы выпал, как только очутилась тут. Что ж, это лишь подтверждает мои опасения, мне стоит начать записывать всё, что помню, немедленно.  Несмотря на всю духоту в помещении и отсутствие каких-либо удобств, я заперлась в своей комнате, раскидав бумаги на полу. К сожалению, после этого действия мне в голову не сразу пришло его продолжение. Мысли невольно возвращались к ужасному содержанию дневника Ньюта.  Вот почему он предложил мне это. Парень сам справляется со своими переживаниями подобным образом. Почему-то сейчас это кажется логичным, я бы даже сказала, что это в его духе, но раньше и не подумала бы.  Кое-как собравшись с мыслями, я взяла в руки чернила, но тут же остановилась всего в паре сантиметров от бумаги. Нужно ли придумать какой-то шифр для того, что я собираюсь писать? Ребятам никак нельзя узнать что-либо, это может плохо повлиять на будущее. Вот только зашифровывать свои знания у меня нет времени. Не дай бог я ещё и запутаюсь в них или не смогу ничего понять. Даже если оставлю какие-то подсказки для этого шифра, их также могут найти. От вопросов потом не отверчусь.  Если поразмышлять, то никто о моём «дневнике» не знает. Разве что Ньют и, может быть, Минхо. Первый вряд ли будет интересоваться содержимым: ему бы не хотелось, чтобы кто-то также копался в его дневнике. А с Минхо ситуация неоднозначная. Он умный парень, этого нельзя исключать. Легко сложит два и два (в моём случае это будут принесенные им листы по просьбе Ньюта), а вот узнать содержимое вряд ли откажется. Если честно, этого персонажа мне понять сложнее. На самом деле, я не могу объективно оценивать никого из здешних ребят. Мне бы просто хотелось верить, что Ньют не тронет чужие вещи без спроса, однако ни его, ни Минхо ничто не останавливает. Я бы сказала, что они с легкостью могут такое провернуть, оправдывая себя заботой о безопастности глейда.  Я решаю набросать лишь незначительные заметки и исписанный листок, сложив его, прячу в верхней части нижнего белья. Буду носить с собой, пока не найду надежное место.  Теперь можно и выдохнуть. Напряжение всё ещё доносится до меня какими-то отголосками — я не записала чего-то действительно важного. Мне ещё предстоит подумать, как спасти жизни Чака, Уинстона и Ньюта. Я не могу говорить о спасении большинства, потому что не уверена, что смогу помочь хотя бы одному из них. Не имею ни малейшего понятия, как выжить в лабиринте и за его пределами. Такое чувство, что мне остается только молиться на появление Томаса — настоящего лидера парней.  Помимо всего этого, меня напрягает Тереза. Я прекрасно понимаю мотивацию её персонажа, но из-за неё жизнь большинства парней будет под угрозой, чего я не могу допустить.  Выползаю из комнаты я в подавленном состоянии и сразу мчусь на кухню, надеясь, что не сильно припозднилась к обеду. В столовой собралось достаточно народу и я кое-как протискиваюсь меж работающих на кухне рук. Увидев Фрайпана, приближаюсь к нему и тут же спрашиваю: — Нужна какая-то помощь? — Ты припозднилась, — без особого удовольствия на лице отвечает он, протирая рот со лба тыльной стороной ладони, — Знаешь, почти все уже поели, так что дополнительные руки нам почти не нужны.  — Да? — осознавая, что оплошала, я отвечала с сожалением, переспрашивая. — Тебе же говорили о правилах? Сегодня твой первый день и всё такое, но, судя по всему, утром ты выбрала работу на кухне, я прав? — Фрай вернулся к нарезке овощей, спрашивая меня. — Это правда, — я сказала это не слишком громко, почему-то смутившись. Пока не особо понимала, куда он клонит, но уже в следующую секунду услышала ответ.  — У нас не любят бездельников, — твердо сказал парень, строго посмотрев на меня. После пары секунд затишья, он продолжил, убрав от меня свой пристальный взгляд, — извиняй, но Алби сказал, что не видать тебе обеда, пока не отработаешь его.  Удивление в моих глазах тяжело было скрыть — хотя чему я так поражаюсь? Вполне резонное требование, наверное, уйму времени просидела у себя, даже не заметив. Сейчас я и не думала о еде, но живот предательски заурчал, не оставляя мне иного выбора. Понимающе кивнув главному повару, я поспешила к пруду со стопкой грязной посуды, сложенной в деревянном ящике с тряпками внутри. Признаюсь, на секунду в моей голове пробежала мысль, что такая работа для девушки не подходит. Тем не менее, жаловаться я не планировала — не в том положении, чтобы у меня была такая возможность. Пока мне нужно потрудиться завоевать их доверие. Что ж, думаю, трудолюбие — первый шаг к успеху.