Уходи и не возвращайся 4

Он был победоносным генералом, придворные поэты, девицы из неплохих семей и замужние красавицы в Чуньане хором звали его вторым Юэ Фэем. А Пэй Мин отшучивался, что слова верности вырезаны у него не на коже, а в сердце. В голове своей твердя, что не закончит свою жизнь так глупо. В каком-то смысле вознесение перечеркнуло тот девиз. А потом и вовсе повлекло за собой необратимое: Падение Сюйли. «Служить стране с предельной преданностью» — гласила когда-то надпись. Но Сюйли пало, а генерал Мингуан смирился с тем, что проживёт многим дольше своей страны. В конце концов, он всего лишь солдат. А теперь его преданность в руках владыки Шэнь У. А правящему дому Сюйли он отдал всё, включая собственную жизнь. На земле остались все долги, теперь же, в небесной столице, ничто не связывало руки. Одолженный у кого-то из бойцов меч был неудобен и чересчур легок. Нужно было озаботиться нормальной оружейной, чтобы не оказаться лишённым клинка в неподходящий момент. Собственно, поиски пристойного оружия — желательно с достаточно закалённой душой, чтобы пожелать служить человеку, разок разбившему своими руками собственный клинок — и дали возможность завязать знакомство с несколькими небожителями из числа тех, что служат во дворцах богов войны. Шороху среди них было много — чаще всего судачили о землях, конечно. Занята и уверенно взята под контроль была только обширная территория южнее Циньлина, находившаяся в ведении Цзуйяна — только здесь Мингуана додумались поправить, что речь шла о «подобном солнцу», а не о той похабщине, что ему послышалось. Остро стоял вопрос о том, как безземельные боги войны поделят меж собой то, что севернее гор Циньлина. Там осталось сравнительно немного старых божеств, но много бесхозных земель. Там молились либо мелким местным божкам — иногда трём-четырём разным в пределах одной деревни — либо кому-нибудь вроде владыки Шэнь У. Нередки в таких местах были столкновения небожителей, не поделивших добычу, добродетели или верующих. Преимущество всегда имели те, у кого имелся свиток дворца Линвэнь с указом первого бога войны. Однако среди недавно вознесшихся было немало горячих голов. Они плевать хотели на иерархию и считали, что завоёванное силой принадлежит им по праву. Умудрённые опытом служащие (сменившие, как выяснилось, не по одному сюзерену за время пребывания на небесах) только качали головами. Мингуан так и не нашёл достойного меча — перебивался случайными покупками в мире смертных, подарками или рекомендациями своих служащих. Оружие — что цзяни, что средней длины дао, которыми он неплохо владел — то и дело ломались в руках. А времени заняться целенаправленными поисками достойного оружия всё не представлялось. А Сюйли пало. Сгорело в пламени междоусобной войны, разожжённой вялотекущим конфликтом с Юйши. Теперь оба государства дробились на мелкие княжества, не стесняясь нанимать северных кочевников, от которых их предки когда-то сообща строили великие стены... Пламя войны стихло на краткий миг, сменившись редкими стычками наёмников жужаней с наёмниками хунну. И Мингуан покинул кишевшую последние годы нежитью приграничную зону. Вернулся к Линвэнь, ожидая от неё помощи и поддержки. Но та лишь коротко бросила утомлённый взгляд и махнула, куда положить кипу свежих отчётов. Синяки под её глазами достигли таких размеров, что Мингуан из сострадания и понимания, что её потеря не меньше чем его, отправился прочь. Да кто бы мог подумать, что когда-нибудь повеса и герой генерал Пэй будет возвращаться из своих походов к одной и той же женщине! Да ещё при том жаждать её внимания и участия.   Определённо, служба на небесах плохо на него влияет. И хмыкнув себе под нос, Мингуан отправился вниз, к смертным. Приморские города Сюйли, которым Юйши перекрыла доступ к караванным путям, занялись торговлей по воде. Там, на берегах Жёлтого моря, обменивали на золото специи и камни из далёких земель, а кожа некоторых женщин в местных борделях была черна как сажа. Мингуан развлекался, запуская пятерню в груду то одной пахучей цветочной трухи, то другой, прикидывая, какую красавицу он хочет этой ночью, когда взгляд его зацепился за заморские клинки. Они были короче обычно цзяня, но, судя по отделке, парные. Заточены только с одной стороны, но прямые, а не загнутые как большинство сабель дао... словом, пополнив свою коллекцию разрозненного оружия, Мингуан уже было собрался направиться в бордель к местной синеокой красавице, с кожей такой бледной, что рядом с ней даже белоснежный нефрит сомневался в своей безупречности, как в голове раздался голос: — Генерал! Вам следует явиться на общее собрание через шичэнь. — Линвэнь по духовной сети звучала ещё отчаяннее, чем до того. Пэй Мин с сожалением зажал подмышкой ларец с оружием и потащился в подворотню потише: там можно будет подняться на небеса без лишнего шуму. — Господин, заходите ещё! — прокричал ему вслед щедро одарённый золотом торговец заморскими ценностями. А генерал уже поднимался по бесконечной лестнице дворца Шэнь У. Ларец неудобно оттягивал руку. Очень нужен был в такой момент безразмерный мешочек вроде того, что таскал с собой повелитель грома. — Наконец-то вы вернулись, генерал! — тут же раздался её спокойный голос из-за спины. Мингуан сбавил шаг и обернулся: она уже практически догнала. На этот раз не было летящих рукавов или тяжёлого шёлка. Тёмное боевое ханьфу с минимальной отделкой, маленький мешочек на поясе, тугой узел мужской причёски на затылке, полностью оголявший шею. Ничего общего с той придворной красавицей, что кокетничала с генералом Пэем в прошлый раз. — Вы... — Позвольте помочь с вашей ношей. — она ловко перехватила дурацкий ларец и прежде чем Мингуан успел среагировать, загнала его целиком в цзянь-кунь на поясе. — Сегодня ваш день, не стоит встречать его с дурацкими неудобствами, которых можно избежать. И она улыбнулась — так же призывно и вместе с тем спокойно, будто бы наперёд знала о том, что ждёт их на экстренном совещании... они поспешили наверх рядом, проглотив неуместную с её стороны заботу по отношению к нему. Оказалось, что это не просто созыв богов войны. Это внеплановое всеобщее собрание. Пятеро повелителей стихий стояли вдоль одной стены, напротив них замер единственный удельный владыка Цзуйян. Остальные же безземельные боги войны как и Мингуан толпились в конце зала, вынужденные толкаться между разношёрстными чиновниками средних небес. Они пришли к самому началу. Владыка спустился с трона, вознесённого над залом на высоту трёх чжанов. За его плечом моментально появилась Линвэнь в мужском обличии. Толкаться было душно. К тому же тут приходилось постоянно следить, чтобы никакой мелкий настырный служка не посмел пролезть вперёд тебя. Мингуан со вздохом покосился на повелителей стихий — сегодня присутствовала даже Госпожа Юйши Хуан. Хотелось подняться выше, чтобы занять места меж высшими чинами и не нюхать кровь, копоть и чужой пот в перемешку с тошнотворными благовониями. Владыка взмахнул рукой — шорох пополам с гулом голосов стих: — Приветствую совершенных владык и служащих средних небес. Сегодня, в день когда завершился очередной долгий конфликт между смертными, мне отрадно собрать вас здесь. Я считаю, что мы должны отреагировать на события соответствующе: закрепив северные территории, включая прежние земли ныне переставших существовать, — тут владыка словно бы сделал ударение, — государств Юйши и Сюйли. Бывшая шестнадцатая принцесса не дрогнула. Мингуан же почувствовал, как болезненно выпрямляется спина. Небожителем становишься окончательно, когда рвётся последняя связь с миром смертных. А владыка между тем продолжал: — Среди вас, вне всякого сомнения, множество достойных мужей, однако место владыки севера, по единогласному мнению ближнего круга, — тут Цзунь У обвёл взглядом шеренгу богов стихий, — будет отдано Пэй Мину, совершенному владыке Мингуану. Ноги сами сделали шаг вперёд. Кто-то из рядом стоявших зазевался и не успел посторониться. Генерал Пэй продирался вперёд, не обращая внимания на оттоптанные ноги, разодранные шёлковые рукава и возмущённое шипение в спину. Владыка же терпеливо ждал. Затем, когда толпа всё-таки подалась в стороны и путь перед Пэй Мином расчистился, Цзунь У обернулся к Линвэнь и что-то шепнул. Та ловко извлекла из воздуха приличных размеров ларец. — Принятие титула удельного владыки — большая ответственность. — заговорил владыка. Пэй Мин же, призывая воспоминания о дворцовом этикете, с ненавистью подумал, что придётся преклонять колени. От одной мысли становилось дурно. Владыка же заметил слабое движение и улыбнулся. — Я не царь на небесах, чтобы требовать поклонения. Всего лишь первый среди равных. Ты же сейчас принимаешь по заслугам место по правую руку от меня. Второе на небесах. Линвэнь открыла ларец. Золотые наплечники с иглами, похожими на хищные клювы, огромные и литые. Вне всякого сомнения — не просто церемониальный доспех, но ещё и артефакт. — Примешь ли ты эту ответственность? — Я принимаю, Владыка. — Пэй Мин смотрел прямо в серебряные глаза перед собой. Цзунь У едва заметно взмахнул рукой, а затем поднял один из золотых артефактов, на второй же легли, к удивлению Пэй Мина, тонкие руки Повелителя Грома. Под ними оказался тёмно-синий плащ цвета ясного летнего вечера. Его встряхнула и расправила на весу сама Юйши Хуан. Правый наплечник владыка закрепил сам. Кожаный ремень пересек накрест грудь. Жёсткие пальцы затянули пряжку. Второй ловко приспособила Повелитель Грома. А потом — Пэй Мин едва не вздрогнул от практически невесомого прикосновения — на плечи лег плащ. Владыка удовлетворённо кивнул, и генерал Пэй — теперь уже совершенный владыка Мингуан, удельный бог войны севера — повернулся к вдруг зашумевшей пёстрой толпе: там любопытные из задних рядов лезли едва ли не на плечи впередистоящим. — Займите ваше место, генерал, — тихо проговорила Линвэнь за спиной. Пэй Мин отошёл вправо, составив компанию молчаливому Цзуйяну, похожему больше на статую самого себя, и оказался как раз напротив Повелителя Грома. Владыка Цзунь У заговорил о делах насущных, но мысль упорно не желала цепляться за слова. Глаза повелителя грома отвлекали. Первый раз взглянув на неё, генерал Пэй отмел саму идею крутить с ней что бы то ни было как глупую. Где он — а где эта замарашка. С казарменными манерами, неправильными, противоестественными для женщины амбициями и... вот. А теперь она смотрит так. А ещё воспроизводит для него — Пэй Мин был практически уверен, что если кто-то и мог убедить владыку устроить всё это, то только она — старый ритуал вступления в должность, перенятый северянами от хунну. Он вспомнил глупую мысль, посетившую его при прошлой встрече. Женщина и друг в одном флаконе. Нелепость. Она всего лишь женщина. Женщина, пытающаяся привлечь внимание всеми доступными ей способами. Не первая и не последняя в его послужном списке. Хотя, что уж тут отрицать, изобретательная. Но конечная цель всего этого... Пэй Мин сладострастно улыбнулся, разглядывая её в упор. Играет с огнём, значит, знает, чего хочет. Повелитель Грома не пыталась жеманиться или смущаться, отводить глаза. Смотрела так же прямо. Ждала конца собрания, чтобы продолжить беседу. Когда закончили разбирать мелкие дрязги безземельных богов войны, когда обсудили слухи о Красном Бедствии, о Лазурном фонаре и о не так давно выплюнувшей очередного непревзойдённого горе Тунлу, настала очередь приближённым отчитываться. Речи повелителей земли и дождя Мингуан благополучно пропустил, развлекаясь переглядываниями с повелителем грома. Но когда дело дошло до давешней незадачливой «красавицы», принявшей ради приличия на собрании мужской облик, пришлось отвлечься. Речь повелителя ветра лилась как горный ручей на перекатах — в ней был и смех десятков красивейших танцовщиц, и плач почтенных матрон. Можно было заслушаться, если бы при этом острый язык не жалил как змея из-под тишка. — И, да простят меня присутствующие здесь за нескромность, но я не могу молчать. Речь касается неподобающего поведения, переходящего за рамки принятого в приличном обществе. Где вообще видано, чтобы небожитель опускался до того чтобы, уж простите меня за грубое выражение, сношаться со смертными? Или — от отчаяния и тоски, которые не в силах утихомирить такие презренные утехи — заигрывать, не побоюсь этого слова, со своими же коллегами! Склонять к разврату и, — и Пэй Мин мог поклясться, что паршивец стрельнул в его сторону глазами из-за беспокойного веера, — предлагать половинку персика? В последнем восклицании звучало отчаяние оскорблённой невинности, и Пэй Мин бы оценил ораторское искусство, если бы сей манёвр не был бы направлен против него. Повисла какая-то странная, как бы задушенная тишина. Потом в толпе поползли шепотки, а потом... вперёд выступил последний в шеренге повелителей стихий. Голубо-белые одежды струились, а закрытый веер в руках он держал как чиновник свою нефритовую пластинку. — Прошу прощения у почтенного собрания за глупость Цинсюаня. Я не научил его должным манерам. Особенно это касается пристрастия к плохим шуткам с неприятными последствиями. — небожитель прикусил губу, поморщился и быстро бросил взгляд голубо-зелёных глаз на Пэй Мина. Тот хмыкнул, оценив миролюбие. Младший брат Ши капризно поджал губу и не стал больше выкаблучиваться. Кто хотел услышать, те и так всё прекрасно поняли. Старший Ши говорил коротко и по делу — про морскую торговлю, про речные порты и полную неустроенность оставленных предыдущим владыкой вод дел. Судя по разговору — старший Ши был матёрый торгаш, и вскоре крестьяне и горожане рисковали разориться на талисманах и благословениях из его храмов. Последней вперёд выступила Повелитель грома. Пэй Мин осознал, что пялится как глупый мальчишка ей в рот. И о чём именно шла речь — его совершенно не волновало. Просто он поймал себя на давно уже неиспытанном интересе. Это дорого стоило. И в то же время иногда в ней мелькало что-то разрушавшее иллюзию. Словно шипящая нота в игре флейтиста. Вот как сейчас — что-то в говоре настораживало, щекотало натренированное годами службы чувство опасности. Но вот она закончила говорить — и вместо того, чтобы просто вернуться на своё место, бросила долгий взгляд. Такой, какой обычно обещает яркую страсть и смущённое желание ответной ласки. Пэй Мин зажмурился, предвкушая — и даже на секунду замешкался, прежде чем сделать шаг вперёд и начать собственный доклад. После него говорил Цзуйян — споро и по-военному. Он был странный — держался особняком от других богов войны и по слухам завистников спал и ел со своим луком, предпочитая сверхурочную работу вину и обществу красоток. Знакомство с ним Пэй Мину за прошедшие годы свести так и не довелось — так что он уже махнул рукой. Мало ли чудаков на свете? Он не обязан всем им нравиться — будь они хоть трижды обласканы солнцем. А теперь под его рукой не меньшие территории. Собрание кончилось. Небожители расходились неспешно, многие из них сбивались в группки и продолжали толпиться во дворце Шэнь У. Пэй Мин же ловко поймал под локоток удачно и ни разу не случайно подвернувшуюся Повелительницу Грома и двинулся к дверям. Только на пороге затылок пронзила тупая боль, словно бы от тяжёлого взгляда в спину. Пэй Мин оглянулся, но не понял, кто это мог бы быть, на возвышении, где до того стоял владыка, застыл только безразличный генерал Цзуйян.