Formula 3

      Наманикюренные пальцы исправно бегают по клавишам клавиатуры. Короткие клики слышны на всю библиотеку, в которой уже находится ни души — лишь редкие дуновения ветра сопровождают хоть какую-то жизнь в пыльные залы. Рядом — холодный кофе, вейп с виноградной жижей и недоеденный онигири. Впрочем, сурово и сыто.       Мегуми всматривается в цифровые буквы, проверяя свеженапечатанный абзац на предмет ошибок: сверяет с информацией с форумов, новостей, вики, трансляций. Поправляет очки Office Siren, ощущая, как глаза неприятно слипаются после 4-х часовой непрерывной работы, тянется руками вверх, стараясь размять напряженную спину. Болезненный стон разрывает тишину, пока девушка наконец сохраняет документ, довольно улыбаясь.       Мегуми Фушигуро — отличница, активистка и одна из самых перспективных студентов факультета журналистики престижного университета, у которой английский выучен на твердый С1. Учась на последнем курсе, ей одной из первых выдают свободные темы для статей, а также спонсируют ей поездки, чтобы девушка лично собирала информацию из первоисточников, разговаривала с медийными личностями, брала интервью, участвовала в трансляциях и публиковала материал на известных сайтах от лица университета. Ее миловидное лицо с довольно дерзкой подачей новостей сильно притягивает множество людей — и Фушигуро использует это по максимуму, о чем свидетельствуют ее успехи и уже какая никакая узнаваемость в определенном кругу общества.       Ее последняя на данный момент тема для статей — автогонки. И, учитывая сильную популярность фильма «F1» с участием Бреда Питта, Мегуми не могла не воспользоваться случаем писать именно о Формуле. Шум мощных двигателей, дорожная пыль, запах горящей резины и невероятная скорость — все это будоражит до самых кончиков пальцев, что получается прочувствовать даже через большой экран в кинотеатрах, хоть это и явно малый процент реальных ощущений.       Фушигуро уже напечатала около десятка статей по Формуле-3, предвкушая ее будущую поездку летом и частично осенью на саму гонку. Уже все забронировано и оплачено. Увидеть финал этого сезона вживую, своими собственными глазами — ее мечта уже на протяжении нескольких месяцев, ради которой она работала не покладая рук. Подобная возможность наверняка поднимет ее узнаваемость в несколько раз.       Огромное количество машин, техник, стратегий, нюансов, гонщиков. Куча сплетен, информации и обсуждений.       Как-то профессор ей сказал:       — Если хочешь попасть на Формулу, то можно выбрать один из нескольких путей: либо отдаешь себя автогонкам, ведешь блоги, аналитику, статьи и следишь даже за местными матчами, либо договариваешься с пиар-отделом на стажировку. Конечно, для этого потребуется портфолио, где будет ясно видно, что ты интересуешься гонками, а не косметикой Dior — и только после этого тебя рассмотрят на возможность попадания Формулы в виде журналиста.       — Какой самый простой путь?       — Поднимай спортивную аналитику, начни вести соцсети, блог, пиши для мелких СМИ. После первых успехов можно получить аккредитацию, а затем и доступ в мир Формулы. Дальше — рост репутации: ты уже не будешь брать интервью у других, а у тебя их станут брать.       Мегуми — настырная. Скажешь «надо» — она уже в деле, даже если задача кажется невыполнимой. Ее университет ковал не просто репортеров, а интеллектуальных снайперов — тех, кто умеет целиться в самое ядро проблемы. Автоспорт — это сначала про деньги, а потом про скорость. Мегуми прекрасно этот мир знает — и это уже половина успеха.       Задание было простым: докопаться до сути. Гонки: трассы, тактики, секунды слитые на поворотах; тачки: как стирают резину до кровоточащего корда; гонщики: их амбиции, страхи, грязные договоренности. Для идеальной картинки еще нужно найти определенный триггер, который она будет постоянно обмусоливать помимо всего происходящего на Формуле. Гонщики — это не только про профессионализм за рулем, но и про жизнь вне софитов.       И Мегуми действительно зацепил кое-кто. Тот, кто смеется в камеру, кто вне трассы рассекает на машине дороже годового бюджета ее университета. Тот, кто не вписывается ни в какие существующие рамки.       Один из гонщиков. Быстрый, маневренный, вызывающий, двадцативосьмилетний, отлично показавший себя на Формуле-4. Он находится под спонсорством Red Bull. Из Америки. Его внешний вид вызывал желание покурить план, попасть в тяжелейшую аварию или напасть, как на итальянский десерт. Показывает бешеные результаты, сравнимые с настоящими гонщиками, у которых это передалось с молоком матери. Мегуми замечает его — Сукуну Ремена — и понимает, что он проигрывает больше, чем выигрывает. Его гонки сначала начинаются прекрасно, его коэффициент выигрыша перевешивает поражение, однако все портится на повороте — Сукуна удивительным образом решает либо съезжать с трасс, либо нажимать тормоз, когда тормозить категорически нельзя.       Его костюм — лоскутное полотно для рекламы. Каждый логотип — цена, которую он платит за место в гонке.       Его машины — звери, которых загоняет до смерти. Резина горит, металл стонет, но он продолжает давить газ в пол.       Его результаты — парадокс. Практически каждую гонку лидирует, но на финальных кругах решает сделать ротацию в виде резкого проигрыша. Снова и снова. Одну гонку за другой.       Прямое попадание в яблоко раздора.       Мегуми сидит неделями, ночами, кофе за кофе, читая и изучая даже его положение в болиде. Телеметрия занимает ее сутками — каждый сброшенный километр в час на последнем круге. Положение в кокпите — как он буквально откидывается перед финишем. Шлем — безупречно чистый. Его улыбка — яд, неискренность, позерство. Нулевое разочарование проигрышу.       Сукуна популярен в Формуле-3 и даже Формуле-2, которая ему открыта без проблем. Его обожают, на него ставят букмекеры, за ним охотятся спонсоры. Он — главный триггер эмоций в автоспорте среднего эшелона: кто-то видит в нем чемпиона, кто-то — умелого провокатора.       Мегуми пишет о нем жирную статью, ставя под сомнение его честную игру и дает прозвище — «звезда малых лиг», где всегда меньше проверок и больше махинаций; его спонсоры дают на пятнадцать процентов больше за каждый проигрыш к следующему гонорару. Ее блог рвется не от просмотров — от комментариев людей, что напали на нее.

***

      — Когда я тебе говорил про блог… — крутит руководитель ручку, глядя на экран с аналитикой Сукуны.       — Послушайте… Он проигрывает ради денег, и я одна это вижу? — Мегуми скрещивает руки на груди, бросая взгляд на монитор.       — Мегуми, я не пытаюсь тебя сейчас ругать, так как ты популярнее меня! — смеется громко Годжо, по совместительству, ее руководитель, — Я имею в виду, твой пост про Ремена… он и правда вызвал резонанс. Я, конечно, знаю, что ты упрямая, но я не думал, что ты начнешь копать под самого «неудачливого» гонщика.       — Теперь, как выяснилось, все намного глубже, не правда ли?       — Так точно. Ты вскрыла слишком глубокие гнойники, правда, что теперь будем делать с этим?       — Что должен делать любой журналист.       — Раздуть это до небес?       — До адских глубин.

***

      Когда начинается новая гонка, Сукуна не меняет своей тактики: первый круг — агрессия чистой воды, обгоны на грани аварии и дисквалификации, за три круга до финиша — лидерство, финишная прямая — сброс скорости ровно на 0,3.       — Старт чистый, держи третью позицию, — голос механика в наушниках.       — Вижу. Жду их ошибки.       Двигатель воет, как зверь на цепи. Семь тысяч с половиной оборотов — клетка открывается. Сукуна не видит ничего, кроме трассы, асфальта, собственных рук на руле. Слева — его голубой болид, справа — отбойник. Бортовая тень мелькает в зеркале — почти близко, нет, даже слишком близко. Сукуна сбрасывает газ: пусть все думают, что он дрогнул. Он, походу, слишком умный для Формулы-3.       — Тормоза уже пятьсот восемьдесят градусов, Ремен.       — Я в курсе, — бросает он и специально затягивает торможение перед третьим поворотом. Шины визжат протестом.       На седьмом круге переднее антикрыло дрожит в потоке воздуха.       На обгоне он тормозит — дохуя хотят.       — У тебя уже трещит стабилизатор и горят шины, — говорит механик в рацию. — Прекрати тормозить в последний момент.       Сукуна игнорирует, начиная предпоследний круг. Вход на сто восемьдесят километров в час. Температура шин — девяносто восемь. Скоро начнут плавится, но ничего. Ему за этот проигрыш пообещали уже не пятнадцать, а двадцать процентов.       — Ты теряешь время во втором секторе. В чем дело?       — Ветер сменился. Машину тянет вправо.       — Чушь. У всех одинаковые условия.       Сукуна знает: он — без тормозов. Ему ничего не стоит игнорировать механика в радиопередатчике. На дисплее уже красным всплывают предупреждения, что резине максимально хуево. Правда, ему насрать. Сукуна смеется на механика, ведь, кажется, правду знает только он: он вообще мог бы не тормозить.       Он тогда бы выиграл. А это не входит в планы.       0,3 секунды — и этого достаточно для второго места и двадцати процентов к зарплате.       В боксах он снимает шлем, вытирает сухой лоб. Розовые волосы торчат в стороны. Механик смотрит на него с немым вопросом, на что хватает совести только пожать плечами:       — Говорю же — ветер!       Сукуна скалится хищным зверем непроизвольно, и только еле касается плеча мужчины, когда проходит мимо, на выход. На языке неприятный осадок — словно пыль или грязь — отчетливое напоминание о том, на какое дерьмо променивает вкус победы.       Церемония вручения наград проходит в адском пекле. Голову печет, а в ушах гул от шума толпы, журналистов и счастливых криков команды победителя. Он стоит рядом, бок о бок, на чуть более низком пьедестале, и тупо втыкает стеклянным взглядом где-то меж людей, не реагируя на кубок руках. Есть только ненавязчивое желание как можно поскорее съебать и вызвать красотку к себе на дом, чтобы полученные проценты хоть как-то окупились в быстром серотонине.       Он только улыбается, имитируя довольство, чтобы никто лишних вопросов не задавал.       Периферическим зрением замечает смольную макушку. Бля, почему выглядит так знакомо?       Ярко-зеленые глаза, строгий костюм, пропуск журналиста на шее. Ей не мешает толкучка и противные женщины, которые пытаются засунуть ее обратно. Девчонка пробирается через толпу и берет интервью у победителя, поправляя неловко выбившиеся пряди волос от легкого ветра.       Вспышка веселья заменяется вспышкой злости.       Сукуна ее вспомнил. Да, ты.       До него сплетня дошла совсем недавно: «На просторах интернета появилась ошеломляющая статья, раскрывающая всю правду о грязных трюках Сукуны Ремена» или типо того. FIA явно этим уже заинтересовались и зуб на него точат, если он экстренно что-нибудь не предпримет — точнее, его менеджер, но это уже детали.       Ему, в принципе, всегда было похуй. Но его очевидно передернуло, когда какая-то малявка решила, что у нее есть достоинство попробовать его толкнуть в яму. Передернуло то ли от накатившей ярости, то ли от безумного веселья — насколько она должна быть не в себе, чтобы действительно попробовать провернуть нечто подобное?       Мегуми ловит чужой взгляд на себе, как предчувствуя — в ее глазах секундный огонек азарта, а после она снова возвращает все свое внимание победителю, более не смотря на лжеца.       Искра поджигает бензин — Сукуна моментально вспыхивает.       Это она его кличит лучшим из проигравших. Это она анализирует каждую новую гонку, одной из первых выкатывая пост о его прокате. Это на нее набрасываются люди, как стервятники, и спамят ей гневные комментарии о том, что он на подобные грязные игры не способен.       Делать нехуй и поэтому лезешь в чужой бизнес?       После награждения Сукуна вылавливает момент и хватает ее за плечо, пока девушка спешит за толпой, чтобы успеть посмотреть боксы изнутри хотя бы одним глазом. Вблизи ее кожа фарфоровая, а аромат духов Chanel Chance будоражит чувства с самого дна сознания. Мегуми зависает, когда главный персонаж ее популярности стоит на расстоянии иголки.       Мегуми понимает: на нем чертовски, сука, охуенно сидит гоночная экипировка.       — Итак, — он явно старается подобрать слова, чтобы из его рта не вылетела какая-нибудь херня, которую журналистка, скорее всего, обязательно где-нибудь да вставит в своей статье. Опускает взгляд, всматриваясь в пропуск с ее фотографией, держа дружелюбное лицо, как может, — Фушигуро. Очень приятно.       Мегуми не удивляется и не дергается — как будто только этого и ждала.       — Снова второе место. Какой ценой?       Голову склоняет, оголяя тонкую шею, подставляясь под хищника, совершенно не боясь, лишь проявляя энтузиазм.       Сукуна только бровью ведет.       — За разглашение недостоверной информации может прилететь нехилый штраф. Проверять информацию надо у первоисточников, а не через вики. Обвинять меня в продажности — некомпетентно, не находишь?       Он идет напрямую, не желая сюсюкаться с «молодыми талантами». Все журналисты, а особенно молодые — крысы, которым как можно скорее нужно показать границы дозволенного.       — Вы знаете о моем блоге? Я могу этим гордиться? — девушка щурит глаза в немом смешке, не реагируя ни на одну манипуляцию — ни физическую, ни моральную, — Простите, но я не задаю вопросы вторым местам — я здесь на практике с университета, у меня не так много времени. Сами понимаете, мой куратор хочет от меня только качественный контент. Если вы выиграете гонку и, наконец-то, не будете отдавать победу и славу ради легких денег по контракту — я с радостью с вами поговорю. Тогда FIA не выкинут вас из состава — одни плюсы, правда?       Что, прости?       Мегуми улыбается мило и невинно, как очаровательный ангел.       Зеленые глаза прожигают дыры.       Какая все-таки умница, сразу поняла, что к чему. Крутит и вертит им сейчас так, как ей вздумается. У Сукуны в горле застревает злобный смешок.       Ему явно стоит более детально узнать, что именно Мегуми строчит в своих многочисленных соцсетях, а не только со слов его команды.       — И, убери руку, пожалуйста. Я спешу.       Он бы мог ее прижать деньгами. Обрушить крохе карьеру, не подпускать к гоночным трибунам, превратить все ее долгие старания в абсолютное ничего. Он не знает, что конкретно его останавливает. Такого опыта у него еще не было.       Сукуна сдерживает смех. Это пиздец как интересно.       Мегуми легко скидывает ладонь со своего плеча и с довольным видом догоняет людей, будто только что произошло абсолютно целое ничего. Будто ее руки не тряслись.

***

      — Да ты неадекватная!       — Знаю.       Фушигуро пишет статью прямо во время видеозвонка с подругой, прослушивая запись с микрофона и просматривая свои телефонные заметки. У нее — ночь, огни мегаполиса, просторная мягкая кровать в номере отеля и боль в ногах, у Нобары — ленивый домашний день и яркое солнце в окнах ее квартиры. Рыжеволосая в перерыве от работы делает себе маникюр, прежде чем вернется обратно к разработке кода, все еще не подбирая слов после услышанного.       — Ты буквально взяла на слабо мужчину, который, если захочет, прервет всю твою начинающуюся карьеру парой слов, потому что ты лезешь туда, куда не нужно. Еще и нахамила!       Мегуми думает лишь о том, что больше никогда не пойдет на гонки в какой-либо другой обуви, кроме кроссовок.       — Ой, да хватит. Я просто была честной. Он же ничего не сказал в ответ.       Ее подруга показательно вскидывает брови.       — Я за правду? А даже если получится так, как ты сказала — всегда можно переделать документы и просто больше никогда не соваться в гонки, чтобы меня видно не было. Не смогу пролезть в мировые СМИ — так приземлюсь где-нибудь и освоюсь. Даже в той же Японии.       И все-таки, если начистоту, ей действительно было страшно в моменте. Глаза напротив, в которых две бездонные ямы налились холодной кровью, начинали медленно закипать, из-за чего в горле моментально пересохло. Большой зверь загнал в клетку кролика, а после добровольно отпустил — Мегуми спасли ее быстрые ноги и, кажется, слишком удачное стечение обстоятельств.       — В общем, дорогая моя, — вздыхает Нобара и приближает камеру к лицу. — Ты на его территории, находишься на гонках, где есть он, и ни ты, ни я не знаем, как в дальнейшем он отреагирует. Никто не любит журналистов. Особенно таких, как ты.       — Переживу, сестра, — Мегуми щелкает по вкладке, сохраняя документ. На экране — черновик статьи, фотографии Сукуны. Краткое описание сегодняшней гонки, которую она смотрела уже не по трансляции, а вживую, — У меня есть неделя до следующей гонки, и еще пара дней до перелета. Я слышала, что тут будет дрифт шоу с бесплатным входом на огромной парковке, — у Кугисаки моментально округляются глаза.       — Зачем?       — Я хочу развеяться.       — Сиди, блять, дома!       — Я никогда не была на дрифт-шоу. К тому же, это же не Формула. Там его не будет!       — Ты только что выложила разоблачение, а теперь идешь туда, где будут его дружки, коллеги, фанаты…       — Он презирает дрифт. Считает его «цирком для нищебродов».       — Это не делает тебя неуязвимой! — Нобара ставит красный флакон. Мегуми невозмутимо скрещивает руки на груди, показательно корча лицо, — Ладно, ты все равно пойдешь, упрямая… Бери с собой перцовый баллончик.       — Он всегда в сумке.

***

      Перед последней гонкой Сукуна листает на своем телефоне ее блог, затянувшись сигаретой. Дым стелется сизой пеленой по экрану, смешиваясь с голубым дисплеем. Он в моменте охуел до мурашек.       Расшарила каждого спонсора — не просто логотип, а клубок связей, закулисных сделок и серых схем.       Расшарила каждую гонку — не просто результаты, а точные моменты, где сбрасывал газ.       Расшарила его биографию. И обожание больших денег, обжигающее, как пламя.       Сукуна читает все, от начала до конца — от ее профиля в Instagram до комментариев под рилсами с мнениями о «разоблачении» — и понимает, что она стоит того.       Он удивительным образом запоминает ее образ, глаза и фигуру, даже когда она отшила его и показала, где его место. Как азартно она грызет правду, словно кость, как случайно выдала секреты стажировки, как тараторит, захлебываясь словами, и хлопает ресницами, словно крыльями бабочки. Сукуна усмехается: скорость — его стихия, но Мегуми, кажется, его догнала давно.       Открытая парковка начинает медленно гудеть с толпой, как разъяренный улей. Пространство освещают фары и уличные фонари, а вокруг него большое количество действительно красивых людей. Он — на дрифт-шоу. Его машина — BMW M5 Competition. Его машина — продолжение его характера.       — Все нормально с ней, — лепечет сбоку его механик из дрифт-прошлого, — Если появится противник, не боишься спугнуть его своей «семейной тачкой»?       Сукуна выдыхает дым, наконец-то опираясь на свой автомобиль.       — Мне припомнить, кто в прошлый раз слил тебе масло на первом же вираже?       — Так ты ее в красную зону крутишь, будто у тебя движок на запчасти! — хлопает по капоту.       — Она любит, когда ее рвут, — ухмыляется.       Сукуна слышит этот запах горячего асфальта, бензина и шашлыка из ближайшего фудтрака. Чувствует, как сердце бьется в висках, как предстоящее шоу поднимет его адреналин до небес, как машина ни разу не подведет. Толпа начинает сходиться — фанаты, девушки, бывшие соперники. Все пять чувств на пределе.       Когда он садится за руль, его мотор рычит, а выхлопы звучат, как выстрелы. Кожаное сиденье слегка вибрирует под ним, а руль в ладонях отдает тактильной памятью сотен гонок. Сукуна приоткрывает окно — ярко крашенная студентка тянет ему силиконовые сиськи и маркер для автографа.       — Автографы оставляю только на гоночных костюмах, — его голос звучит, как скрежет тормозных дисков.       — Ремен, пожалуйста.       Проводит одну черную линию — от ключицы до декольте.       Когда размалеванная девчонка отходит, Сукуна еле успевает закрыть окно — среди возбужденной и яркой толпы он замечает ее. Да, ее. Брюнетку с зелеными глазами и странным напряжением, которое отдает ее тело. Как она не смотрит на него, как смотрит девчонка с силиконовыми сиськами; как она читает каждый его микрожест, что бы он не придумал; как глубокая затяжка не остается без ее внимания. Ее взгляд — прикосновение раскаленного металла.       Последний клуб дыма смешался с выхлопными газами, когда Сукуна резко газует. Толпа с визгом расступается, и вот уже его открытое окно — прямо перед ней. От Мегуми не пахнет сексуальностью или возбуждением — холодной, пронизывающей до костей провокацией. На ней, на этот раз, обтягивающая одежда, прекрасно подчеркивающая ее талию и бедра.       Сукуна смотрит на нее — Мегуми смотрит на него.       Внутри нее что-то сжалось. Его взгляд, так рядом, так близко, в ебучей BMW, заставляет ее глотать камни, а не слюну. Изучать Сукуну — одно, но видеть его вживую в своей стихии — другое.       — Ты же презираешь дрифт, — начала она, обвиняя его.       Сукуна на факт промолчал и посмотрел исподлобья: да, зайка, ты слишком много уже знаешь.       — Больше не на вы? — бросил он, до конца открывая окно. Чтобы лучше видеть и слышать.       — Мы в неформальной обстановке.       — Ты следишь за мной до такой степени? Я начинаю переживать, Мегуми.       — Я не знала, что ты здесь будешь. Я пришла поесть, попить и расслабиться.       Ну да, конечно, верим.       — Мне позировать? — он небрежно откинул руку на край окна, демонстрируя накачанные предплечья, покрытые тонкой сетью вен и татуировками.       — Не волнуйся. Я знаю все твои позы, — Мегуми знает, как с ним нужно разговаривать, — Особенно ту, где ты специально снижаешь скорость перед поворотом...       — Сколько тебе за меня заплатили?       Мегуми от вопроса поперхнулась, но виду не подала.       — Нисколько.       — Не пиздеть. Я уверен, что ты — заказная крыса, а от выплаты ты себе купишь виллу в Монако. Или мечтаешь попасть в Red Bull?       Мегуми не отступила ни на шаг. Глаза сузились, в них вспыхнуло что-то опасное.       — Если бы ты действительно видел меня насквозь, — прошептала она, — то понял бы, что никакие деньги не заставят меня врать. С первым разоблачением, дорогуша, — Мегуми скалится белыми зубами.       Сукуна рассмеялся — низко, хрипло. Вытянулся через окно, не сбрасывая газ.       — Покажи, что ты умеешь. Пусть толпа скандирует больше тебе, чем кому-либо.       Он демонстративно одной рукой сдает назад и влетает в первый же поворот в идеальном контролируемом заносе.       Ты везде. Даже здесь, не в своей стихии.       Его BMW рычит. Первый поворот он берет с перегазовкой, задняя ось уходит в контролируемый занос. Резина горит синим дымом, смешиваясь с выхлопами. Но неожиданно — вызов. Из толпы выезжает ярко-красный RX-7 и подрезает его. За рулем — пацан лет двадцати, но глаза горят тем же огнем, что когда-то горели у самого Сукуны.       Мегуми начинает запоминать и смотреть на шоу, которое действительно завораживает. Ее пять чувств дрожат не от страха, а от адреналина, пульсирующего в крови. Асфальт под ними блестит как зеркало, отражая вспышки фар и неоновых огней. Красный RX-7 и черная BMW сплетаются в танце, оставляя за собой шлейфы дыма. Горящая резина и мерзкий звук, громкая музыка, пряный аромат дыма — Мегуми вдыхает все не только через нос, но и через кожу, волосы. Она ловит себя на том, что хочет запомнить этот момент, вдыхая как можно глубже. Где-то даже умудряется лаять собака.       Ветер цепляется за ее одежду, холодит кожу. Мегуми внимательно смотрит за черной BMW, понимая: Сукуна не сбрасывает скорость.       Он входит в контролируемый занос — жопа его черной тачки проносится опасно близко мимо толпы, мимо Мегуми. Она чувствует, как горячий поток бьет в лицо, как крошки асфальта цокнули по ботинкам.       Просто пиздец.       Он абсолютно контролирует собственную машину, ситуацию и ее внимание…       Мегуми выдыхает. В клубах дыма еле различимы фары и противоположная сторона толпы, которая скучковалась в круг, как живой организм.       Смертельное танго сплетаются в центре. Звуковая какофония будоражит ближайшие три улицы.       Резкий поворот руля в сторону поворота, правая нога бьет по газу, задние колеса теряют сцепление. Левая рука перехватывает руль в положении «без пятнадцати три», пальцы правой играют с газом — микроподергивания, — левый мизинец подруливает, компенсируя избыточную поворачиваемость.       Сукуна знает, что делает.       Руль резко выравнивает, газ утапливается в пол, корпус прижимается к боковой поддержке сиденья — черная, как битум, BMW, вылетает из дымового облака первой. Задние фары горят, как глаза хищника в темноте. RX-7 отстает, но не сдается — пацан за рулем ухмыляется, будто и не думал побеждать. Толпа взрывается скандированием Сукуны и громкой, пьяной музыкой.       Он не смотрит на толпу, фары его машины не смотрят на толпу — они смотрят на нее.       Мегуми зависает на том, что видела своими глазами. Пальцы на руках стали влажными, а от адреналина колотится сердце громче, чем моторы на стартовой линии.       Сукуна сигналит, заставляя толпу рассосаться — и газует прямо на Мегуми, заставляя ее уже от страха податься назад: машина разворачивается на нее боком, останавливаясь в сантиметре от ее ног. Горячий воздух дисков бьет по ногам. Дым окутал ее, как саван.       Ремен выходит из машины. Захлопывает дверь. Его глаза безошибочно целятся в нее.       Мегуми понимает, что Сукуна знает, насколько он чертовски, сука, хорош. У него нечеловеческие способности в вождении.       — И где твоя еда и напиток?       — Мне не до этого, — ловят с поличным.       Он смеется. Потом наклоняется, чтобы было лучше слышно.       — Я подхожу под твои условия? — тихо, четко, как выстрел.       — Ты хочешь, чтобы я взяла у тебя интервью?       — Давно пора.       — Напомню, если забыл: я не беру интервью у второго места.       — А сейчас что было? — вздернул бровью.       — Займи первое место на Формуле — и будет тебе интервью.

***

      Мегуми не дает ему свой номер телефона, твердо и нагло стоя на своем. У Сукуны уже под ложечкой сосет от немого ожидания, поскольку через личные сообщения в Инстаграме ее рабочего аккаунта достучаться тоже невозможно. Ее свежевыложенный пост с его фотографией еще сильнее подначивает к тому, чтобы нарушить условия контракта.       «Сукуна Ремен и *** сейчас имеют практически равное количество очков с разницей всего 3 очка в пользу второго! Пусть Сукуна и занимал только вторые и третьи места, система оценивания гонок, командная работа и нестабильность его противников позволили ему подойти настолько близко к победе. Кто же в итоге сможет подтвердить настоящий титул лидера и доказать миру, что способен на большее — взобраться на ступень выше? Следующая гонка завершает сезон Формулы-3, а значит, один из них сможет перейти в Формулу-2!»       Если он выиграет, значит, придется ебашить и попрощаться с легкими деньгами. Он больше не сможет хвастаться своей стабильностью и намеренно проигрывать только оперившимся птенцам.       Команда с изумлением наблюдает за тем, как Сукуна с самого утра решает использовать все имеющееся спортивное оборудование, устраивая полноценную интенсивную тренировку на тело.       — На тебя не похоже, — механик буквально единственный, кто действительно желает поинтересоваться тем, что именно прямо сейчас происходит в голове Ремена, — ты, случаем, на солнце не перегрелся?       То, чтобы Мегуми перестала писать про него гадости — скорее оправдание, чем реальная причина. У него теперь есть совершенно другая цель, глупая и искренняя, зажигающая в нем огонь азарта.       Если она так хочет, чтобы он выиграл гонку — хорошо, будет так, блять. Если это то, что ему даст возможность перейти на более близкий контакт и прогнуть девчонку под себя — с удовольствием. Не сможет спрятаться. Не убежит.       Сейчас никому не стоит знать о его дальнейших планах, поскольку ему легко могут прикрыть путь до Формулы-2 из-за условий договора, и тогда уже до Мегуми хуй будет достучаться. Пусть процент и вырос до рекордных двадцати, но Сукуне уже абсолютно плевать.       Он увеличивает скорость беговой дорожки до семнадцати километров в час, стискивая зубы до скрежета. Мышцы напрягаются, ноги приятно болят от большой физической нагрузки. В его памяти только ядовито-зеленые глаза и ее наглый характер.       — Завершение сезона скоро, волнуюсь. Сливаю стресс.       Сукуна эту бумажку попросту разорвет перед представителем компании и глазом не моргнет, если ему попытаются хоть что-то предъявить.       — Пиздишь как дышишь.

***

      Мегуми берет свою профессиональную камеру. Ставит штатив, настраивает объектив заранее, выбирая удачный ракурс для того, чтобы сфотографировать и заснять победителя сезона в моменте. Крепит микрофон к топу, проверяет его на помехи. Записывает пару видео лично для себя, чтобы было что вспомнить — ее маленькое путешествие итак скоро закончится.       Перелет был нормальным, без происшествий. Она уже успела дойти до некоторых достопримечательностей и сделать кучу фотографий. Почти что бегала от реальности, прокручивая события дрифт-шоу в мозгу двадцать пять на восемь.       В голове становится шумно, когда она видит его болид — Сукуна встает на вторую позицию, с которой будет стартовать по результатам субботней квалификации. Трибуны гулом трепещут, ожидая начала, поддерживая гонщиков уже на прогревочном круге. На него большие надежды — все-таки трасса в его родной стране.       У нее впервые так бешено колотится сердце за исход гонки. Мегуми быстро затягивается сладким дымом вейпа, чтобы немного успокоить свои нервы. Нобара до сих пор не знает всех подробностей.       Ремен действительно настолько сильно хочет получить ее интервью? Это будет сенсация для ее блога! Ее популярность может возрасти не то что в арифметической, а в геометрической прогрессии!       Но что насчет самого гонщика? Каковы его истинные мотивы?       Мегуми не хочет думать наперед или что-то фантазировать. Она вздыхает в моменте, когда сигналы светофоров начинают зажигаться в обратном отсчете. Будь что будет.       Болиды наконец стартуют под многочисленные крики людей. Сукуна стремительно вырывается вперед, сразу же обгоняя лидера.       На десятом круге становится понятно, что Сукуна не собирается сбавлять скорость. Он сегодня не тормозит, а наоборот, гонит что есть мочи. Его напарники жертвуют собой, намеренно подставляясь перед другими гонщиками, максимально их затормаживая и не давая проехать дальше.       — Ты решил наконец-то начать ездить нормально? — механик в наушнике хрипло смеется, не находя должным сказать хоть что-то на настолько агрессивное и эффективное ведение машины.       — Завались, старик! Что с шинами?       — Через пару кругов заезжаешь на пит-стоп и меняем на мягкие, если хочешь приехать сегодня первым. У тебя отрыв в целые четыре секунды, позиции не сменишь.       Дыхание перехватывает окончательно.

***

      От шин дымит. Он снимает шлем, вдыхая свежий воздух.       Время, кажется, замедляется. Звуки для него стихают, и он, весь разгоряченный, как мотор его болида, застывает в моменте. Звон бьет по его ушам, кровь стремительно приливает к мозгу — Сукуна чувствует каждой клеточкой своего тела пиздецки сильный адреналин, заставляющий его сердце чуть ли не выпрыгивать из груди. Волосы стоят дыбом, мурашки покрывают кожу.       Он пытается найти на трибунах только одного человека, и, кажется, ему удается разглядеть те самые чернильные волосы.       «Это невероятно — Сукуна становится победителем сегодняшней гонки и всего сезона Формулы-3!»       Ты видишь это?       Он поднимает руки, сжимает их в кулаки и звонко смеется в голос, улыбаясь во все тридцать два. Фанаты одновременно с ним начинают голосить еще громче, чуть ли не выпадая со своих мест от накатившего безумного веселья. Весь мир сейчас будто сосредоточен только в одной точке: в точке гоночной ярости, соперничества и сладкого вкуса победы.       Камеры снимают. Он — победитель, и новая надежда десятков тысяч людей.       Он будет надеждой той, что копала под него на протяжении нескольких бессонных месяцев, и смогла проникнуть настолько глубоко, что он принял настолько резкое решение в своей максимально комфортной жизни.       Награждение, кубок, пролитое шампанское — все не волнует Сукуну настолько сильно, пока в поле его зрения не появляется Мегуми с микрофоном в руках. В этот раз ее внимание полностью сконцентрировано на нем — Сукуна вновь чувствует пиздецки сильное притяжение от ее тела и закусывает губы в ухмылке, более не обращая внимание на остальных. Все становится серым шумом и подтасовкой, пока эти ясные зеленые глаза смотрят неотрывно и нагло, что Сукуну прорывает на резкий смешок. Девушка пробивается через толпу: ее тонкая девичья рука тянется, а красивые губы растягиваются в словах искренней гордости и радости.       — Сукуна Ремен, каково это, спустя столько лет наконец решиться вернуть себе свое былое величие?       — Безумно.       — Вы готовы к настоящим испытаниям на Формуле-2? Это будет абсолютно новая ступень с серьезными противниками и бешеной конкуренцией, где все будут решать не десятые, а сотые, и даже тысячные секунды.       — Я в курсе всего. Я готов ко всему.       Какая ты, Фушигуро Мегуми? Какая ты вне работы, вне общества, один на один? Каково это, быть главным призом, ради которого он жертвует собственным спокойствием?       Понравится ли тебе исход всего этого?       Мегуми входит в лифт с легкой усталостью и странным чувством, страстно желая подняться на этаж и съесть свою черную икру на званом ужине, который должен быть включен в стоимость билета — и Сукуна тут же выставляет руку вперед, не давая лифту закрыться. Проходит внутрь в гоночной экипировке и только освещение показывает его перевозбуждение от выигрыша.       У Фушигуро на лице мгновенно возникает смесь страха и одновременного упрямства, непонимания и злости. Взгляд не отводит ни на секунду, не давая себе показать и малейшую слабость перед Сукуной. Внутри него от подобного что-то пытливо дергается, и он ставит ладони над чужими плечами, накрывая девушку практически полностью своим телом. Камера в лифте фиксирует каждую секунду.       — Блять, что ты делаешь?       — Ничего?       — Ремен, если ты считаешь, что зажимать в лифте ни в чем неповинного человека нормой...       — Я тебе дам работу. Оставайся на сезон Формулы-2.       Что, блять?       — Билеты на гонки, оплаченные самолеты, номера отелей… будешь работать на меня и компанию за бешеные деньги. Познакомишься с еще более важными шишками. Ты же хотела бы в этом поучаствовать, да? Я не думаю, что в университете тебя начнут ебать за то, чтобы ты возвращалась к учебе, если ты продолжишь писать статьи с самыми свежими новостями — им это только в плюс, верно? В конце концов руководитель прикроет.       — Зачем тебе это?       Сукуна сводит брови вместе. От Мегуми пахнет цитрусами, мятой и дорожной пылью. Он больше ее в несколько раз, что легко может сломать ее только одним давлением своего тела.       Он нажимает кнопку лифта — и он останавливается прямо между пятым и шестым.       — Не вижу причин отказывать. Путешествия, деньги, известность. Что тебе, как девушке, еще нужно?       — Я копала на тебя несколько месяцев подряд и поставила твои репутацию и деньги под угрозу. Звучит приглашение так, будто у тебя план мести.       — Есть изюминка в этом. Это как подружиться с врагом.       — Ты каждой журналистке предлагаешь секс под предлогом «работы»?       Он вздернул бровью.       — Окей, я понял, скажу иначе: ты мне понравилась и я не хочу, чтобы ты уезжала. Я ради первой попавшейся не иду забирать первое место с кубком. Мне мало одного интервью. Так понятнее?       А-ху-еть. Мегуми забавно фыркает носом и скрещивает руки на груди. Отказывается верить и молча наблюдает за тем, как он ее зажимает в лифте, но не притрагивается. Дразнится, сука.       — Составим договор, прочтешь каждую букву, чтобы не сомневалась в честности сделки, поставишь подпись и пойдем в ресторан на свидание, есть самое вкусное. На Рождество еще и к родителям отпущу. Нравится?       В горле пересыхает. Все звучит настолько хорошо, что она наконец отводит взгляд, погружаясь в раздумья.       — Мегуми.       Сукуна заводит прядь ей за ухо, наклоняется ближе. Он нагло пользуется тем, что буквально является олицетворением слова «сексуальность». У Мегуми не дрогает ни один мускул, но предательски горят кончики ушей. Почти едет крыша от многочисленных мыслей в голове и его гоночной экипировки.       Будущее. Карьера. Море денег, полеты, знакомства, встречи. Ее слегка безумная одержимость журналистикой привела к тому, что у нее сформировался глубокий интерес к человеку напротив, и не только в материальном плане. Это стало частичкой, вызовом и провокацией, которая теперь не отпустит без болезненных воспоминаний.       Она из-за этого не знает, как поступить. Она мнется. Откровенно говоря тупит. Чувствует, как мозг превращается в кашу.       Она не замечает, когда Ремен накрывает ее губы своими — эйфория.       Мегуми плавится: он целуется просто пиздец. Девушка несколько раз хлопает своими ресницами-бабочками, а после тянется руками к розовой макушке и зарывается пальцами в волосы, оттягивая их, на что Сукуна только недовольно мычит.       Мозг отключается полностью. Больше нет потока мыслей и сомнений — их языки сплетаются в неясном и горячем танце, где Ремен ведет ее за ручку, открывая новый мир неизведанных ощущений. Мегуми чувствует, как одна из ладоней мужчины переходит к талии и массирует поясницу, заставляя девушку выдавить из себя гулкий полувздох-полустон прямо через поцелуй — бля-ять.       — Руки не распускай, — Фушигуро прерывает все на корню, тяжело дыша и гневно смотря в глаза напротив, покрываясь румянцем. У Сукуны практически полностью встал, — Как договор будет готов, тогда и поговорим о ресторане.       — Номер свой дать не забудь.       Это было легко.