Скажи мне, старец

      Барс не спал всю ночь. Сон никак не шел. Знаете, то состояние, когда вроде бы устал, но спать никаких сил нет. Или когда случайно проснулся ночью, а больше не можешь уснуть. Лучи только начали пробиваться сквозь ветки. До завтрака еще час с лишним. Мужчина встал, почесав залысину. В ванную. Да, нужно умыться в ванной. Поднявшись, Барс почувствовал, как тяжело его тело. Чтож, по крайней мере, он не простая добыча. Остановился у двери. Никаких лишних звуках не было. Барс вышел в коридор. Тишина. Даже Даггер еще не начала свой обход. Мда, было же время, когда он боялся Даггер как огня и за милю не подходил. В настоящее время ситуация не изменилась. Изменилось только то, что он наизусть выучил, где она ходит и примерно когда. Третий прокси крайне редко менял распорядок дня. Если бы не истеричный плас в соседней комнате, утро можно было бы назвать даже мирным.       Барс спустился по лестнице на первый этаж. Он едва приметил пятно крови. Вроде новичка Даггер проткнула. В этом месте лучше учится на чужих ошибках, а не своих. Мужчина зашел ванную, включив свет. Лампочка неприятно звенела и мигала. Благо, вода до сих пор никогда не была отравленной. Барс любил холодную воду. Она дарила чувство освежения. Трезвила. Мужчина вытер лицо рукой и посмотрел в зеркало. Ну вот он, красавец. Шрам на щеке, татуировка невиданного зверя на шее, весь такой грубый на лицо, прямо таки зэк. Хотя никогда не сидел в тюрьме. Он даже учителем был. Почётная профессия - преподавать. Барс коснулся своей татуировки. Невиданный зверь, хах, чудо юдо. Как его на работу брали с такой зверюгой на шее? Он покачал головой. На секунду, Барсу показалось, что за ним стоит тень. Но он знал, это просто галлюцинации. Аномалии не заходили в особняк. Только не в такое обычное утро. Ни разу за полтора года его жизни здесь. Мужчина протер глаза и когда посмотрел в зеркало, тень пропала. Он выключил свет, закрыл дверь. Смайл или, каким было его имя, Вернон, возился со своей кассетной камерой. Честно говоря, едва ли этот прокси был человеком. Если перед ним будут умирать он и пальцем не шевельнет. Ему важна только его камера и кассеты. Еще и бормочет что то постоянно. Барс отвернулся от него и пошел на второй этаж. Если дойти до конца коридора, вдоль дверей с апартаментами, там есть дверь на балкон.       На свежем было всяко лучше. Лучше чем особняк, пропахший гнилью, кровью, ржавчиной. Это были минутки тишины в постоянном хаосе и аду. Однако он услышал, как захлопали двери. Похоже, пора завтракать. Барс вернулся в обеденную. Экстази, или как его иногда звал Смайл, Ларри, что то щебетал на кухне. Как будто кто то слушает бред который он несет. Хотя в некотором роде, Экстази можно понять. Когда тебя окружают психи, а ты все еще пытаешься быть нормальным, чудо то, что он еще не перебил тут всех. Скоро все пришли. Ну как, все. Не пришли трое новеньких. Барс мысленно усмехнулся. Не продержались и трое суток. Сопли. На завтрак была сильно разбавленная в воде овсянка. Немного пересоленная. Пожевав или, скорее выпив свой завтрак, он услышал, как его зовут: – Эй, Барс, поди сюда. – Ларри махнул ему рукой. Другой рукой он пересчитывал патроны в обойме. И не надоело же ему?       Барс без вопросов подошёл к Прокси в гавайской рубашке. – Там табуретка на кухне сломалась, несчастный случай. Почини. – мда и никаких "спасибо-пожалуйста". Приказ. Но так проще. Мужчина кивнул в ответ. На лице Экстази засияла улыбка. – Знал что на тебя можно положиться, дружище! – "дружище", ага, как же. Впрочем, этим стоило заняться.       Не тратя времени, Барс пошел на кухню. Тут опять воняло гарью. Как Экстази тут не задохнулся до сих пор? Кухня была чуть побольше чем обычная жилая комната. Холодильник, держащийся на честном слове громко тарахтел, на столе валялись свидетельства труда, который Ларри вложил в еду. То есть рассыпанная крупа, почти сожжённая кастрюля и по мелочи. Но он здесь не для того чтобы лицезреть следы гастрономического хаоса, ему табуретку че-нить надо. Сломанная табуретка лежала в углу. Выглядело все так, будто кто то психанул и швырнул ее об стену. Барс взял табуретку и понес ее к себе. За время, проведенное в особняке, он смог даже сделать подобие мастерской в комнате. Вернувшись к себе, Барс принялся за работу.       Его руки отточенными движениями отпиливали ножку стола. Это было почти похоже на то, когда он проводил уроки труда в школе. Шумный класс, радость за учеников у которых что то получается... Нет, нельзя отвлекаться, нужно продолжать работу. Он быстро нашел среди деревяшек поле его стола, то, что можно использовать как замену сломанной ножки для стула. Короче говоря, вскоре стул выглядел почти как новенький. Барс осмотрел свою работу. И всего двадцать минут прошло. Мужчина взял стул и унёс его обратно на кухню. Вдруг из динамиков, которые было почти не видно на стенах раздался знакомый Барсу звук. Передача Бельмо. Трудно предугадать, когда произойдет передача сообщения. Но никогда это не предвещало ничего хорошего. Голос из динамиков произнес: – Сестрица Мэри. Пройдите в операционную, мне нужен ассистент. – Потом динамик зашуршел и голос замолчал. Чтож. Лично он никогда не видел Бельмо. Он знал только кто такая Сестричка Мэри. И что за операционная. Сестричкой Мэри называли женщину лет пятидесяти. Она была медсестрой, в крыле для больных. Что же до операционной... Он предполагал где находится операционная, но не хотел проверять. Что он знал точно, так это то, что те, кто выходил из под операционного стола Бельмо, заставлял еду просится назад, а даже у тех, кто повидал всякое дерьмо, подкашивались ноги и потела спина от страха. Если в краце: ничего хорошего.       Барс вернулся в столовую. Посуда все еще стояла на краю стола. Прокси не было видно. За столом сидел только один человек с паяльником. Барс знал его. Это Барсук. Ну, его прозвище было таким, потому что его черты лица отдаленно смахивали на барсука. Это был студент, совсем мальчик еще. Едва двадцать три стукнуло. Не повезло парню сюда загреметь. Барс сел рядом. – Привет. – Начал мужчина со шрамом на щеке. – Привет. – не отрываясь от паяния, ответил Барсук. Он пытался починить магнитофон. А если быть точнее, то оба мужчины попытались починить магнитофон, который кто то откопал в куче хлама. В целом никто был не против. У кого то даже диски были с музыкой. Электроника не была тем, в чем Барс разбирался, но он знал достаточно. Были все шансы починить магнитофон. Еще была маленькая деталь, сын Барса было бы двадцать три, если бы не... – Я за инструментами и возвращаюсь. – На это, его коллега по работе кивнул.       Барс взял лупу, несколько железяк, и что то, что знакомо только тем, кто чинил электронику. По отношению к Барсуку, он испытывал чувства, которые мог сравнить только с таким чувством, как учитель относится к подающими надежды ученику. Хороший парень, этот Барсук. Такой непримечательный, вроде учился в колледже на электрика, как только угодил сюда... Барс вернулся вниз и тоже принялся возится с магнитофоном. Так, время шло, а они были заняты делом. Если бы не гнетущая атмосфера особняка, да чьи то крики со второго этажа, было бы чудно. Так как скоро должен быть обед, Экстази прошел на кухню, сказав двоим мужчинам что то вроде "Трудяжки мои!". Вниз тоже начали стягиваться люди. Несколько мужчин о чем то тихо спорили. Насколько помнил Барс, все трое, довольно агрессивные личности. Вскоре тихая сора троих начала перерастать в жаркий спор. И вот уже трое приличных габаритов мужчин дрались. Барс и Барсук к этому моменту уже убрали магнитофон и паяльник. Никто не вмешивался и не пытался успокоить их. Один из мужчин уже вырубил одного мощным ударом в нос. Барс нахмурился. Он машинально прикоснулся к татуировке. Не любил он драки и сорры, если честно, а особенно буллинг. Если бы не те отбросы в школе... Его сын был бы жив. Если бы они не издевались над ним. То его прекрасный сынишка не совершил бы самоубийство, а жена не сошла бы с ума. А его руки тогда не потянулись бы к молотку и он бы не разбил голову тому подонку. Он не жалел о том, что сделал тогда. Этот ужасный ребёнок заслужил смерти. Но его сына это не вернуло. Барс сжал кулаки. Нет, не стоит возвращаться к воспоминаниям. Возвращаясь к драке, еще один мужчина направился в нокаут. Последний, в приступе гнева, замахнулся на Вернона, но был остановлен пулей в лоб. Да, Смайл, все это время снимавший драку не позволил бы кулаку достичь его драгоценной камеры. Наконец повисла тишина. Грубого вида мужчина, начал убирать трупы. Таких как он, звали Гробовщики. Сильные физически, с потухшими глазами, только и делают, что убирают трупы. На лестнице Барс только сейчас заметил Даггер. Похоже, она пришла на шум. Увидев, что уже все кончено, она щелкнула жвалами и вернулась к патрулированию.       Наконец, все улеглось и начался обед. Сегодня тоже был куриный суп, но с какой то крупой, в этот раз без мяса. Барс предпочёл не вспоминать, как вчера, та девушка, новенькая, так сильно харкала кровью, что кровь попала ему в суп. Фу. Нельзя было харкать куда то в другую сторону? Ну не повезло ей попасться на уловку местного по имени Бритва. Тот еще уёбок, с больной страстью к лезвиям во всех смыслах. Обед прошёл как обычно. Под реплики Экстази и общую тишину.

***

      В перерыв между обедом и ужином ничего особо не происходило. Барсук ушёл к себе. Экстази попивал свой апельсиновый сок. Смайл скорее всего был занят съемкой чего то. Даггер проходила несколько раз и один раз в сторону оранжереи. Ах, оранжерея. Конечно, Барс бы не пошел туда. Это очень странное место по мнению мужчины. Он клянётся, там что то есть. Это не аномалия, и не зверь. Что то иное. Он видел лишь длинную тень, которая не могла принадлежать никому, кого знал Барс. Но, все что не снята на пленку это не факт. И это не он придумал. Это негласное правило особняка. Иллюзии не попадают на камеры. А аномалии в своем истинном облике. Короче, он туда не собирался ходить.       Поразглядывав царапины, которые кто то оставил на стенах, в приступе безумия, Барс почувствовал, что не слишком наелся жидкой пищей. В целом Экстази мог потом закатить истерику, если бы что то пропало из холодильника. Парень в гавайской рубашке вел отчет, по поводу еды и припасов. В общем, важная фигура. Но никто в особняке почти не ел фрукты. Он помнил как только один раз, они откуда то достали арбуз и все его ели. Но это было только один раз. В любом случае, голод - не тетка. На кухне никого не было. Гарью не воняло, как с утра. Но гастрономического хаоса, после Экстази стало больше. Кто здесь убирает вообще? Таракан, шустро пробежавший возле ног Барса, словно своим видом говорил, что обычно здесь никто не убирает. Однако он быстро нашел свою цель. Фрукты в тарелке на холодильнике. Там была груша, апельсин, чутка подгнивший, и даже пару абрикос. Хотя Барса удивило, что не было яблок. Не то чтобы это имело значение, но все таки он почему то ожидал увидеть яблоки. Однако, мужчина взял грушу, тут же съел ее, оставив только хвостик и выкинул остаток в ведро. Не слишком питательно, но сладенько.       Вернувшись в зал, мужчина увидел Барсука, сидящего в одиночестве. Он крутил необычного вида винтик. Бесполезный в работе, но красивый в какой то мере. Барсук выглядел понуро. Голова опущена, плечи сгорбились. На скуле краснеется красное пятно от удара. Будет синяк. Увиденное, заставило его кулаки сдаться, но он не обратил внимания. Барс ничего не говорил, просто сел рядом и некоторое время молчал. Потом, он тихо задал вопрос: – Кому ты дорогу перешел? – Каждый в особняке был опасен, способен на убийство. Была лишь одна разница. У одних могла дрогнуть рука перед убийством, у других нет. – Да так, с Вышибалы столкнулись. Он не в духе был. – тихо ответил Барсук. Вышибала, один из двоих, которых сегодня во время драки в нокаут отправили. У Вышибалы еще шрам на левой брови был и не мог говорить, не ругаясь как сапожник. – Он забрал что то у тебя? – насколько мужчина с татуировкой знал Барсука, тот бы не выглядел бы таким расстроенным из-за небольшой стычки. При его вопросе у паренька плечи еще больше сгорбились. Барсук ответил не сразу. – Да. Он забрал одну памятную вещь для меня и испортил ее. – при этих словах, парень сжал кулаки так, что костяшке его пальцев побелели. – Что это было? – на самом деле, Барс не знал, почему спрашивает. – Это.. Это была фотография моей семьи. Она выпала у меня из кармана, а он просто сжёг ее на моих глазах. – было ясно, что это сильно по нему ударило. У каждого тут была какая то слабость, то за что держался человек и все еще не стал трупом. – Я, не понимаю, что ты чувствуешь, но тебе нужно быть сильнее. Иначе ты не выдержишь. – Барс положил руку на плечо своего подмастерья. Он не был силен в успокоении, но пытался. Барсук судорожно вздохнул, но взял себя в руки и даже слегка улыбнулся взрослому мужчине. – Да, ты прав. Пойду, помастерю чего нибудь. – еще раз слегка улыбнувшись, Барсук встал и ушел в свою комнату. Хотя, его улыбка не добралась до глаз. Мужчина со шрамом на щеке, некоторое время сидел в одиночестве, прежде чем пошел в свою комнату и просидел там до ужина.

***

      Ужин, к счастью, обошелся без крови. У кого-то случился приступ психоза, но его быстро вырубили сидящие рядом, чтобы не мешал. Барсук уже выглядел поживее. На ужин была... Сильно подсохщая гречка с перетушенными овощами. Ларри Экстази, похоже не заметил пропажи груши. Что не могло не радовать. И опять таки, если бы сверху никто не стучал головой об пол, ужин был бы даже ничего. Все поели, убрались, как обычно и разошлись по комнатам. На самом деле, не было запрещено гулять по особняку после ужина, просто почему то желания ни у кого не возникало. С приподнятыми по какой то причине настроением, Барс до поздней ночи провозился с вырезанием какой то деревянной фигурки. Он не знал, что именно вырезал. Просто какую то человекоподобную фигурку. Наконец, почувствовав, как клонит в сон, он выключил фонарь и лег спать.       Утро началось рутинно. Проснулся по звонку, пошел на завтрак. Позавтракал. Все выглядело как то механически, одинаково. Нет смысла рассказывать детали завтрака. Какая то невкусная каша была. В любом случае, Барс остался в обеденной. Магнитофон нужно было починить. Мужчина достал из кладовки магнитофон, принес их комнаты инструменты. И начал работу. Однако, Барсука еще не было. Барс отвлекся, только когда ему положили что то под нос. На столе перед ним, лежал винтик паренька, тот самый, необычный. – Это тебе. – сказал Барсук. – С чего такая щедрость? – мужчина повернулся к своему подмастерье. – Просто захотелось. – пожал плечами парень. Но Барс заметил, что его движения были вялыми, глаза потухшими. – Я побуду в своей комнате. – без лишних комментариев Барсук развернулся и ушел в комнату. Мужчина почувствовал, как сжалось его сердце. Не стоило его оставлять. Но что он мог поделать?       Вплоть до обеда, Барс чинил магнитофон. На сердце было как то неспокойно, что значительно замедляло работу. Поэтому он очень ждал обеда. Вот он увидит, что Барсук более менее в порядке и на сердце сразу отложит. А пойти ему в комнату он не мог. Точнее, физически он мог, но не хотел, по какой то причине. Наконец, наступил долгожданный обед. Впрочем, Барсука на обеде не было, что заставило обед, для Барса длится больше обычного. Хотя он не был дольше ни на минуту. Как только обед закончился, Барс прошел проверять паренька. Остановившись возле входа в комнату, он глубоко вздохнул и постучал. Конечно же, ответа не было. Он ожидал этого. Но замки здесь были достаточно хлипкими, так что прицелившись и ударив ногой в дверь, Барс выломал ее. За дверью его ждало не приятное зрелище. Его подмастерье, Барсук, сидел. Положив голову на стол. Руки безвольно висели, а по ним стекала кровь. Самоубийство. На какое то мгновение, он почувствовал слабость в ногах и холод по спине, но он быстро подавил это. Отвернувшись от своего подмастерья он тупо посмотрел на его стол. Там лежала горстка пепла, инструменты аккуратно сложены, а на столе чем то выцарапано "Прости. Я не могу." Барс не думал ни о чем. Развернулся, закрыл дверь. Вернулся в свою комнату. Винтик Барсука лежал на его столе. Барс сломал фигурку, которую вырезал вчера и кинул в кучу обломков в углу. Досидел до ужина. Механически подносил лодку ко рту. Если бы он сейчас даже землю бы ел, не заметил бы. Ларри, заметив что Барсука нет, громко спросил: – Эй, работяжка, где твой подмастерье? – Сдох. – лаконично ответил Барс. – Неприятно, золотые руки были у парня! Нам такие нужны. – Экстази театрально взмахнул ложкой.       Барс ничего не ответил. Внутри было как то холодно и пусто. И речь сейчас не о холоде в особняке.

***

      Глаза Барса потухли навсегда. Не так потухли, как у трупов. Но и живым его назвать было нельзя. Он стал как те "гробовщики", потеряли личность, оставили функцию. И так он будет продолжать, пока его оболочка не откажет, пока шальная пуля не умертвит его, пока Даггер не проткнет его сердце. ... Всё было сказано. Не о чем рассказывать старине Барсу.