Целитель милосердия

      Больницы. Больницы пугают многих. Этот запах хлора и антисептиков. Если слишком стерильно, это плохо, если не стерильно это тоже плохо. Может произойти заражение крови. Но что более страшно, это когда человек, давший клятву Гиппократа, вершит судьбы людей.       Мэри сидела в своем крыле. Это крыло несправедливо называли "проклятым". А было бы за что? В этом особняке нет людей, что не слышали бы криков жертв или не видели крови. Ну и что, что отсюда раздаются крики, будто экзорцист проводит церемонию? Это ничего не значит. Переступив порог, слова больше не имеют веса. Это стоило выжечь на коже, нет, в душе! Медсестра проходила мимо коек, с белоснежными простынями, смотревшимися неестественно на фоне пыли на полу. Если бы у нее было время на уборку! В руках, женщина несла тарелку с таблетками. Она подошла к самой крайней койке, где лежал мужчина с перевязанной головой. Ему явно было довольно скучно. Хотя, неплохое место ему досталось. Возле окна. Единственного в комнате. Мужчина слегка улыбнулся Мэри. – Знаете, а вы неплохо выглядите. Для женщины в аду которой под пятьдесят. – как там его звали? Алекс? Норман? А какая разница? Женщина скромно улыбнулась, положив на тумбочку рядом с кроватью половину таблетки. Хотелось бы дать этому мужчине утроенную дозу снотворного, однако на него были другие планы. Как же ее... Тошнило от него. Такой мерзкий. – Знаете, женщинам не нравится когда говорят о их возрасте. – Мэри слегка наклонила голову в его сторону. Нет. Он молод и полон сил. Этот парень нужен особняку. – Да, конечно, блага тебе, сестра! Ты меня хорошо подлатала, без тебя я бы и до сюда не дополз. – парень взял стакан с водой, глотнул таблетку, и будто делая тост, выпил воду. Мэри слегка кивнула и пошла дальше.       Она подошла к следующему пациенту. Этот человек... У него был крайне хороший слух, но к сожалению, эксперимент Бельмо не удался, а мужчина заболел слабоумием. Единственное, что могло облегчить ему страдания, это она, Сестра Мэри. С мягкой улыбкой, женщина подошла к Тому, кто Собирал слухи и ловким движением засунула ему две таблетки, которые достала из кармана, после чего залила ему в рот стакан воды. Всё это сопровождалось мягкой улыбкой медсестры. Все что Мэри могла сделать, чтобы облегчить его страдание, это погрузить его в сон, из которого он никогда бы не проснулся. И, если бы она могла пролить слезы, она бы оплакала его. Чтож, ему пришлось настрадаться. Чего только стоило когда во время операции он очнулся и закричал так, что пришлось подрезать ему язык. Он конечно, не потерял способность говорить, но больше не открывал рот, когда не стоило.       Без разговоров, лишь слегка улыбнувшись она дала таблетки еще нескольким людям. Она подошла к последнему человеку, связанному ремнями. Пытаются от отучить его от наркотиков. Они бы не мешали ему упиваться наркотой, если бы он не становился буйным и не начинал ломать все подряд. Недавно этот Разбойник разбил стул на кухне. Сейчас у этого парня был жар. Он тяжело дышал, потел, стонал. Она почти слышала, как быстро бьётся его сердце. Но ей пришлось с милой улыбкой дать ему всего одну таблетку жаропонижающего перемешанного со снотворным, чтобы он наконец заснул. Иначе он сорвет капельницу. Хотела бы она подарить ему покой, но... Приказ Бельмо неоспорим. Он им нужен. Он физически подходит для экспериментов. Но, сначала наркоману нужно избавиться от плохой привычки. Мэри недолго смотрела на него, пока этот Разбойник пытался вырвать руки и ноги из ремней. Жаль, лекарство не действует мгновенно. А еще было неприятно, что ей приходилось постоянно перевязывать ему запястья и лодыжки. Все же заражение крови, которое здесь было легка подцепить, ему было ни к чему.       Кто то постучал по косяку дверного проема в комнату. Мэри перестала улыбаться и оглянулась. В проеме стоял Ларри. Экстази редко заходил в больничное крыло. Почему то. Мэри было неинтересно, почему. Но ей было интересно, почему он набрался смелости прийти сюда. Ведь Сестра Мэри здесь долго. Ведь она знала, как он боится на самом деле. Как, панически смеясь, он пытается не заплакать от страха. Женщина слегка улыбнулась. – Что привело теья в мое крыло, Прокси? – она поправила белоснежный халат. – Знаешь, тут такое дело, Сестренка... – мужчина потер свою щетину. Мэри не могла не заметить царапины от бритвы на щеках. Потому что у него дрожали руки. Впрочем, стоило его выслушать, а не замечать признаки его вечной нервозности или то, как он пересчитывает патроны в кармане. – ... Даггер, она... – Ларри снова остановился, тяжело вздохнув. – Что случилось с этой милой девушкой? – самым милым в Даггер, по мнению Мэри, было то, что она немая. От взгляда женщины не ускользнула, как Экстази вздрогнул когда она сказала "милой". – А-ах, Бельмо говорил, что раз в десять дней нужно проводить какие то процедуры. Я думаю самое время. Наш жучок стал таким злым, я думал, она меня разорвёт! – он сильно нервничал. Взгляд бегал от предмета к предмету а руки в кармане активнее считали патроны. – Ясно. Но доктора Бельмо сейчас нет в своем кабинете, он уехал в город. Сможете мне ассистировать? – обычно "процедурами для Даггер" занимались Мэри и Бельмо. Ларри снова глубоко сглотнул. Он явно не хотел ассистировать. Но выбора не было. Экстази несколько раз открыл и закрыл рот, взмахнув руками. – Да, да, хорошо. Когда мы этим займёмся, милая? – он улыбнулся, но как назло, у него все не получалось надолго заставить себя улыбнуться. – Можно сегодня, после обеда. – Мэри слегка кивнула ему. Ларри тоже пробормотал что то, окниул взглядом комнату и потупив взгляд, удалился.       До обеда, Мэри убирала комнату, в которой собирались провести процедуру. Женщина тщательно все подготавливала. Нашла ремни, на всякий случай шприцы с успокоительным. И все было бы прекрасно, если бы в глубине особняка не раздался выстрел. Огнестрельное оружие... Была б её воля, не оставила бы ни одного огнестрельного оружия, но увы, защищаться было нужно. Ибо опасность шла ото всюду. Но все же, к пистолетам любви она не питала, а у нее была причина не любить огнестрельное оружие. Однако, напрягшись, она отвлеклась о мысле об огнестрельном оружии. Она приготовила щетки, мази, полотенца. Мэри была уверена что опустошила половину аптечного шкафчика. В конце концов, настало время.       В плотного вида дверь, послышался нервный стук. Медсестра открыла дверь. В чистую комнату боязливо заглянул Ларри. Он потел больше обычного и его руки сильно дрожали. Сзади слышалось жужжание камеры Вернона и щелчки жвал Даггер. Похоже, все прокси собрались. Смайл, конечно, не мог пропустить такое представление. Экстази прошёл в комнату, за ним сгорбленная Даггер и наконец бесстрастный Вернон. Даггер выглядела более скованной чем обычно. Похоже, между ее имплантами и правда пора было делать чистку. Как бы совершенна она ни была, как орудие, иногда, на спине, между ее жучиными конечностями, появлялась грязь и лишний хитин, который надо иногда счищать. Ну, чтобы она могла так же шевелить своими жучиными конечностями. Это было жизненно необходимо. Пусть и процесс был неприятным для всех. Как по выученной схеме, Ларри стал надевать перчатки, пусть и из-за того что его руки сильно вспотели, это выходило откровенно с затруднением. Вернон встал в углу, а Даггер с не слишком приятным хрустом нагнулась над койкой. Мэри, надев перчатки и как можно меньше стараясь касаться ее, привязала ремнями ее жучиные "кинжалы". Не то чтобы это сильно остановит ее, если она захочет ударить. Но даже небольшая задержка повысит их шансы на выживание. Хоть они зафиксировали импланты, жучиные конечности все равно издавали неприятный хитиновый скрип. – Начинаем процедуру. – Объявила Мэри, как приговор. На мгновение, показалось, что звук от жужжания люминесцентной лампы был громче всего. Женщина максимально аккуратно сняла тряпицу со спины Даггер, которую уважительно называли накидкой. Третья прокси засопела, но не пошевелилась. Медсестра внимательно оглядела область в районе лопаток. Стараясь не обращать внимания на ее обвисшие, почти отрофированные человеческие руки. Итак, увиденное было неприятным, но она видала и хуже. От места вокруг имплантов слегка пахло сладковато неприятной кровью и чем то гнильно-древесным. Было бы проще если бы Экстази перестал так учащенно дышать, а Смайл бормотать. – Щётку пожалуйста. – Мэри не глядя протянула руку чуть в сторону, подразумевая, что ей должны передать щётку. Она слышала, как Ларри возился где то сбоку, но в конце концов щетка была получена. – Начинаю очищать область вокруг имплантов. – Сестра говорила не для них, а для Даггер. Было безопаснее, чтобы она знала, что произойдёт дальше. – Мне вообще всегда было интересно, как ты так быстро пачкаешься. – Мда уж, Экстази просто не мог промолчать и даже когда его голос сильно дрожал, он не переставал говорить. Впрочем, со стороны Даггер последовал только хрип и пару щелчков жвал. Мэри начала счищать небольшое загрязнение на приличном расстоянии от места скрепления конечностей. Самым неприятным было то, что хитин буквально сросся с ее костями и позвоночником. У нее никогда не будет шанса быть нормальной. Впрочем, как и ни у кого в этом адище. – Скребок, пожалуйста. – да, тут нужен был скребок. Потому что хитин, который рос вокруг имплантов, постепенно мог мешать ей двигать жучиными конечностями. Ларри в этот раз провозился меньше. – Начинаю соскребать хитин. – медленно и аккуратно, словно археолог, реставрирующий дорогую ценность, она снимала со спины хитин. Под ним была свежая, розовая кожа. Даггер держалась молодцом, даже почти не пыталась шевелиться. К счастью, в этот раз хитина обросло немного. Итак. Теперь осталось протереть все тряпкой и помазать мазью волдыри. Хотя, это была одна из самых опасных частей процедуры. Ведь если ненароком прикоснуться к чувствительной коже, то может последовать удар. – Тряпку смоченную антисептиком, пожалуйста. – кажется, Ларри наконец перестал дрожать как осиновый лист и попытался сосредоточиться. – Начинаю протирать спину. – Как только промоченная антисептиком тряпка коснулась открытой кожи, с небольшой ранкой, как спина Даггер выгнулась, она издала звук, похожий на шипение, а звук, который издавали нити ремней, явно намекал, на то что ремни рвутся. Мэри тут же отпрянула и прикоснулась заново, только когда прокси улеглась. Дальше дело пошло быстрее. – Мазь пожалуйста. – и наконец, последний элемент процедуры. – Намазываю кремом основание имплантов. – Медсестра медленно, сначала едва касаясь, коснулась основания жучиных конечностей, где были волдыри, которые появились из-за натирания ткани. Наконец, было покончено и, казалось, выдохнула напряжение сама комната. – Конец процедуры. – Объявила женщина, выпрямившись и снимая перчатки. – Развяжи её.       Ларри тут же бросился снимать ремни. Чем быстрее они закончат, тем быстрее разойдутся. Вернон переступал с ноги на ногу, хотя и снимал все это время, стоя как статуя. Скорее всего, быть статуей у него не выйдет, ноги затекают. Мэри аккуратно, накинула ей на спину ее накидку. Конечно она не собиралась поправлять этот кусок ткани. Женщина не была самоубийцей. Даггер стремительно вышла первой из помещения, ее импланты уже двигались свободнее и скованности было меньше. Похоже, сегодня будет труп. Смайл тоже не задержался, и на ходу меняя кассету, вышел. Ларри снял перчатки и убирал мокрую чёлку с вспотевшего лба. – Знаешь что. Если я когда нибудь еще в своей жизни, пойму что у меня вызывают сексуальное влечение женщины в костюмах доктора или медсестры, я буду вспоминать тебя и интерес сразу пропадет, ужас просто! – Медсестра смерила его взглядом с холодной улыбкой, пока мужчина уходиил, восклицая. А его рука опать скользнула в карман чтобы пересчитать патроны.

***

      После процедуры пришлось все же немного навести уборку. Пусть и у Мэри были дела поважнее. У бедной женщины не было даже время пообедать. Так что присутствовала она только на ужине. Люди покорно опускали глаза, не имея сил встретиться с ней взглядом. Будто один взгляд убьет. Нет, взглядом, наверное, никто убить не может. А вот пару капель ботулотоксина в пище очень даже. И Мэри не хотела знать, почему Бельмо дал ей это смертельное вещество или откуда он его взял. Она не должна спрашивать. Впрочем, здесь пока что никто не был язвой или опухолью, которую стоило бы удалить. Пока что чистка идет своим чередом. Вообще то Мэри предпочитала есть в одиночестве. Вся эта гробовая атмосфера за столом, заставляло ее мысли невольно уносится в прошлое, когда, во время приема пищи, она молилась за солдат, сидящих рядом, которых ежедневно латала. Как за таким столом в палатке была такая же тишина, за усопших, что не было рядом.       Однако, на ужине ее день не заканчивался, в отличии от многих. Ей предстояло написать в карточке пациента, что произошло. А еще вечерний обход. Стоило начать с обхода. Проверив шприцы с успокоительным в кармане, она зашла в свое крыло. Во мраке здесь царила трудно объяснимая атмосфера. Можно сказать как в отделении морга. Разбойник-наркоман спал, иногда дергаясь во сне от остаточных судорог. Проверив капельницу, она пошла дальше. Кровать, где сегодня лежал Тот, кто Собирал слухи. Единственным напоминанием о нем была вмятина на простынях, да стакан с недопитой водой. Итак, последний пациент. Тот Мудила с повязкой на голове молча смотрел в окно. Эх. Сколько раз нужно было говорить им чтобы они долго не смотрели в окно. Ничего хорошего там нет. Мэри положила руку на плечо мужчины и тот вздрогнул, словно очнувшись от транса. После чего повернулся к ней. Он почти рыдал. – В-вы тоже видите там Илью? – ах, Илья. Это вроде был его друг, который погиб в недавней потасовке. Но, конечно никого там не было. Для Мэри там были выстрелы, взрывы, умирающие солдаты, ее личный ад, от которого она теряла самообладание. Губы начинали дрожать, ноги подкашиваться и она чувствовала себя маленькой беспомощной девочкой. Но ей пришлось взять себя в руки. Несколько раз сжав и разжав кулаки она заставила себя отвести взгляд от окна, несмотря на дрожащие колени и животный страх, который грозил нахлынуть. – Там никого нет. Это аномалия. Ваш друг мертв. Пожалуйста, вернитесь в постель. – Да, это была аномалия. Ведь здесь не могло быть умирающих солдат и мертвого паренька. Однако мужчину это не остановило. Он грубо скинул ее руку со своего плеча. Мэри нахмурилась. – Не трогай меня, сука! Ты мне врешь! Ты просто хочешь чтобы я сгнил здесь! К черту вас! – грубо оттолкнув со своего пути Мэри, он направился на выход. Он боялся. Судя по повышенному тону и учащенному дыханию. Но она не собиралась его отпускать. Достав из кармана зприц, женщина, удивительно быстро для ее возраста, оказалась за его спиной и крепко ухватив его, уверенным движением ввела ему успокоительное. Этой дозы хватит чтобы свалить медведя, не говоря о человеке. Мужчина зашипел, схватившись за шею в месте укола. Покачиваясь, он повернулся к Мэри. Его взгляд был затуманен. Мужчина сделала пару шагов к медсестре и упал, потеряв сознание. Его упавшая туша подняла небольшой слой пыли с пола.       Мэри пришлось поднапрячься, но, она дотащила тело до кровати, пусть и выдохлась. После этого женщина решительно закрыло окно занавесками. Всё хорошо. Здесь нет войны. Теперь осталось закончить с заметками. Она вернулась в свою комнату или же свой кабинет. Кто то разбил лампочку в ее комнате. Так что ей пришлось сидеть с фонариком и писать отчёт о здоровье пациентов. В бумажку со "Всеслышашим" она лишь вписала, что он скончался от передоза снотворного. Про остальных и писать нечего. Стабильно, идут на поправку. Ничего не надо было вписывать про инциденты. Мэри тяжело вздохнула, потерев нахмуренный лоб. Людей становилось все меньше. Новенькие умирали слишком быстро. Те кто уже привык к жизни здесь, казалось, долго не протянут. Хотя это и не качалось медсестры, пока что, расклад был не очень. Так женщина и не заметила. Как заснула, за столом, склонившись над копной документов.