Глава первая. Добро пожаловать, Нун
9 августа 2025, 17:13Белая пелена обжигала глаза, от чего, казалось, можно ослепнуть. Сквозь белые ёлки просвечивались серые стены, укрытые мягким снегом. За ними виднелся город. Устрашающий, пропитанный чистотой злобой и ненавистью..
Метель, будто почувствовав мой взор, на спех укрыла постройки. Где то вдалеке грохнул оглушающий выстрел.
Чёрные ресницы распахнулись и мелко задрожали. Белый свет упал в глаза, на момент ослепив. Глаза заслезились, по щеке тонкой струйкой упала прозрачная слеза. Небрежно смахнув её рукой, девочка медленно поднялась, ещё не до конца чувствуя своё тело. К белой рубашке тут же прилип снег, и она не медля поспешила его стряхнуть. Противный ветерок ударил в затылок, будто намеренно проганяя её прочь. В чаще леса хрустнула ветка. Пугливая пташка вспорхнула в небо, ближе к холодному солнцу. Лес дышал и праздновал. Дикая живность ликовала, встречала новую жительницу Небытия. Нун взглянула на свои руки. Пальцы приятно покалывало, чуть дрожали, но она не могла понять от чего. Она чувствовала долгожданное облегчение. Внутри ничего не копошилось, болезнь отступила. Теперь она свободна. Тонкая корка льда приятно трещала под ногами. Воздух свеж и чист, именно так пахнет свобода. Ступая между деревьями, Нун взглянула по сторонам, прислушивалась к шёпоту ветра. Из сугроба выскочили два белых зайчика. Маленьких, почти игрушечных. Два чёрных, как угольки, глаза неотрывно смотрели на прибывшую девочку. Нун остановилась, смотря на зверей с детским любопытством, как будто видя их в первые. Зверьки прильнули к снегу и быстрыми прыжками затрусили проч. Нун так и продолжила стоять, ощущая, как находясь среди природы расцветает сама. Встряхнув с плеч нападавший снежок, Нун взглянула вверх. Пушистые хлопья кружились между крон деревьев, водили хороводы, плясали в чистом небе. — Здесь так хорошо.. Так тихо.. Свободно.. — заворожённо произнесла девочка. Внутри бушевало тепло, спокойствие и странное удовлетворение. Прогулка по лесу расслабляла, давала новое дыхание. Тишина отзывалась эхом в её душе. С каждым шагом Нун чувствовала, как лес принимает её — без вопросов, без боли. Снег мягко оседал на ресницах, таял и стекал тёплыми каплями, словно лес проверял: настоящая ли она, живая ли. Умиротворенную тишину прервал длительный гудок. Старый, заржавевший, как ворчливый старичок. Лес недовольно зашипел, скрывшиеся животные изогнули спины, оскаливая острые зубы. Нун взглянула в сторону гудка. Внутри заиграло детское любопытство. — Я одним глазком посмотрю и приду. — уверела сама себя девочка. Нун шагнула в сторону звука. С каждым метром лес тяжелее дышал, ветви смыкались плотнее, снег под ногами становился грязнее, с серыми прожилками пепла. Чистый морозный воздух постепенно разбавлялся ржавым привкусом — металлом, гарью, чем-то старым и забытым. Между деревьями показалась громада. Полузасыпанный снегом, перекошенный набок, стоял поезд. Вагоны — словно сломанные кости, торчали под разными углами, окна — пустые глазницы. Из проржавевшей трубы локомотива вырывался пар, хриплый и уставший, будто он дышал из последних сил. Именно он и подал гудок — долгий, тоскливый, полный обид и сожалений. За вагонами виднелся перон, на котором возвышалось громадное здание. Смотрело властно, свысока. Единственное здание в этом месте. Вокзал. Нун прошлась между вагонов. Сквозь выбитые окна на неё смотрели пустые места, внутри которых царил хаус. Рельсы тихо поскрипывали, когда девочка наступала на проржавевшое место. Перон не изменно покрывал снег. Густой плёнкой обволакивал почву. По ощущениям снег никогда не сходил с этих земель. Нун ступила на перрон. Снег здесь был иным — стоптаным, взъерошенным, покрытый сотнями шагов. Здание нависало. Тяжёлые стены, заколоченные окна — всё в нём дышало ожиданием. Не надеждой. Терпением. Таким, что может длиться вечность. Над входом висела табличка, буквы на которой стёрлись, но одно слово всё ещё читалось: «Отправление». — Куда же ты вёл?.. — спросила себя Нун, глядя на рельсы, исчезающие в снежной мгле. Ответа не последовало. Лишь ветер прошёлся по пустому перрону, подхватил сухой клочок бумаги и прокатил его мимо её ног. На нём были цифры, даты, имена — перечёркнутые, смазанные, будто память пыталась их забыть и вычеркнуть. Так и шептала: их не должно существовать. Двери вокзала были приоткрыты до едва заметной щели. Двери массивные, деревянные. Будто ждали, сейчас снова хлынет народ, вечно спешащий, бронящий всех вокруг. Снова убегут и оставят. Но этого точно не случится. Внутри гулял ветер, приносил снежинки и небрежно швырял их на скамьи, заставляя их тут же таять. На столе лежала куча бумаг, по полу шаркали испачканные в чёрный пятнах билеты. Нун осторожно вошла внутрь, прикрывая за собой дверь. Половицы глухо отозвались под её шагами, звук расползся по залу и растворился где-то под высоким потолком. Здесь было холоднее, чем снаружи, но не морозно, скорее пусто. Скамьи стояли ровными рядами, покрытые тонким слоем пыли и инея. На одной из них лежал забытый шарф — выцветший, истончённый, будто его держали в руках сотни раз, но так и не забрали. Нун провела по нему пальцами, и ткань рассыпалась серебристым пухом. — Ты так и не уехал… — тихо произнесла она. От шарфа веяло неумолимой грустью, как от детской игрушки, которую забыли. Нун подержала его в руках, размяла мягкую ткань. Поднеся его к шее, она обматала его так, как учила её мама. — Теперь у тебя есть носитель. — с некой грустью произнесла девочка и незаметно для себя улыбнулась. Ветер ответил протяжным стоном, прошёлся по залу, перевернув несколько билетов. Один из них скользнул к её ногам. Нун наклонилась и подняла его. Пункт назначения стёрся, а время отправления повторялось снова и снова, одной и той же цифрой, словно поезд должен был уйти в миг, который никогда не наступит. В глубине вокзала скрипнула дверь. Звук был негромким, но отчётливым. Нун замерла. Вдруг, тут есть кто-то ещё? Быстро оглядевшись, Нун направилась к первой попавшейся ей на глаза двери. Коридор был узким, стены — исписаны словами, наложенными друг на друга. Просьбы. Обрывки мыслей. Кто-то писал в спешке, кто-то — аккуратно, выводя буквы, словно надеялся, что их прочтут. Надежды, которым никогда не суждено сбыться. Приоткрыв серую дверь, Нун оказалась в небольшом помещении. Полки усеянные документами и отчётами. Деревянный стол с ящиками и стулом. Сверху на стене тикали часы, прибитые на ржавом гвозде. Тикала только одна стрелка, вторая же остановилась на восьми. Не счастливое число для этого места. Нун из любопытства подобрала пару бумаг на столе, размытые от тёмных пятен. Большинство букв стёрлось, но некоторые до сих пор читались. — Отчёт о поездках за.. — с трудом выговаривая буквы, прочитала Нун. Вжав пальцы в листок, она сощурилась, пытаясь разобрать что написано дальше. Дверные петли скрипнули совсем рядом, нарочно привлекая к себе её внимание. Нун резко обернулась. Нужно прятаться. И как можно скорее. Сунув бумажку на место, Нун юркнула под стол. Вслушиваясь в тиканье часов, она прижала ноги ближе, опрокинула свою голову на них и стала ждать. Через несколько минут послышалось шуршание, а за ними скрипнула и дверь, впуская в комнату запах масла и улицы. По полу растеклась длинная тень. Послышались шаги, будто ноги волокли через силу. Тень качнулась, Нун почувствовала, как на стол опустилось что-то тяжёлое. Сверху зашуршали бумажки. Фигура захрипела, переводя вес на ладонь всё сильнее. Нун молча ощущала маленькое давление, как поскрипывало дерево и как усердно рыскал вошедший. Пару бумаг взлетели в воздух. По помещению разлетелся хлопок. Нун от неожиданности дёрнулась и ударилась головой об стол. Резко приложив руку к ушибленному месту, она сжалась, стараясь не издавать ни звука. В ушах зазвенело, но Нун упрямо стиснула зубы. Боль была живой — настоящей. Значит, и она сама настоящая. Эта мысль странно напрягала и успокаивала. Лицо вошедшего искривилось, но Нун не могла этого видеть. — Будь проклят тот день, когда я появился на этой чёртовой станции!..— прохрипел голос. Старый, надтреснутый, будто его давно не использовали. Нун медленно подняла взгляд. По спине пробежали мурашки, от самых низов до верха. Давление со стола медленно спало. Дерево облегчённо выдохнуло, вместе с ним выдохнула и Нун. Шаги переместились в бок, к полкам с документами. Зашуршали страницы, затрещал пол, с глухим хлопком закрывались папки. С таким раздражением, что Нун хотелось сжаться до размера насекомого и ни в коем случае не попадаться под руку вошедшему гостю. Проведя рукой по нужным записям, вошедших наконец улыбнулся своей кривой улыбкой. — Вот ты где.. — оголяя жёлтые зубы, произнёс голос. Шаги поспешно сместились к выходу, дверь за ним скрипнула, но не закрылась, оставляя большую щель. Нун аккуратно выглянула. В проёме мелькнула удаляющиеся фигура, а затем громкий хлопок входной двери. Почесав ушибленное место, Нун выбралась из под стола и встала на ноги. На полу царил бардак. В голове продолжало шуметь, от сильного удара кружилась голова. Аккуратно переступив через документы, Нун взглянула в коридор, тот встретил её сухим молчанием. Как можно тише прикрыв за собой дверь, Нун вернулась в приёмную. Пару бумажек лежали на полу. Видимо их сдуло ветром, когда дверь открылась. Проводив их взглядом, Нун вышла на улицу. В тумане виднелся мужской силуэт, быстро удаляющиеся в непонятно куда. В противоположной стороне показались силуэты, похожие на мужчин, но точно сказать она не могла - плохо видно. До девочки донеслись раздражённые голоса и ругань. Нутро ей так и твердило — лучше к ним не идти. Нун поморщилась. В голове промелькнул вопрос. И куда мне идти? Девочка смахнула чёрную прядку волос с бледного лба. — Затеряться во мгле и остаться незамеченной. Здесь.. — Нун помедлила. — Здесь мне не рады, может вернуться в лес?.. Вопрос повис в воздухе. Да только что делать в лесу? Замёрзнуть и забыться в холодном снегу? Отдаться на съеденье местным зверькам? — Сначала осмотрюсь, может найду что-то поесть, а потом посмотрим. — самое рациональное что пришло ей в голову. Мягкая дымка коснулась тела, выводя её из философских мыслей. Холод снова ударил под кожу, сдирал её рвано и усидчиво. Пальцы окаменели, дошло до того, что Нун не могла их сгибать. — Бр.. Почему резко стало так холодно? — Нун поёжилась, вцепилась в подол рубахи. Холод не просто кусался — он словно высасывал жизнь, превращая дыхание в рваные клочья пара. Нун поняла, что долго на открытом пространстве не продержится. Она бросила последний взгляд на удалившийся силуэт человека. Он шёл уверенно, будто знал каждый миллиметр в этой мгле. А те, другие... Присмотревшись, Нун невольно поёжилась. Мужчины вдали двигались странно синхронно, их шаги в тяжёлых сапогах звучали как один сплошной удар пульса о застывшую землю. — Нет, в туман точно не пойду, — прошептала она, пятясь назад к дверям вокзала. Вернувшись в приёмную, Нун принялась лихорадочно осматриваться. Ей нужно было что-то тёплое и желательно побыстрее. За стойкой регистрации, на массивном железном крючке, висела старая тяжёлая шинель. Ткань была покрыта толстым слоем пыли и пахла сыростью и старым табаком, но выбирать не приходилось. Нун набросила её на плечи. Шинель оказалась огромной, её полы волочились по полу, но тяжёлая ткань почти мгновенно создала иллюзию защиты. В кармане что-то звякнуло. Девочка запустила руку внутрь и нащупала холодный металл — небольшой ключ с выбитым на нём номером «4». В этот момент снаружи раздался пронзительный свист. Те мужчины явно что-то искали. Или кого-то. Их голоса теперь звучали совсем рядом, за тонкой стеной вокзала. — ...Время.. Найти непрошенных гостей.. — прохрипел один из них. — Я видел её.. Такую маленькую.. Беззащитную... Сердце Нун пропустило удар. Не уж то она попалась? Её заметили? Девочка чертыхнулась. Не стоило вообще выходить из здания. Голова снова пошла кругом. Шуметь нельзя. Лес далеко, за пеленой враждебного тумана и цепью странных преследователей. Оставался только один путь — вглубь вокзала, туда, куда вели ржавые рельсы, уходящие в темноту депо. Сжав в кулаке найденный ключ, Нун поправила тяжёлую шинель и шагнула в тёмный коридор, подальше от света окон, прежде чем дверь приёмной с грохотом распахнулась под ударом чьего-то тяжёлого сапога. Шинель била по щиколоткам, мешая бежать, но девочка не смела её скинуть — это был её единственный щит от пробирающего до костей холода. Коридор депо казался бесконечным, наполненным запахом мазута, старого железа и застоявшейся тьмы. За спиной раздался грохот — дверь приёмной окончательно поддалась. — Твой страх чувствуется за версту. — громко произнёс голос, лишённый всяких людских эмоций. — Непрошеный пассажир, предъяви билет. Нун вжалась в стену, стараясь не дышать. Шаги «одинаковых» зазвучали иначе — не как топот людей, а как слаженный механизм, чеканящий ритм по бетонному полу. Она двинулась дальше, ведя рукой по холодной стене, пока пальцы не наткнулись на глубокие борозды в стене. Сердце подпрыгнуло: на уровне её глаз на двери висела маленькая металлическая табличка. В слабом свете, пробивающемся сквозь разбитые окна под потолком, блеснула цифра — четвёрка. Ключ в её руке словно потеплел. Нун трясущимися пальцами вставила его в замочную скважину. Механизм провернулся на удивление мягко, почти беззвучно. Она скользнула внутрь и прикрыла дверь в тот самый момент, когда луч тяжёлого фонаря разрезал темноту коридора там, где она стояла мгновение назад. Комната №4 оказалась большим складом. Бесконечно удаляющиеся вдаль, заставленный коробками и деталями. Слишком большой для вокзала. И вокзал ли это? Сейчас не время для раздумий. Бросившись с места, Нун устремилась вглубь, туда, где её не найдут. Дверь уже тихонько открывалась, тихо скрепя петлями. Охотники вышли на охоту. Вошедшие мужчины улыбались, оголяя кривые зубы. Нун спряталась за большим ящиком, накрытый дырявой марлей. Она вслушивалась и мысленно продумывала пути отступления. — Раз-два-три-четыре-пять.. Я иду тебя искать. — проскрипели голоса хором. Нун судорожно сглотнула. По спине пробежались маленькие капли пота, от чего её белая рубаха неприятно прилипла к спине. Воздух сгустился, будто намеренно душил её, пытался выдать её хлипкое убежище. Шаги синхронно разошлись в разные стороны. Никто из них не спешил. Каждый наслаждался моментом. Они знали, они в любом случае её найдут. Нун сильнее сжала зубы. Как бы она не старалась утихомирить своё дыхание, всё было напрасно. Нун прижала ладонь ко рту, вжалась лбом в холодное дерево ящика. Сердце колотилось где‑то в горле, отдаваясь в висках глухими ударами. Шаги изменили ритм. Воздух в помещении стал тяжёлым, вязким, как густой дым, ещё немного и Нун задохнётся. Лампочка под потолком мигнула и погасла, оставив лишь серый полумрак. Половицы заскрипели сильнее. Жалобно и безысходно. Охотники лишь сильнее ухмыльнулись. На их лицах мелькнуло маниакальное безумие. Заскрипели коробки и железные замки. Они обыскивали всё что видели. Вдруг послышалось шуршание. Нун показалось, она уже раньше его слышала. Во мраке одна из коробок зашуршала, зашевелилась. Работники разом повернули головы в сторону звука. — Вот ты где. — с неким удовлетворением произнесли мужчины во один голос. Шуршание повторилось. Из щели вылезло маленькое конусовидное существо. Издав странный звук, гном подскочил и метнулся прочь, проскочив промеж ног одного из работников. Один из них рванулся вперёд, тяжёлый сапог с грохотом опустился на пол в том месте, где секунду назад находился гном. Существо пугливо проскочило в дыру и тут же притихло. Мужчины сместились, подходя к товарищу. Нун сжала зубы. Сейчас или никогда. Подтянув к себе подол шинели и как можно тише поднявшись, девочка юркнула за соседний ящик. Половица предательски скрипнула и внезапно треснула. Нун внутренне сжалась. Дерево треснуло окончательно. Она не успела и вскрикнуть, как рухнула вниз. Стопка досок навалилась сверху, прижав её к заснеженному полу. Нун с усилием открыла глаза. Её будто приковало. Спина ныла, воздух вышибло из лёгких, на мгновение стало трудно дышать. Сверху донеслись шаги. Охота не окончина. Мысли улетели куда то вдаль, прячась за белой пеленой. Нун с трудом встала, убирая с себя павшие доски. Шаги стихли, что было не к добру. Ноги с трудом вступили на снег, её слегка качнуло в сторону, но она устояла. — Больно.. — потерев затылок, жалобно промямлила Нун. Слабый ветер ударил в бок, заставляя её собраться. Девочка подняла голову. Повсюду стояли поезда в ряд, большие ржавые столбы разделяли их. Здесь было тише, не так как у вокзала. Но и не спокойнее. Нун покачнулась. Вдалеке стояла толпа. Силуэты сильно размытые, нечёткие. Нун ступила назад, не сводя с них глаз. От одной мысли оказаться в ловушке, Нун бросало в дрожь. Здесь мне не рады.. Нужно.. Другое место.. Мысль оборвалась. Спина упёрлась во что-то твёрдое. В то, от чего несло холодом. Нун не смела поднять глаз. На её плечо легла ладонь, даже сквозь кожаные перчатки чувствовался мертвецкий холод. — Детям запрещено здесь находиться. — Голос был мягким. Почти заботливым. Слишком спокойным для того холода, что тянулся от его ладони. Нун медленно подняла голову. Перед ней стоял мужчина в военной форме. Потёртый китель сидел аккуратно, ремни были затянуты, как по уставу. На груди — поблёкшие знаки, смысл которых давно утратился. Он выглядел опрятно, даже дружелюбно.. если бы не лицо. Правая сторона обезображена ожогом. Кожа стянулась, стала неровной, будто расплавленной, глаз прищурен и почти не моргал. Левая половина лица, напротив, сохраняла удивительно спокойное, почти доброжелательное выражение. Улыбка была тёплой. Неправдоподобно тёплой. — Ты замёрзла, — сказал он, будто заметив, как Нун дрожит. — Здесь легко простудиться. Особенно детям. — Он чуть сжал её плечо. Уверенно. Как взрослый, который уверен, что ребёнок никуда не денется. Нун побелела. — Я.. я уже ухожу. — тихо произнесла она, дёрнув плечом. Его глаза сузились. — Тогда позволь тебя проводить. — сохраняя дружелюбный тон, произнес он. Ладонь соскользнула с её плеча ниже и тут же сомкнулась на локтях. Движение было спокойным, абсолютно точным. Мужчина подхватил её и поволок вперёд, к стоящей вдали группе. Нун упёрлась ногами в снег, но подошва лишь беспомощно скользнула по насту. Холод сразу добрался до ног, пробрался под ткань шинели. Дистанция быстро сокращалась, силуэты становились чётче. Нун беспомощно смотрела по сторонам. Кричи ни кричи, никто ей не поможет. Она чётко осознала это. Фигуры повернули головы, синхронно, будто они одно целое. Завидев их, Нун отвернулась, в горле встал ком, тошнота. Мужчины встали по стойке смирно. Тот кто держал Нун улыбнулся шире. — Доведёте? — с добродушной улыбкой, спросил он. — Конечно доведём, товарищ майор. — заложив руку за спину, произнёс один из его офицеров. Майор расслабил руку, Нун не успела почувствовать облегчение, как чужая ладонь тут же сомкнулась на ней крепче, чем предыдущая. Нун быстро развернули и повели к вокзалу. Отойдя на пару шагов, до неё донёсся обрывок разговора. — Вы наврали, товарищ, всё же дети здесь обитают. — обратился майор к кому-то в толпе. — Уверяю вас, за последнее время здесь никого не было!.. Клянусь!..— голос звучал знакомо, надломленно. Майор усмехнулся. — Надеюсь, в предь вы будете смотреть бдительнее, иначе какой от вас толк? — сощурив глаз, продолжал тот, сохраняя фальшивый дружеский тон. Голоса оборвались. Ветер унёс их куда то вдаль. Офицер волок её к вагону. Нун оставалось только ждать, что будет дальше. Распахнув дверь, солдат осмотрелся, проверяя всё ли на месте. Расслабив руки, мужчина грубо толкнул Нун во внутрь, как вещь, которая не имеет цены. Девочка не удержалась и рухнула коленями на холодное железо, больно их ободрав. Дверь громко захлопнулась, оставив её в полумраке. Холод сразу впился в кожу, пробрался сквозь ткань, поднимаясь выше. Нун невольно сжала зубы крепче. За дверью заскрипел снег, офицер спешно удалился. Нун мрачно покосилась на дверь, за которой тлела свобода. Безмозглые куклы в руках лицемера. А его добродушная улыбка.. Сорвала бы с него лицо.. Посмотрела бы, как он будет улыбаться.. В голове мелькнули нелицеприятные образы, лишь от одного вида начинало тошнить и скручивать живот. Эта окровавленная гримаса.. Схватившись за шею, девочка закашляла. Как ей такое вообще могло прийти в голову? — Мерзость.. — утирая шарфом слюну, прокашляла Нун. — Дальше даже думать не хочу.. Выдохнув полной грудью, и заметно успокоившись, Нун огляделась в полумраке. Она медленно опустила руку с горла. Кашель стих, оставив после себя горький привкус и хрипоту в груди. Она сделала глубокий вдох, потом ещё один, заставляя себя успокоиться окончательно, будто никаких мыслей о расправе и не было. Нун поднялась, опираясь ладонью о стену. Металл впился в кожу, вытягивая тепло из пальцев. Вагон едва заметно покачнулся от ветра, заставляя её моментами вздрогнуть. Она подошла к двери и прислонилась к ней лбом. Холод ударил в кожу, приятно отрезвляя. За толстой металлической стеной поскрипывали шаги. Шаги тех, кто лишил её свободы. Такие же как Отто.. Нун сжала зубы, от одной мысли о консультанте её воротило. Выберусь. На зло им выберусь. Девочка ударила ногой об дверь. Глухой звук прокатился по вагону. Нун отступила на пару шагов и огляделась повнимательнее. Глаза постепенно привыкали к темноте. Пространство вагона вырисовывалось чётче: ящики, небольшие вмятины на стенах, царапины, будто кто-то до неё уже пытался выбраться. И явно не один раз. Её взгляд остановился на узком вентиляционном проёме под потолком, к которому вела лестница из ящиков. Решётка перекошена, а крепления держались на честном слове. Взрослый не пролезет. А вот она.. Нун улыбнулась. Вот тебе и лазейка. Она подтащила к стене ещё один ящик, прикладывая все усилия, которые у неё есть. Дерево застонало, когда она потянула его на себя. Звук показался оглушительным. Нун замерла, прислушиваясь. За дверью тлела гробовая тишина. По крайней мере, пока-что. Подтянувшись, девочка встала на ящик, стараясь удерживать равновесие. Руки слегка дрожали от холода и небольшого напряжения. Пальцы нащупали край холодной решётки. Нун потянула её на себя. Металл не поддался. — Не упрямься..— выдохнула Нун сквозь зубы и дёрнула сильнее. Решётка жалобно скрипнула и чуть отошла. Снаружи что-то грохнуло. Выстрелы или это был лязг металла. Нун было не до этого. Девочка дёрнула решётку ещё раз. Ржавый крепёж не выдержал. Металл с сухим треском поддался, и решётка накренилась, повиснув на одном болте. — Зараза такая.. — вытерая пот со лба, выругалась Нун. Она ухватилась за перекошенную решётку обеими руками и резко рванула на себя. Болт не выдержал, с противным визгом сорвался и упал на пол вагона, отозвавшись гулким эхом. Нун вздрогнула и тут же обернулась. В ответ тишина. — Тихо.. — пробормотала она и торопливо полезла в вентиляцию, не давая себе времени на передышку. Края проёма были острыми. Не успела Нун коснуться, как тут же оцарапалась. Отдернув руку, она поморщилась. На пальцах показалась капля крови. Прижав рукав шинели к царапине, девочка подалась вперёд, упёрлась коленом в край и с трудом протиснула плечи внутрь. Нескончаемая тьма начинала надоедать. Маленькое пространство притесняло, в темноте проявлялось что то безобразное. Нун отдёрнула себя. Это всего лишь моё воображение.. В конце показался долгожданный тусклый свет. Проснувшись в проход, Нун оказалась в соседнем вагоне, сильно отличившегося от предыдущего. Помещение выглядело старо и довольно запущено. Сиденья, выстроенные по бокам, пылились. Сквозь разбитые окна сочился снег. Нун глянула вниз. Высоковато.. Она прикусила губу, оценивая расстояние. Была не была. Подавшись вперёд, по вентиляции прошёлся шорох. Кто то явно захотел проверить как себя чувствует девочка. Нун спрыгнула. Приземление вышло не удачным. Воздух выбило из лёгких, боль вспыхнула в коленях и тут же растеклась выше. Нун не удержалась, рухнула на холодный пол. Тело будто парализовало. Пошевелив ногами, девочка встала, отряхнула ватными руками колени. Поезд показался очень длинным, сиденья как будто не кончались. На конце на ржавых петлях мычала железная дверь. Видимо, её давно никто не открывал. Нун прошлась между сиденьями. Ей стало интересно, что находится за дверью. В некоторых местах пола торчали дыры, через которые тянулся холод. Нун аккуратно их обходила, не забывая вытянуть шею и посмотреть вниз. Дверь встала перед ней величественно. Вся в царапинах, при этом покрытая коркой льда. Нун подпрыгнула, ухватившись за ручку. Та дёрнулась, но не открылась. Девочка дёрнула ещё раз, потом ещё, до тех пор пока дверь не подалась. — Наконец-то. Замёрзла что ли? Давно к тебе не заходили.. Помещение оказалось кабиной машиниста. Панель управления, огромные потрескавшиеся стекло. Огромное кресло, какие то кнопки. Нун уселась в кресло по хозяйски. Свободно, ей такое нравится. Девочка уткнулся в панель управления. Она не имела никакого представления куда что нажимать. Наугад потыкать? А вдруг эти придут.. Сидеть и ждать? Исход тот же будет.. Нун почесала затылок. — Мда, не быть мне машинистом. — без радости и без печали, произнесла она. Девочка села по удобнее, спина уткнулась во что-то твёрдое, шуршащие. Нун сунула руку, нащупала находку и тут же её вытащила. В руках оказался плотный, пожелтевший от времени буклет, скреплённый потрёпанным ремешком. Обложка почти стерлась, но кое-что всё ещё можно было разобрать. «Инструкция по эксплуатации локомотива серии...» Последние символы были соскоблены, время постаралось или кто-то нарочно пытался стереть имя поезда. — Вот уж спасибо. — выдохнула Нун, сама не зная кого благодарит. Страницы зашуршали. Бумага была толстой, грубой, с пятнами масла и копоти, с почерневшими отпечаткими пальцев по бокам. Внутри — схемы, стрелки, подписи, сделанные аккуратным, почти педантичным почерком. Кто-то явно знал, что делает. И делал это много раз. Нун перелистывала дальше, всё быстрее. «Запуск», «Проверка давления», «Подача пара», «Экстренное торможение». Некоторые строки были перечёркнуты, поверх них — новые пометки, неровные, нервные. Не запускать поезд без приказа. Слушать что говорит диктор.***
У края перрона продолжал толпится народ, наблюдая, как исчезает поезд. — Прикажите открыть огонь? — не выдержал один из офицеров, кладя руку на оружие. Улыбка на лице майора только стала шире. — Не стоит. Нам в одну сторону. Свидимся. — ровно произнес он. — Что делать с начальником? — спросил уже другой голос. Более грубый, более молодой. Бледный, с зеленоватым оттенком лица старик заметался взглядом между офицерами, переводя взгляд с одного на другого. Майор медленно повернулся к нему. Движения были ленивыми, почти небрежными, будто он разворачивался не к живому человеку, а к потрёпанной мебели. — Товарищ начальник, — сохраняя тон напомнил он. — Вы отвечаете за порядок на станции. Ваши сотрудники, как и вы, плохо справляетесь со своими обязанностями. Зачем тогда вы нужны? Старик сглотнул. — Я всё ещё могу быть полезным.. — затараторил тот. Майор поднял руку, тем самым обрывая его. — Вы сказали достаточно. Уведите. Вам найдут хорошую замену. Стоящий рядом офицер подхватил старика под руку. — Ваша работа закончена. Старик открыл рот, но сказать ничего не успел. Его уже волокли по заснеженному перрону. Майор отвернулся к рельсам. Наблюдая, как сгущается туман. — Шустрый ребёнок. Прям как моя.. — мужчина не успел договорить, нахлынувшися воспоминания тут же исчезли, превратившись в пепел. В голове зашумел белый шум, от которого закладывало уши. А перед глазами пошла рябь. «Возвращайтесь к работе». Майор едва заметно напрягся. Улыбка осталась на лице, но стала тоньше, натянулась, словно маска, которую давно пора сменить, но нельзя. — Разумеется, — спокойно ответил он вслух, глядя в пустоту перед собой. Майор развернулся к вокзалу, маня за собой оставшихся солдат. — Обыскать вокзал ещё раз. Никто не должен уйти.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!