Глава вторая. Спасение

Вагон продолжал гудеть, скрипеть как пожилой старик, которому осталось не долго. Вокзал давно скрылся из виду, но Нун продолжало не покидать ощущение, что она и тот мужчина с ожёгом скоро встретятся вновь. — Не думай о плохом и оно не случится.. — успокаивала сама себя девочка, устала прикрыла рот ладонью и тихо зевнула. Веки начали сами закрываться. Клонило в сон. Погода по ту сторону стекла оставалась не изменой. Холодной и равнодушевной. Нун поджала ноги под себя, уткнулась подбородком в шарф, продолжая смотреть на дорогу. Ничего же не случится, если она подремлет? Поезд ответил ей протяжным вздохом. Колёса мирно отбивали ритм, убаюкивающи, почти заботливо. Поезд так и шептал: поспи, ты заслужила. Веки девочки окончательно сомкнулись, поглощая её темнотой. Кривые образы навязчиво лезли в голову, заставляя лицо девочки морщится. Кроваво красные глаза смотрели на неё, оценивали, как вещь. Из кровавой массы отделилось мясо, принимающие форму человеческой руку, существо вытягивалось, скользило между стенок, пытаясь выбраться. Рядом вытянулась ещё одна такая же рука и ещё.. То что выходило из плоти не было человеком, по крайней мере, пыталось им казаться. Брови девочки сдвинулись к переносице, губы сжались в неровную тонкую линию. Она хотела кричать, но не могла разжать рот. Из плоти вышел человек, абсолютно полностью состоящий из мяса. Без глаз, просто лицо, покрытое мягкими тканями. Картинка перед глазами пошла рябью, белый шум статики спрятал изображение, будто пытаясь избавиться её от ужасного зрелища. Нун открыла глаза и сонно окинула помещение. Снова кошмар.. Даже здесь они преследовали её.. По телу прошлась неприятная дрожь, неприятно колющая где-то в груди. — Видимо я рождена для страданий.. Пора смириться с этим.. Осев на сиденье, она выдохнула. В кабине становилось холоднее. Темнота плотно окутала тело, лишь свет прожекторов давал какой-никакой свет. Деревья склонились над дорогой, ветки редко постукивали по удаляющимся вагонам, цыпляя его маленькими коготками. Нун выдохнула, смахнула со лба мокрую чёрную прядку волос. Когда же конечная.. — пронеслось у неё в голове. Навязчивый сон подступал к векам, то и дело их закрывая. Нун походила на маленькую пташку, которой осталось совсем недолго. Девочка размяла шею, позвонки звонко хрустнули. — Не хватало ещё себе шею свернуть.. — язык шевелился не охотно, ещё не до конца отойдя от сна. Нун не знала чем себя занять. Оставалось только ждать. Она по привычке взглянула на стену, на которой надеялась увидеть часы. — Точно, я же не дома.. — нотка досада прозвучала в её голосе. Неожиданная мысль о доме ввела её в апатию. Как поживает мама с папой? Беспокоятся ли они о её пропаже? Или им всё так же наплевать? От одной мысли о собственной бесполезности, Нун мрачнела ещё сильнее. Угасала, как маленькая свеча. Вдруг, от её пропажи родителям наоборот стало легче? Может, это даже к лучшему? За окном, сквозь деревья промелькнула тень. Потом ещё одна. Нун поднапряглась. Мысль о доме исчезла, ушла на второй план. — Что это? Прожекторы поезда вытянули на свет далёкие серые постройки с разбитыми окнами. — Это город? Рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Уж слишком было темно: ни звёзд, ни луны, кромешная, абсолютная тьма. Проехать или остаться? Внезапный вопрос накинулся откуда-то сверху. Безопасно ли в нём? Прикусив нижнюю губу, Нун качнула головой. Слишком много вопросов она задаёт.. Хватит. Думать. Обо. Всём. На. Свете. Внезапная злость мгновенно вспыхнула и тут же погасла. Втянув воздух, девочка покосилась на панель. В любом случае она может вернуться обратно. — Посмотрим, что за люди там живут и живут ли вообще. Поезд будто и не собирался останавливаться сам. Он шёл быстрее, упрямее, будто состав решил проскочить город, не замечая его. Нун вскочила с места. Вагон качнуло, от чего девочка ухватилась за панель, пытаясь удержать равновесие. Сердце забилось быстрее. Над дверью загорелась тусклая лампа, а рядом, на стене, прикреплена красная ручка с облупившейся краской. Нун заметила её только сейчас. Наверное, это для таких случаев, — промелькнула мысль, проверить её она решила на практике. — Ладно, старик, — выдохнула она, обходя кресло. — Давай договоримся. Нун ухватилась за ручку обеими руками и со всей силы дёрнула вниз. Раздался резкий, протяжный визг, будто поезд закричал от боли. Пол под ногами передёрнуло, Нун едва устояла, чуть не улетев в стену. Колёса завыли, скрежетнули так, что у девочки заложило уши. Состав дёргался, сопротивлялся, но всё же начал замедляться. Поезд дёрнулся ещё раз и окончательно замер, заставляя Нун выдохнуть. Наступила пауза. Только ветер где-то между домами глухо выл, протаскивая туман между улицами. Нун ещё немного постояла, вцепившись в ручку, будто поезд мог в любой момент передумать и рвануть дальше. Нун медленно разжала пальцы. —Всё? Угомонился? В ответ колёса недовольно скрипнули. Губы девочки растянулись в тонкой улыбке. — Староват ты уже так гонять.. Я пойду, а ты стой. — уже важным тоном произнесла она и погрозила указательным пальцем. Она подошла к двери. От неё тянуло холодом и какой-то старостью. Нун медленно толкнула дверь. Та поддалась с хриплым скрежетом. Внутрь ворвался холодный ночной воздух, пропитанный чем-то железным. В лицо ударил снег. Нун спустилась по ступенькам на заснеженную платформу. Поезд возвышался за спиной, тёмный и молчаливый. — Только не уезжай.. Ответом стал тихий скрип — не обещание, но и не отказ. Город начинался сразу за платформой. Узкие улицы уходили в туман, фонари слабо мерцали. В одном из окон что-то блеснуло и тут же исчезло. Нун почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его вызвал далеко не ветер. — Мрачновато... Может переночевать в поезде, а утром выйти? — девочка подтянула шарф, глубже пряча подбородок. — Да, так будет лучше. Нун быстро развернулась и как можно скорее вернулась в кабину. В окнах стояла тьма, даже в кабине машиниста не горел свет. Нун переминалась с ноги на ногу. Выдохнув, она поднялась обратно. Вагон встретил её тишиной. Лампы не зажглись, лишь слабый отсвет города проникал сквозь мутные стёкла, разрезая тьму бледными полосами. Прикрыв за собой дверь, Нун устроилась на сиденье по удобнее, подтянула колени к груди. — Переждём ночь вместе.. Поезд отозвался тихим щелчком, где-то глубоко внутри, словно соглашаясь. Девочка выключила свет прожекторов. Теперь точно можно ложиться спать. Нун прикрыла глаза, уже настроилась на недолгий сон. Снаружи что-то зашуршало. Шаги? Скрипучее, осторожные. Нун замерла, прислушиваясь. Звук повторился — теперь ближе, у вагона. Нун приоткрыла один глаз. В стекле отразилось движение: тень скользнула вдоль поезда и исчезла. Фонарь на платформе мигнул, на мгновение погас и снова загорелся, но уже тусклее. Сердце Нун сжалось, его боль отдалась в лёгкие, подступила к горлу. — Это всего лишь моё воображение.. Там ничего нет.. — не сводя глаз с разбитого стекла, шептала Нун. Где-то вдалеке отозвался глухой металлический стук. Нун закрыла глаза по крепче, решив не поддаваться страху. Утро придёт и все тени вернутся восвояси. Сквозь улицы так и казалось вились тени. Извивающиеся твари с жадными улыбками, со ртами, полных острых зубов. Её глаза снова открылись, забегали по панели в поисках корявых, искажённых существ. Стоит закрыть глаза и неминуемая смерть настигнет тебя. Здесь нет того, что я ищу. Этот город так же прогнил. Бесполезно искать убежище. Шептал внутренний голос. Они такие же как Отто. Голос раздвоился, нагнетающий замолк под давлением радио помех. Здесь то, что я ищу. Здесь мой дом. Здесь безопасно. Шептал уже ласковый голосок. Его слова вьедались, повторялись ни один раз, так настойчиво и искренне. Казалось, он говорил правду. Может я заблуждаюсь? Может, этот город моё спасение? Мой дом, который я искала? В глазах начало плыть, будто всё что было до этого навалилось на неё разом. Тело каменело, оставшиеся силы вытикали из неё, будто из вязаной игрушки вытягивали вату. С каждым разом становясь всё меньше и меньше, пока полностью не исчезнет. Ты очень устала. Отдохни, дитя. Скоро всё будет хорошо. Только подожди.. Убаюкивающи зашептал голос. В нём слышались знакомые тона, такие родные, только Нун не могла вспомнить кому они принадлежат. Глаза сами закрылись, как по щелчку пальцев. Перед глазами уже ничего не было, только пустота. Свернувшись калачиком, как брошенное животное, Нун сжимала край кресла. Спи дитя. Тебя ждёт прекрасный сон. Дверь отварилась. В проёме стояли чёрные фигуры в форме. Белые глаза пристально глядели на свернувшиеся маленькое тельце у диспетчерской. — Объект найден.

***

Сон и вправду был чудесным, только коротким, быстрым и довольно сладким. Хотелось остаться в этой гуще, тонуть и не просыпаться. Остаться в мире грёз и мечтаний, забыв о бесчувственной реальности. Глаза слипались, отказывались открываться. Веки дрожали, не желая подчиняться. Сквозь сон тянулся скрип петель, топот шагов, ровных и идеальных. И больше ничего. Резкий звук раздался совсем рядом, заставляя мир грёз пошатнуться. Нун всё же с трудом, не хотя, открыла глаза. Мутный взгляд прошёлся по размытым очертаниям, сквозь серые, однообразные тона, она наткнулась на что-то лохматое с розовым хвостиком. Нун подняла с холодного пола руку, протянула её к существу дабы погладить. Комочек шерсти издал звонкий писк, опустился на когтистые лапки и поспешил проч. Нун моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова гудела, тело казалось чужим и тяжёлым, налитым свинцом. Она опустила взгляд — под ладонями было не кресло и не пол вагона. Железо. Холодный, покрытый тонкой коркой инея. Нун резко села и тут же ударилась плечом о что-то твёрдое. Металлический, пустой звук отозвался эхом. Нун зажала плечо ладонью, прикусив губу. По коридору уже раздались размеренные шаги. Сквозь металлические прутья, в проёме двери показалась фигура. Из под козырька на девочку смотрели белые, как снег глаза. Пристальные и равнодушные. Лицо наполовину скрывал шарф, на плечах блеснули погоны. Девочка невольно сжалась под его взором, желая казаться меньше. Смотря мужчине в глаза, Нун не покидало ощущение, что она смотрит на ожившего мертвеца. Фигура качнулась, и ничего не сказав, развернулась обратно. Нун ухватилась за прутья и бегло осмотрела помещение. Помимо неё в углах ржавели идентичные пустые клетки. По полу растекались бурые пятна крови, на прутьях соседней клетки сохли маленькие отпечатки рук. Нун сглотнула. Горло пересохло так, будто она не пила сутки. Взгляд снова и снова возвращался к окровавленным отпечаткам. Она отвела глаза, заставляя себя не надумать лишнего. Из дальнего угла снова послышался писк. В дальней клетке сидела крыса. Видимо одна из таких сидела рядом с ней, приняв её за труп. Нун немного скривилась, как никак эти зверьки переносчики разного рода болезней. Поджав ноги, девочка решила изучить клетку получше. Остаться здесь означало обрести себя на смерть. На вряд ли у того мужчины были добрые намерения. Уткнувшись подбородком в колени, Нун не мигая смотрела на замок. На полу не было посторонних вещей, ни чего, что могло бы помочь открыть ей замок. Почесав голову, сквозь прядь волос пальцы наткнулись на угловатую заколку. На лице заиграла тонкая улыбка. Склонив голову набок и прислушавшись, Нун подползла к замку. Вставив заколку в замочную скважину, она попыталась нащупать механизм, действуя наугад. Металл внутри замка был грубым и довольно старым, здешним людям явно плевать на время и на состояние предметов. Заколка застряла, и Нун едва сдержала тихий вдох. — Только попробуй сломаться.. — сквозь зубы прошипела она. Где-то в коридоре раздался глухой звук. Шаги, будто смотрящий остановился, повернул голову в её сторону. Нун замерла, прижавшись лбом к прутьям. Она чувствовала на себе чужой взгляд. Как солдат смотрел на неё сквозь стены, лыбился и тихо усмехался над её беспомощностью. С мыслью что ей не долго осталось. Сдув нависшую прядку волос, Нун прошипела: — Не дождётесь. Замок издал заветный щелчок. Дверь с протяжным скрипом открылась. Подобно мыши, она выскользнула из клетки, не думая спряталась за другими клетками, наложенными друг на друга. Уместится она уместилась, да только какова вероятность что сюда не заглянут. Оставалось только ждать. С коридора уже неслись торопливые шаги. Солдат буквально влетел в помещение, принеся с собой холод и запах гнили. Увидев пустую клетку, его лицо искривилось. Белые глаза на миг сузились, затем снова стали мертвенно-пустыми. Он медленно шагнул к раскрытой клетке, сапоги чавкнули по тёмным пятнам на полу. Сжав в ладони изогнутую заколку, Нун кинула безделушку в противоположный угол. Заколка звякнула о бетон и закатилась под дальнюю клетку. «Он не навредит тебе». От ласкового голоса в голове, рука Нун дёрнулась. На этот раз ты лжёшь. Солдат двинулся к источнику шума, шаги стали медленнее, осторожнее. Девочка выскользнула из ненадёжного укрытия, как можно тише передвигаясь, скрылась за дверным косяком. Коридор казался бесконечным. Со стен слезли обшарпанные обои, в углах крылись клетки, в алых, измазанных пятнах. Пройдя дальше, Нун наткнулась на мышеловку, под пружиной которой гнило мохнатое тело. Вокруг кружили маленькие мошки, оседали на морде, залазили под черные глаза, поедая то, что давно сгнило. До Нун донеслись приглушённые шаги. Чья то сильная мужская рука схватила её за шкирку и развернула к себе лицом. Воздух выбило из лёгких, ноги беспомощно скользнули по бетону. Пальцы вцепились в жёсткую ткань формы. Перед ней оказалось лицо солдата. Белые глаза смотрели прямо, устало, даже измученно. — А ты шустрая. Чтож, тогда посидишь в другом месте. — без интонации произнёс мужчина, сильнее сдавливая кулак. Нун захрипела, чувствуя как шарф сдавливает шею. Вцепившись руками в железную хватку, Нун попыталась оттолкнуть его от себя. — Пустите!.. Мне больно!.. — Потерпишь. Коридор сменился другим, более мрачным и холодным. Количество клеток увеличилось, пол трещал под сапогами солдата, отдавался плесенью. По стенам расползлись решётки, мужчин шёл медленно, позволяя Нун осмотреть их получше. Смотря на отвратительное состояние, камеры делали свое дело, наводили ужас. То что сидело по их сторону не вызывало восторга. — Попытаешься сбежать - сделаю с тобой тоже самое. Замок решётки звякнул, дверь с лязгом открылась. Сжав кулак посильнее, солдат швырнул Нун вовнутрь. Нун ударилась о пол и прокатилась к стене, головная боль разлетелась по вискам, сдавливая их до скрипа в зубах. Солдат смотрел на неё недолго, почти сразу же скрипнул замок. Такие как она долго не проживут. Всего лишь крысы, которые путаются под ногами. И тут же исчез из поля зрения, лишь его шаги удалились куда-то вглубь здания. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Глаза расширились от внезапной боли. Судорожно схватив себя за шинель, Нун задышала чаще и прерывистие. Место душило, отравляло её и стены, покрываясь тонкой кожицей яда. Город гнил как и его жители. Нун захлёбывалась в собственных мыслях. — Твари. Такие же как Отто. — процедила сквозь зубы девочка. Не солдаты, а гниющие души, у которых не осталось доблести и чести. Тела сгниют, превратятся в прах, который не примит ни одна земля. Ни один падальщик не прикоснётся к такой еде. На зубах заискрила кривая улыбка. Посмотрев на свои руки, улыбка померкла. Сквозь пальцы сочилась тягучая липкая жидкость, она впитывалась в кожу, отдаваясь неприятным запахом. Кровь сочилась отовсюду, была везде. Её было слишком много. Она стекала по запястьям, капала на пол, растекалась тёмными лужами. Но это не пугало, а больше притягивало. Просто приставь, как корчатся от боли твои мучители.. С какой ненавистью процедил эти слова внутренний голос. Может это есть моё истинное я? Не маленькое и беззащитное, а истинное желание.. Пальцы грубо сжали волосы. — Это лож.. Это не мои слова.. — тихо всхлипнула девочка. — Я.. Раздался хлопок. Сердце моментально рухнуло вниз. — Что это? Вслед раздалась очередь. Что-то тяжёлое грохнулось на пол. Звук рикошета ещё звенел в ушах, когда по коридору поплыл едкий запах пороха, смешиваясь с вонью гнили и старого железа. Нун замерла, вжавшись в холодную стену. Где-то там, за решёткой, не было криков, только свист пуль и редкие предсмертные вздохи. Раздались шаги. Но это были не те мерные, тяжёлые удары сапог солдата. Эти шаги были быстрыми, рваными, сопровождаемыми шуршанием снаряжения. Нун подползла к решётке, игнорируя липкую кровь, которая всё ещё казалась ей реальной на собственных ладонях. Она прильнула лицом к холодным прутьям. В нескольких метрах от её камеры, в неверном свете мигающей лампы, ничком лежал тот самый солдат. Его белые глаза теперь устремились в потолок, пустые и неподвижные, а под головой медленно растекалось тёмное пятно. Из его горла вырывался последний, хриплый вздох. Силуэт замер над телом убитого. Незнакомец вскинул оружие, проверяя коридор, прежде чем обернуться к камере. Нун внутри сжалась, завидев знакомую фуражку. Только на нём не было той серой формы, только потрёпанная куртка и шарф, скрывающий нижнюю часть лица. Но глаза... его глаза не светились белым. В них была жизнь — острая, колючая и злая. — Ещё одна крыса в клетке? — голос был грубым, приглушённым не только шарфом. Он подошёл ближе, Нун невольно отпрянула. Незнакомец окинул взглядом её маленькую фигурку, задержался на лице и на том, как тряслись её руки. — Ты... ты не один из них? — чуть заикаясь, спросила Нун. — «Из них»? — незнакомец издал короткий, сухой смешок. — Эти куски мяса давно перестали быть людьми. А ты, судя по всему, ещё держишься за свою душу. Он поднял оружие и одним точным ударом приклада снёс старый замок. Решётка со стоном отворилась. — Выходи, если не хочешь дождаться, пока сюда сбежится вся казарма. Город проснулся, и он сегодня очень голоден. Нун нерешительно поднялась, сделала шаг через порог, стоило ей повернуть голову, как она увидела труп своего мучителя. Внутренний голос в голове довольно зашипел: «Смотри, как легко его сломали...» Она тряхнула головой, отгоняя навязчивый шепот. Только теперь оказавшись ближе, Нун впилась в незнакомца взглядом. Сейчас под курткой фигура не казалась столь массивной, руки не такие уж и крепкие. Стоя молча, Нун чувствовала как её прижигают взглядом. Ей очень не хотелось поднимать голову. Единственный карий глаз смотрел холодно, даже раздражённо. Второй глаз скрывала тень от козырька, прищурившись, девочка мысленно выделила складки от повязки. Видимо ему пришлось не сладко.. — Ты.. — Нун запнулась, — ты ведь не.. Он или же она? Пальцы едва заметно поправили фуражку, пряча выбившуюся прядь волос. — Не задавай лишних вопросов, — ответ прозвучал всё тем же грубым тоном, но теперь Нун уловила в нём иную ноту. Фигура уже двинулась дальше, будто больше не была заинтересована ею. — Дальше сама как-нибудь. — исчезая за углом, кинула через плечо фигура. Нун замерла, глядя на пустой угол, где только что исчезла куртка незнакомки. В коридоре снова воцарилась тишина, прерываемая лишь далёким, едва уловимым гулом сирен и капаньем воды — или чего-то более густого — с потолка. «Она бросила тебя. Как и все остальные. Ты никому не нужна. Маленькая, бесполезная крыса...» — ядовито прошипел голос. — Замолчи уже... — раздражённо выдохнула Нун, сжимая кулаки. Она бросила взгляд на убитого солдата. Его белые глаза всё так же бессмысленно пялились в пустоту. Остаться здесь было равносильно смертному приговору. Нун знала: если она останется в этой клетке или в этом коридоре, следующие «белоглазые» не будут швырять её в камеру. Они просто разорвут её. Нун сорвалась с места. Её ноги, всё ещё ватные от холода и страха, заплетались, но она бежала, ориентируясь на затихающий лязг снаряжения впереди. — Стойте! Подождите! — крикнула она, выбегая за угол. Фигура в фуражке остановилась у железной двери, ведущей, судя по всему, к выходу из этого блока. Женщина обернулась, и её единственный карий глаз сверкнул раздражением. Она даже не подняла оружие, просто смотрела, как девочка, тяжело дыша, подбегает к ней. — Я же сказала: дальше сама, — отрезала она. — Я не нянька и не благотворительный фонд. У меня своих проблем по горло. — Я не знаю, куда идти! — Нун вцепилась пальцами в край своего шарфа. — И... и вы сказали, что город голоден. Я не проживу там и пяти минут.. Женщина нахмурилась, складки на повязке, скрывающей второй глаз, стали глубже. Она окинула Нун оценивающим взглядом, словно взвешивала: стоит ли тратить на этот «балласт» время или проще пристрелить прямо здесь, чтобы не мучилась. — Везение — штука редкая. Тебе и так сегодня выдали двойную порцию, — женщина толкнула дверь, и та с натужным воем поддалась. — За этой дверью — промзона. Патрули, животные, и снег, в котором ты замерзнешь быстрее, чем тебя съедят. Нун сделала шаг ближе, почти вплотную к женщине. От той пахло порохом, старым металлом и холодом. — Я могу быть полезной! — выпалила Нун. — Я маленькая. Я могу пролезть в вентиляцию или между завалами... там, где двери заклинило. Я могу открыть засовы изнутри, если вы меня подсадите. В этом городе ведь всё заперто, правда? Женщина замерла, её рука на ручке двери дрогнула. Она медленно перевела взгляд на щуплую фигурку девочки, на её тонкие плечи. В коридоре снова раздался гул — патруль был уже близко. — Отчаянная малявка, — пробормотала женщина, и в её голосе впервые промелькнула тень уважения. — Ладно. Слушай сюда. Я не буду тебя защищать. Если отстанешь — я не стану останавливаться. Моя цель — склады. Если ты действительно сможешь просочиться в их щели и открыть мне путь, может, и увидишь завтрашний рассвет. Немного помедлив, она добавила. — Я Маргарет. Иди за мной. Шаг в шаг. Будешь мешаться под ногами — оставлю как приманку для патруля. Поняла? Нун быстро закивала, её сердце колотилось где-то в горле. — Как тебя зовут? — Нун. Женщина на мгновение замерла, глядя в пелену тумана. — Странное имя. Ладно, пошли, Нун. И будь на чику. Чтобы ты ни увидела в окнах — это уже не люди. Они вышли наружу. Ветер тут же хлестнул по лицу ледяной крошкой, заставляя Нун зажмуриться. Город встретил их тишиной, которая была намного страшнее любых криков. Темные крыши зданий тянулись к небу, как костлявые руки, а в тумане то и дело вспыхивали и гасли далекие белые огоньки — глаза тех, кто вышел на охоту.