Часть 5

Глава 5 От лица Лив. Я решила идти в школу пешком. Мама повезла Оливера в садик, а мне хотелось пройтись — развеяться, остаться наедине с мыслями. После вчерашнего дня в магазине, после того странного мужчины и фигуры за окном, сердце никак не хотело успокаиваться. Но я убеждала себя: это просто совпадения. Просто напряженная неделя. Просто нервы. Работа к счастью сегодня не было. Еще в начале года договорилась с Миссис Селмой подрабатывать только по вторникам и четвергам. *** Школьное здание уже виднелось впереди — трехэтажный кирпичный монстр с облупившейся белой штукатуркой, зажатый между двумя соснами. Я как раз шла вдоль забора, когда заметила его. Сондре. Он стоял, опираясь на железные ворота, в тени, как будто ждал кого-то. Как будто — меня. — Ты чего здесь? — выдохнула я, подходя ближе. Он посмотрел на меня, чуть склонив голову. В его взгляде не было ни привычной легкости, ни сарказма. Только что-то тихое, уязвимое. Он не ответил сразу, просто пожал плечами. — Ты в школу не идешь? — спросила я. — Сегодня — нет. Хочешь… не пойдем вместе? — Прогуляем? Он кивнул. Я даже не раздумывала. Да, уроки. Да, ответственность. Но рядом с ним всё это теряло смысл. Мы свернули в переулок, знакомый и узкий, с граффити на стенах и мокрым асфальтом под ногами. Я собиралась повести его к старому пирсу — месту, где мне всегда становилось легче. Но, не дойдя до него, он вдруг остановился. — Пойдём лучше со мной. Я покажу тебе одно место. Я молча кивнула. Мы шли долго — по тропинке среди камней, где деревья становились гуще, а ветер — крепче. Через двадцать минут я увидела его: маяк. Высокий, выцветший, с красной крышей и облупившейся лестницей. — Это… ты серьёзно? — прошептала я. — Он больше не работает, — тихо ответил он. — Раньше здесь служил мой дед. Теперь это моё место. Я никому о нём не рассказываю. Мы поднялись наверх. Внутри пахло морем, солью и краской. На полу стояли банки с гуашью, акрилом, маслом. Мольберт был развернут к окну. На нём — свежий рисунок. Моя спина. Волосы, развевающиеся на ветру. Я стою у воды. Без лиц, без лишних деталей — только силуэт, но узнаваемый до боли. — Это… — Ты, — перебил он. — Иногда проще рисовать, чем говорить. Я не знала, что сказать. Сердце сжалось. Это было трепетно и страшно одновременно. Мы долго молчали. Я сидела у стены, он — на полу напротив. Свет через грязные стёкла ложился на его лицо. Оно казалось старше. Тревожнее. Надломленнее. — Ты часто бываешь здесь? — спросила я, чтобы не упасть в слишком глубокую тишину. — Каждый раз, когда не могу дышать, — ответил он. — А это… почти всегда. Я не успела ничего сказать. Он встал, порылся в ящике под столом — и я увидела, как в его руках мелькнул пластиковый пакет с чем-то странным. Он попытался спрятать его, но я уже видела. — Что это? — Не твоё дело, Лив, — голос его стал резким. — Это наркотики? — я поднялась, стараясь сохранять спокойствие. — Сондре, ты… ты что, серьёзно? Он опустил глаза. Впервые я видела, чтобы он не мог удержать взгляд. Это было как удар. — Это… помогает мне спать, — пробормотал он. — Это разрушает тебя! — я не узнала свой голос. — Зачем? Почему? Зачем ты это делаешь? — Потому что больше ничего не работает, — резко бросил он. — А тебе что? Тебе ведь просто любопытно. Все такие — лезут, чтобы осудить. Чтобы потом сказать: “Я же говорила”. — Я не “все”, — тихо ответила я. — Я просто… волнуюсь. Он смотрел на меня несколько секунд, затем отвернулся, сжал кулаки. — Лучше иди, Лив. Правда. — Сондре… — Пожалуйста. Уходи. И я ушла. Сбежала по лестнице, словно от боли. Сердце колотилось, в горле стоял ком. Где-то внутри разрывалось всё, что только могло. Снаружи снова был день. Море шумело за скалами. Я обернулась на маяк — такой знакомый и внезапно чужой. И только тогда поняла, что уже несколько минут за мной кто-то наблюдает. Вдалеке, среди деревьев, в просвете между ветками, я увидела фигуру. Всё того же человека в капюшоне. Он не двигался. Он просто стоял и смотрел. Я хотела крикнуть, но не смогла. Шагнула назад. Моргнула — и он исчез. Словно растворился в воздухе. *** Подходя к дому, я уже чувствовала, как сжимается внутри. Каждый шаг по знакомой тропинке звучал как отсчёт до выговора. В окне кухни уже горел свет — это значит, мама дома. И она, скорее всего, всё поняла. Конечно, поняла. Моя школа звонила ей хотя бы раз в месяц. А сегодня, когда я просто не пришла… всё стало слишком очевидно. Я ещё не открыла дверь, а голос в голове уже за нее говорил: «Где ты была? Почему не пошла в школу? Думаешь, мне не звонят?» Даже не знаю, что хуже — крик или молчание. Иногда её тишина давила больше любого укора. На пороге я на секунду замерла, глубоко вдохнула. Вечер пах чем-то домашним — варёной картошкой и укропом. Почему именно сегодня запах был таким тёплым и уютным? Как будто дом решил сыграть на контрасте. Я открыла дверь. На кухне горела лишь одна лампа, отбрасывая тусклый свет и создавая мрачную атмосферу. Мама сидела за столом, скрестив руки и положив их на поверхность. Просто сидела. Молча. Я тихо, на носочках, попыталась прокрасться к лестнице, надеясь, что она меня не услышала. Но резкий голос нарушил тишину: — Лив. «Чёрт. Значит, услышала», — подняв виноватый взгляд, я медленно подошла к столу. — Где ты была? Ты была с ним? — от одного упоминания Сондре сердце болезненно сжалось. — Такого раньше не было… Что происходит? Ты в последнее время сама не своя. Думать долго не пришлось. Я уже знала, какие слова прозвучат следом. И всё равно надеялась, что они не прозвучат. — Ты наказана. Неделя. Телефон — на стол через пять минут. — Но, мам… — Никаких «но». После школы — сразу домой, — перебила она. Не споря больше, я положила телефон на стол и направилась к себе в комнату. «Отлично. Теперь ещё и без телефона», — думала я, поднимаясь по лестнице и размышляя, как бы его вернуть обратно. Лунный свет мягко ложился на стены комнаты, пробиваясь через окно, выходившее к морю. Одинокая луна, отражаясь в воде, выстраивала дорогу света на волнах. Манящую, почти волшебную. Она будто звала ступить на неё — туда, где обратной дороги уже не будет.