Часть 4

Глава 4 *** От лица Лив. — Лив, сколько можно спать, ты опять хочешь проспать? — резкий голос мамы выводит меня из сна «Опять школа, еще и на работу сегодня, Миссис Селма просила пораньше зайти, большой заказ намечается», — промелькнула быстрая мысль в голове . Я медленно вставила ноги в розовые пушистые тапочки, медленно передвигая ногами, направилась в ванную. Подойдя ближе к зеркалу с той стороны зеркального мира на меня смотрела зеленоглазая девушка, волосы были растрепанные, мешки под глазами виднелись так что замазать их было невозможно. Быстро разобравшись с утренними делами, я переоделась: черные джинсы, свободный серый свитер и темные кеды. Волосы — в небрежный хвост. Так удобнее. Да и смотреться в зеркало сейчас совсем не хочется. К счастью, школьную форму у нас никто не требовал — но и слишком откровенные наряды были под запретом. — Лив, ты вставала? — сердито крикнула мама снизу. Я не ответила. Просто закинула рюкзак на плечо и, не спеша, начала спускаться на кухню. Пройдя на кухню, я быстрым взглядом ее оглянула. Мама стояла за плитой и жарила блинчики, Оливер сидел за столом не отрывая взгляда от телевизора. Подойдя к холодильнику, я взяла от туда кефир, тем временем мама уже наложила блины мне в тарелку. Садясь за стол быстрым взглядом посмотрела на часы.  7:35 — Так, 5 минут и выходим, — снимая фартук прошептала себе под нос мама, будто эта информация прозвучала для нее. Мы вышли из дома почти молча. Хлопнула дверь, под ногами скрипнул гравий — и вот уже я сажусь в машину, привычно кидая рюкзак на заднее сиденье. Мама чуть прищурилась на утреннее солнце и завела двигатель. Старенький «Volkswagen» заурчал, как сонный кот. Я пристегнулась и уставилась в окно, облокотившись лбом на прохладное стекло. За окнами проносились спящие норвежские улочки. Небольшие домики с черепичными крышами, аккуратные палисадники, почтовые ящики, покосившиеся от ветра. Слева за холмами блестело море. Холодное, стальное, манящее. И тут же я вспомнила его, Сондре, вспомнила как мы сидели на том пирсе, как он рисовал меня, рисовал горы, море. Вспомнила его глубокие синие как ночь глаза, призывающие идти к нему. *** На некоторых участках дорога шла совсем близко к скалам — и мама замедляла ход, будто боясь потревожить утреннюю тишину. Светофоров здесь почти не было, да и машин немного. Только редкие велосипедисты и пожилые женщины с собаками. — Ты сегодня не забыла, что тебе на работу после школы? — спросила мама, нарушая тишину. —  Не забыла, — коротко ответила я. — Тебе придется забрать брата с садика, я не успею, — в голосе прозвучала настороженность. — Почему? — Нужно будет заехать к бабушке — с грустью ответила она — Что доктора говорят? Она не ответила. Или не знала, что ответить. Только медленно переключила передачу. Радио тихо играло, что-то норвежское — плавное, сдержанное. Мы молчали до самой школы. И мне почему-то не хотелось, чтобы эта тишина кончалась. Выйдя из машины, кинув быстрый взгляд на маму и Оливера, я направилась к воротам  трехэтажного здания. Возле входа уже стояла компания популярных парней и девушек. Стараясь не обращать на них внимания моя рука коснулась ручки двери, но судьба решила подкинуть сюрприз. Дверь внезапно распахнулась — и кто-то с силой ударил её с той стороны. Я не удержалась и рухнула. Не успев опомнится, кто то уже уже помогал мне вставать. Это был он. Томас. — Прости, прости, Лив. Я не думал, что кто то стоял там — быстро и виновато проговаривал слова парень. — Надо было думать — зло посмотрев на него, подняла рюкзак с пола. На секунду парень замолк но тут же произнес те самые слова, которые больше всего не хотелось слышать. — Как мне загладить свою вину? Может сходим погулять? Или в кафе? Или куда хочешь? — тараторил Томас не давая мне произнести ни слова. — Нет, с тобой я точно никуда не пойду, — обойдя юношу, скользнув ко входу поспешила добраться в кабинета до начала урока. Зайдя в класс, те же осуждающие взгляды.  Каждый год. Каждый день. Каждый урок.  Радует только одна мысль. Выпускной класс. И всё. Осталось совсем немного — всего несколько месяцев до свободы. Каждый звонок — как шаг ближе к тому дню, когда можно будет закрыть эту дверь и не оглядываться. Сейчас кажется, что стены этого класса давят сильнее, чем когда-либо, а взгляды сверлят насквозь. Но я стараюсь не обращать внимания, держать голову выше и помнить: это всего лишь временно. Скоро всё изменится. И я смогу наконец дышать глубже, выбирать свой путь и перестать бояться чужого мнения. *** «Черт, Черт. Кажется я опоздала. Нет, не так. Автобус раньше приехал», — пыталась успокоится себя я, подбегая к автобусной остановке. « Ну, тогда иду пешком. В принципе 10 минут не так уж и много» От лица автора Узкие улочки, где здания стояли тесно, с разноцветными ставнями и аккуратными цветочными ящиками на окнах.  По тротуару неспешно прогуливались люди, кто-то спешил по своим делам, кто-то просто наслаждался редким солнечным светом. Она свернула на небольшую дорожку, ведущую между домами. В воздухе пахло свежестью и чуть солоноватым ароматом моря, до которого было всего несколько кварталов. По дороге Лив мельком заметила лавочку с висящим на ней забытым шарфом и старую уличную лампу, которая скоро загорится, когда вечер поглотит город. Пройдя ещё немного, она оказалась на широком бульваре с высокими деревьями, по которым бегали белки. Далеко внизу слышался плеск воды — морской прибой, мягкий и постоянный. Подходя к цветочному магазину, зеленоглазая взяла небольшую пластиковую леечку красного цвета, принялась поливать пару горшочков с орхидеями  — Деточка, опаздываем — улыбка присутствовала, но в голосе было слышно недовольство Миссис Селмы. Я быстро убрала лейку и пошла внутрь магазина. — Простите, Миссис Селма, автобус ушел без меня, пришлось идти пешком, — выдохнула я, вбегая за прилавок. — Главное, что пришла, — кивнула она. — Видела заказ? Большая композиция для помолвки, нужно собрать до шести. Ты справишься? — Конечно, — я кивнула и сняла куртку. Магазин наполнился привычным ароматом: лаванда, розы, чуть терпкая зелень. Я потерла ладони, прогоняя усталость, и приступила к работе. На минуту стало спокойно — будто весь день остался по ту сторону двери. Я как раз подбирала упаковку для гортензий, когда за окном заметила движение. На противоположной стороне улицы стоял человек. В капюшоне. Слишком неподвижно. Он явно смотрел на витрину. Я напряглась. — Всё хорошо? — спросила Селма, заметив, как я застыла. — Кажется… ничего. Показалось, — тихо ответила я. Когда я снова глянула в окно, улица была пуста. Дверной колокольчик звякнул. Зашёл мужчина лет тридцати, в светлом плаще. Он оглядел прилавок, потом подошёл ближе. — Простите, не работал ли у вас парень… рисовал много, молчаливый, кажется, волосы темные. Здесь были его наброски. У меня сжалось горло. — Нет, — быстро ответила Селма, перехватив мой взгляд. — У нас работают только девушки. Мужчина кивнул, будто ожидал это, и вышел. Селма подошла ко мне. — Всё в порядке? — спросила она тихо. Я кивнула. Но внутри было неспокойно. *** 18:15 Я вышла из магазина чуть позже, чем планировала. На улицах уже чувствовался приближающийся вечер — воздух стал прохладнее, небо заволокло тонкой серой пеленой. Я накинула капюшон и поспешила в сторону детского сада, думая о заказе, о странном мужчине, о том, что промелькнуло в его глазах, когда он спросил про Сондре. Оливер терпеть не мог, когда за ним опаздывали. Он делал вид, что не расстроен, но я знала — будет молчать всю дорогу домой и демонстративно не возьмёт меня за руку. Я ускорила шаг, свернула с центральной улицы на знакомую боковую дорожку, ведущую к садику. Дома здесь стояли вплотную, кое-где уже горели окна, доносились тихие звуки посуды и приглушённые голоса. И вдруг — что-то кольнуло в спину. Чувство, будто кто-то наблюдает. Я резко обернулась. Он снова там. Стоял в тени у угла дома — всё тот же силуэт, всё тот же капюшон. Ничего не делал. Только смотрел. На этот раз я не могла убедить себя, что это просто прохожий. Он не двигался. И было в его взгляде что-то… выжидающее. Я быстро отвернулась и пошла дальше, стараясь не бежать. Сердце забилось чаще, но я вцепилась в ремешок сумки, как будто это могло дать мне хоть какую-то опору. Когда я дошла до сада, внутри уже почти никого не было. Воспитательница посмотрела на меня с лёгкой укоризной, но ничего не сказала. — Оливер, пойдём, — мягко позвала я. Он посмотрел на меня недовольно, но всё же подошёл, натягивая шапку. Я взяла его за руку. — Прости, я немного задержалась, — сказала я, но он ничего не ответил. Когда мы вышли, я оглянулась через плечо. Переулок был пуст. Но внутри всё ещё жило тревожное ощущение — будто я несла с собой чей-то взгляд. *** Вечером, за ужином, мама сидела напротив, ковыряя вилкой в салате. Несколько минут мы молчали, только посуду слышно. — Ты сегодня была у пирса? — вдруг спросила она, не поднимая взгляда. Я замерла на секунду. — Да. — Он там был? — теперь она посмотрела прямо. Я кивнула. Не вижу смысла врать. — И что он сказал? — Почти ничего. Мы просто сидели. Он… рисовал. — Ты часто с ним? — голос был ровный, но в нем сквозила тревога. — Мне с ним спокойно. По-настоящему. Такое редко бывает, — проговорила я, тихо, почти шёпотом. Мама помолчала, отодвинула тарелку и встала. Подошла к раковине. — Ты не обязана сразу доверять людям, даже если они кажутся «особенными». Иногда, Лив, люди прячутся за молчанием больше, чем за словами. Я опустила взгляд в тарелку. Не потому что стыдно. Просто тяжело. Объяснять невозможно — она всё равно не поймёт. Потому что Сондре… он другой. — Я знаю, мама. Но я не могу просто уйти, будто его нет. Она медленно выдохнула. Не стала спорить. Только тихо добавила: — Будь осторожна, хорошо? *** В своей комнате я села у окна. За горизонтом гас свет. Где-то вдалеке снова кричала чайка. Я достала карандаш и блокнот. Не тот, что его. Свой. Провела линию. Ещё одну. Пирс. Я срисовывала его из памяти — тот, наш. Старый. Одинокий. И мне стало немного легче. Будто я приближалась к нему — к Сондре. Хоть на шаг.