Глава 23 Правда для Юфемии

Ночь в «Отеле любви», проведённая Лелушем вместе с Юфемией и Ширли, оказалась полна неожиданных ситуаций. Юфемия, уговорившая Лелуша спать рядом, словно в детстве, чувствовала себя абсолютно комфортно. Она даже не задумывалась о том, насколько странной могла показаться такая ситуация для окружающих. Тем временем Ширли рассказывала Юфемии о том, как Лелуш проводил время в Академии, что заставляло его периодически отвлекаться — он делал звонки по защищённой линии, чтобы убедиться: всё спокойно, никаких серьёзных инцидентов снаружи не происходит, кроме операции в другом городе, но убедившись, что Сузаку в порядке он перестал переживать. Сама ночь стала для Лелуша одновременно пыткой и странным источником тепла. Ширли была слишком напряжена и долго не могла уснуть, постоянно переворачиваясь с боку на бок. В отличие от неё, Юфемия, обнимавшая Лелуша как мягкую игрушку, быстро погрузилась в сон. Чтобы успокоить её и дать возможность расслабиться, Лелуш взял её за руку. Это сработало — она тут же угомонилась, а затем и вовсе заснула. Однако сам Лелуш оказался окружённым девушками с двух сторон. На одной кровати он мог ощущать их тепло, слышать их дыхание, и это вызывало у него вполне естественные подростковые эмоции. Разум же боролся с этими порывами, стараясь сохранять хладнокровие и не поддаваться гормональному хаосу. Только спустя час, потратив усилия на то, чтобы взять себя в руки, Лелуш смог наконец заснуть. Утро встретило их по-разному. Юфемия проснулась первой, бодрая и радостная, будто эта ночь стала для неё самым обычным событием. Лелуш же чувствовал себя разбитым — видимо, бессонные часы и внутренняя борьба дали о себе знать. Юфемия, заметив его состояние, не торопила его просыпаться, что было весьма кстати. Ширли же продолжала спать, и, судя по всему, причиной этому стал стресс, вызванный всей этой странной ситуацией. Когда Ширли наконец проснулась, они покинули «Отель любви», предварительно убедившись, что поиски прекратились. Согласно просьбе Юфемии, они начали прогуливаться по городу, чтобы лучше понять реальность жизни в Зоне 11. Лелуш предложил Ширли вернуться в Академию, считая, что ей лучше избежать дальнейших рисков. Однако она решительно заявила, что намерена остаться и помогать ему, несмотря ни на что. — Я готова рискнуть ради тебя, — произнесла Ширли, глядя на Лелуша с уверенностью, которая одновременно трогала и беспокоила его. Гуляя по улицам города, Юфемия, Лелуш и Ширли старались оставаться незаметными. Юфемия надела красную шляпу и солнцезащитные очки, чтобы скрыть свою внешность. Многие прохожие лишь бросали мимолётные взгляды на троицу, не подозревая, что рядом с ними находится третья принцесса Британии. Они шли по оживлённым улицам, где повсюду чувствовался строгий контроль полиции. Патрули британцев в голубо-белой форме ходили группами, проверяя документы у случайных прохожих. На каждом углу стояли полицейские машины с включенными проблесковыми маячками, а их экипажи внимательно следили за происходящим вокруг. Иногда патрульные передвигались на автомобилях, медленно объезжая район, что вызывало тревожные взгляды местных жителей. — Здесь всё так… напряжённо, — тихо произнесла Юфемия, глядя на солдат, которые остановили какого-то мужчину для проверки документов. — Это нормально для Зоны 11, особенно сейчас, — ответил Лелуш, его голос был спокоен, но в глазах читалась холодная решимость. — Контроль нужен им, чтобы подавлять любые попытки сопротивления. Ширли молча кивнула, её лицо выражало смесь страха и сочувствия. Она никогда раньше не видела такой концентрации напряжения с тех пор, как начала жить в зоне 11. Для неё это было шоком. Внезапно их внимание привлёк шум впереди. Группа британских патрульных окружила подростка, который, судя по всему, был одиннадцатым. Юфемия не сразу поняла, что происходит, но, когда услышала обвинения в адрес парня, её сердце сжалось. — Стой на месте, одиннадцатый! — рявкнул один из солдат, держа подростка за плечо. — Я ничего не делал! — кричал мальчик, его голос дрожал от страха. — Это просто старые детали, я собирал их для ремонта! Юфемия не могла поверить своим ушам. Перед ней был всего лишь подросток, возможно, того же возраста, что и она сама. Его худощавое тело и испуганные глаза говорили о том, что он не мог быть террористом. — Это неправильно! — воскликнула Юфемия, внезапно сделав шаг вперёд. — Юфи, стой! — попытался остановить её Лелуш, но она уже бежала в сторону патруля. — Отпустите его! — крикнула она, подходя ближе. Её голос звучал уверенно, хотя внутри она была напугана. Солдаты удивлённо посмотрели на неё. Один из них, постарше, с насмешкой произнёс: — Это не ваше дело, гражданка. Отойдите, или мы будем вынуждены задержать вас тоже. Или вы его соучастник? — с подозрением спросил тот положив руку на пистолет на кабуре. — Вы не имеете права! — продолжала настаивать Юфемия, её руки сжались в кулаки. — Он всего лишь ребёнок! Вы не можете обвинять его без доказательств! — У нас есть доказательства, — холодно ответил другой полицейский, показывая какие-то металлические детали, найденные у подростка. — Эти предметы могут быть использованы для изготовления взрывчатых устройств. Тем более он одиннадцатый, а значит использовал бы их для вреда Британии. Юфемия почувствовала, как её сердце колотится всё быстрее. Она знала, что не может просто стоять и смотреть, как невинного человека обвиняют в преступлении, которого он возможно не совершал. Прежде чем она успела что-то ещё сделать, Лелуш подбежал к ней и схватил её за руку. — Юфи, ты не можешь вмешиваться, — тихо сказал он, его голос был полон тревоги. — Если они узнают, кто ты, это только усугубит ситуацию. — Но я не могу просто смотреть! — прошептала она, её глаза наполнились слезами. Лелуш глубоко вздохнул и повернулся к полицейскому: — Простите, моя сестра слишком эмоциональна. Мы уйдём, если вы позволите нам закончить этот разговор. Полицейские переглянулись, затем тот, что был старшим, кивнул: — Уходите. И больше не вмешивайтесь в наши дела. Иначе будете сидеть в камере за соучастие в терроризме. Когда они отошли на безопасное расстояние, Юфемия не могла сдержать слёз. — Почему они так обращаются с людьми? — спросила она, её голос дрожал. — Потому что страх управляет ими, — ответил Лелуш. — Они боятся потерять контроль, поэтому давят всех, кто кажется угрозой. — Но это неправильно… — прошептала она. — Да, неправильно. Но пока система остаётся такой, какая она есть, такие вещи будут происходить снова и снова, — сказал он, его голос звучал твёрдо. Юфемия посмотрела на него, её глаза горели решимостью: — Я хочу изменить это. Я должна что-то сделать, — твёрдо произнесла Юфемия, её голос дрожал от смеси гнева и решимости. Она смотрела на Лелуша, словно искала в его глазах подтверждение, что её стремление не напрасно. — Юфи, это будет сложно. Ты просишь сделать то, что идёт против системы, в которой ты принцесса, — ответил Лелуш, его тон был спокойным, но в глазах читалась тревога. Он знал, насколько опасной могла быть эта идея. — Но я не могу смотреть на страдание людей и молчать. Я хочу увидеть, насколько всё плохо, — продолжала она, её руки сжались в кулаки. — Ты хочешь увидеть старый Токио? – спросил Лелуш тихим голосом, словно боясь, что кто-то может услышать их разговор из патрульных. — Это опасно! – воскликнула Ширли, привлекая внимание прохожих. Она быстро понизила голос: — Извините… Но правда, это слишком рискованно! Они быстро отошли в другой переулок, чтобы продолжить разговор. — Ширли права, Юфи. Старый Токио сложно попасть из нового Токио, так как все входы и выходы под строгим контролем, — добавил Лелуш, его взгляд стал ещё более серьёзным. — Но ты ведь знаешь, как туда попасть? – спросила Юфемия, пристально глядя на Лелуша. Её глаза горели решимостью. — С чего ты это взяла? – попытался отшутиться он, хотя внутри уже начал разрабатывать план. — Ты всегда был умным, как Шнайзель, Лелуш. А значит, у тебя есть много планов, и скорее всего, ты знаешь, как туда попасть, — ответила Юфемия с лёгкой улыбкой, которая говорила о её уверенности. — Предположим, зачем нам туда идти? Это опасно, — попытался убедить её Лелуш, но его голос звучал менее уверенно. — Я понимаю, но мне это нужно, чтобы остановить страдания людей и понять их боль и страх, — произнесла Юфемия, её голос дрожал от эмоций. — Это глупо, — заявил Лелуш, покачав головой. Его тон стал чуть холоднее, но в глазах всё ещё читалась внутренняя борьба. — Но это правильно, — заявила Юфемия, её глаза были полны решимости. Она знала, что этот шаг был важен для неё. — Эх… хорошо, — произнёс Лелуш с тяжестью, понимая, что Юфемия может от него убежать, а тогда она точно пострадает. Лучше контролировать ситуацию, чем отдать всё на самотёк. Тем более, он думал, что Юфемии и Ширли нужно увидеть то, что делает Британия с обычными людьми во время воплощения своих амбиций для контроля. Возможно, это изменит их взгляды и даст ему новых союзников. Затем Лелуш повёл Юфемию и Ширли через известные ему тайные проходы. Они были относительно безопасными, потому что вели через подземную сеть искусственных платформ, созданных для защиты города от землетрясений. Весь путь занял около часа, но каждая минута была наполнена напряжением так как они несколько раз встречали Британских солдат и работников под землей. Когда троица пересекла границу, то увидели, что Старый Токио был словно город-призрак. Разрушенные здания с обугленными стенами и выбитыми окнами тянулись вдоль улиц, словно скелеты забытого прошлого. Многие конструкции едва держались на своих фундаментах, а некоторые уже обрушились, превратившись в груды бетона и ржавого металла. Всё вокруг было покрыто слоем пыли и грязи, а воздух наполнялся запахом гниения и пепла. Повсюду виднелись следы недавних боёв: обгоревшие машины, разбитые фонарные столбы и следы от взрывов на стенах. Лелуш молча смотрел на это, его лицо оставалось сосредоточенным, но в глазах читалась слабая вина за эти жизни. Он знал, что ждёт впереди, и старался быть готовым к реакции спутников. Ширли же плотно прижала руку ко рту, пытаясь сдержать тошноту от всё усиливающегося запаха. Первые тела они заметили уже через несколько минут после входа в руины. Мёртвые лежали прямо на улицах, одни — в лужах засохшей крови, другие — словно уснувшие, но с выражением ужаса на лицах. — Мы должны двигаться осторожно, — тихо сказал Лелуш, указывая на группу британских солдат вдалеке. — Они не любят, когда кто-то видит это. Они старались пробираться через разрушенные здания, прячась за обломками и используя укрытия. Чем дальше они продвигались, тем больше тел встречалось на их пути. Одни были одеты в простую гражданскую одежду, другие — в лохмотья, которые когда-то могли быть формой повстанцев. Запах становился всё более неприятным — смесь гниения и пепла вызывала желание зажать нос. — Почему их так много? — спросила Ширли, её голос был едва слышен. Она смотрела на тело молодой женщины, лежащее рядом с перевёрнутой детской коляской. Её глаза наполнились слезами, но она сдерживалась, понимая, что сейчас не время для эмоций. — Потому что тогда Британии не нужны были неподконтрольные ему числа, — ответил Лелуш холодно. — Для них эти люди просто числа, которые нужно убрать с дороги. Вскоре они заметили группу рабочих состоящая из одиннадцатых, занятых утилизацией тел. Люди в грязной одежде собирали мёртвые тела в специальные машины — которые сжигали тела. — Почему они их сжигают? Разве не лучше похоронить? — спросила Юфемия зная, что похороны в землю уважение для мёртвых. — Лишняя морока. Тем более это способ избежать эпидемий. — ответил Лелуш. Рабочие работали механически, без единого слова, их лица были пустыми, как будто они давно потеряли способность чувствовать запах мёртвых тел. Под наблюдением британских солдат, которые стояли рядом с оружием наготове. Юфемия почувствовала, как её сердце сжалось от горечи. Она никогда не представляла, что реальность может быть настолько жестокой. — Как такое возможно? — прошептала она, глядя на процесс утилизации и мёртвые тела. — Эти люди… они ведь тоже были кем-то… у них были семьи, мечты… Лелуш не ответил. Он знал, что никакие слова не смогут оправдать происходящее. Ширли же отвернулась, её лицо выражало смесь отвращения и ужаса. — Давайте двигаться дальше, — произнёс Лелуш, нарушая тягостное молчание. — Чем глубже мы зайдём, тем хуже будет. Но если вы хотите увидеть правду, то это только начало. Они продолжили путь, каждый шаг давался всё тяжелее. Старый Токио раскрывал перед ними свою истинную сущность — Британской власти, которой они были частью, то, как они относиться к тем, кто не следует их воли и желаниям они уничтожают без малейших сомнений. Каждый дом, каждый переулок хранил в себе следы ужаса, который обрушился на этот район. Обугленные фасады зданий, покорёженные остатки детских качелей на заброшенной площадке и разбитые окна с торчащими осколками стекла словно кричали о том, что здесь произошло что-то непоправимое. В воздухе витал запах гари, который смешивался с тяжёлым духом смерти и разложения. Ширли приходилось всё чаще прикрывать рот рукой, чтобы не задохнуться от едкого смрада. — Как такое возможно? — прошептала Юфемия, её голос дрожал от потрясения. Она знала, что война и военные действия всегда затрагивают гражданских, но впервые увидела столько смертей лично. Корннеллия не позволяла ей увидеть настоящую сцену войны, но она увидела последствия этой войны в ей истинной форме. Лелуш молча наблюдал за ней, понимая, что она переживает внутреннюю борьбу. Он мог видеть, как её идеализм сталкивается с реальностью, которую она никогда раньше не встречала. — Мы не можем спасти всех, Юфи, — тихо произнёс он, его голос был лишён эмоций, но в глазах читалась глубокая печаль. — Иногда мир просто выбирает тех, кто выживет, а остальные… остаются лишь памятью. Ширли, которая до этого молчала, внезапно заговорила, её голос прозвучал хрипло: — Но почему это должно быть нормой? Почему люди должны умирать вот так… без надежды? — Потому что война и страх всегда выбирают самых слабых, — ответил Лелуш, его слова звучали как приговор. — Это цена, которую платят те, кто не может защитить себя. И Британия знает это лучше других. Они используют страх перед смертью как инструмент контроля. Трое продолжили свой путь, стараясь избегать открытых участков, где могли появиться патрули. Вскоре они оказались в более глубокой части старого Токио, где даже дневной свет казался тусклым, будто сама природа отказывалась освещать это место. Здесь уже не было ни случайных прохожих, ни рабочих, занятых утилизацией тел. Только тишина, нарушаемая лишь далёким эхом шагов и скрипом металла, ржавеющего на ветру. — Смотри… — внезапно произнесла Ширли, указывая на группу людей, собравшихся вокруг костра. Они сидели прямо на земле, их лица были измождёнными, а одежда изорванной. Некоторые держали в руках куски хлеба или банки с едой, которые явно достались им с большим трудом. Рядом с ними лежали тела, закрытые грязными тряпками. — Кто они? — спросила Юфемия, её голос был едва слышен. — Те, кто остался, — ответил Лелуш. — Те, кому некуда идти. Большинство из них — семьи, потерявшие всё во время операции «Чистка Гетто». Они прячутся здесь, потому что знают: если их найдут, их ждёт та же судьба, что и тех, кто лежит рядом. — Почему они не ушли? — Куда? — Подальше отсюда. — Некоторым людям сложно бросить свой дом, чем кажется на первый взгляд. Некоторым людям просто некуда идти. Юфемия почувствовала, как её сердце сжалось от боли. Она хотела подойти к этим людям, предложить помощь, но Лелуш схватил её за руку, останавливая. — Не стоит, — сказал он. — Твоё появление только привлечёт внимание. А это последнее, чего они хотят. Юфемия кивнула, хотя её глаза наполнились печалью за судьбы обычных людей. Она понимала, что Лелуш прав, но это не делало происходящее легче. Она смотрела на этих людей, и каждый их взгляд, полный отчаяния, отзывался болью в её душе. — Я должна что-то сделать, — прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась решимость. — Я не могу просто уйти и забыть обо всём этом. — Ты сама вправе решать, что делать дальше, — ответил Лелуш, его тон был спокойным, но в глазах читалась тревога. — Но советую всё хорошенько обдумать. Действия имеют последствия. После этого трио продолжило блуждать по Старому Токио, который продолжал раскрывать свои раны перед ними. Каждая улица, каждый переулок словно шептал о человеческих страданиях, о цене власти и контроля, которые Британия насаждала железной рукой. Юфемия могла видеть ещё несколько групп людей, прячущихся среди развалин. Некоторые из них были явно под воздействием наркотиков, другие — просто измождённые до предела, словно их души давно покинули эти тела. Она наблюдала за парой подростков, которые сидели на корточках возле костра, пытаясь согреться. Их лица были пустыми, а глаза — мутными. Рядом с ними лежали пустые банки из-под консервов и бутылки, которые когда-то могли содержать алкоголь или что-то более опасное. Юфемия почувствовала, как её сердце сжимается ещё сильнее. Это было будто она лично наблюдала за падением человеческой природы, осуществлённым руками Британии. — Это же... это же не жизнь. — Это выживание. Они выбрали наркотики и отупение, потому что реальность слишком болезненна. Возможно, они потеряли кого-то близкого. А те, кто ещё держится, делают это только потому, что надеются на лучшее будущее. Хотя… часто эта надежда ложная. — произнес Лелуш холодным тоном. Юфемия кивнула, но её сердце разрывалось от противоречий. Она чувствовала себя беспомощной, словно её благие намерения ничего не значат перед лицом такой огромной трагедии. Она смотрела на пустые глаза людей и понимала: Британия не просто завоевала эту землю. Она уничтожила её душу. — Мы должны найти способ изменить это, — прошептала Юфемия, обращаясь скорее к себе, чем к Лелушу или Ширли. Её голос дрожал от эмоций, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Мы не можем позволить этому продолжаться. — Изменить мир — это сложно, — ответил Лелуш, его тон стал мягче, почти сочувственным. — Особенно когда система уже укоренилась и стала восприниматься как должное. Но если ты действительно решишь бороться, то помни: тебе придётся пожертвовать многим. Возможно, даже собой. Юфемия посмотрела на него с вызовом, хотя её глаза всё ещё блестели от слёз. — Лелуш… я хочу изменить это. — И как? — спросил он, приподняв бровь. Его голос звучал холодно, но в глубине глаз читалось любопытство. — Не знаю, но… я найду способ помочь людям. — Открой глаза, Юфи, — произнёс Лелуш, повысив голос. Его терпение начало иссякать. — Этим людям ты не сможешь помочь никак. — Я могу! Как принцесса… — Ты лишь третья принцесса, Юфи! — резко перебил он, его слова прозвучали как удар. — Подумай сама: кто, по-твоему, поддержит тебя? Корнелия? Она будет либо отговаривать тебя, либо просто солжёт, что поддерживает, потому что она не поверит в такую идею. Кловис? Он слишком занят своими амбициями. Шнайзель? Ему интересны только порядок и контроль, но он никогда не пойдёт против интересов Британии. Даже наш отец не поможет. Для них всех железная рука намного надёжнее, чем мягкая, потому что мягкость они воспримут как слабость. Вот что такое «особая административная область» — временный наркотик, чтобы уйти от реальности. Юфемия молчала, её лицо побледнело, но в глазах всё ещё читалась решимость. — И всё равно я должна попытаться. Не ради себя, а ради этих людей, — заявила она, её голос стал твёрже. — Юфемия… — произнесла Ширли, удивлённая такой решимостью. Она всегда считала Юфемию немного наивной и далёкой от реального мира, но сейчас видела в ней что-то новое. — Юфи, а что, если твоя помощь больше навредит, чем поможет этим людям? — спросил Лелуш, скрестив руки на груди. — Нет, я не допущу этого. — Ты слишком наивна. — Даже если это так, мои намерения чисты, и я постараюсь их осуществить. — И что ты готова ради этого сделать? Какую цену ты готова поставить на кон? — Цену? Любую! Лелуш замолчал, изучая её лицо. Затем медленно улыбнулся. — Да будет так. — Что? — не поняла Юфемия, её глаза расширились от удивления. — Я исполню твоё желание, Юфи. — Что? Как? — Узнаешь потом, но знай: ты должна будешь заплатить за эту мечту. — Я не хочу, чтобы ты рисковал или как-то исполнял мой эгоизм, Лелуш. Я сама всё сделаю, — настаивала Юфемия, качая головой. — А если я исполню твою мечту? Дам этим людям счастье. — Счастье? — переспросила она, её голос дрогнул. — Да, но всему должна быть цена. — Тогда я заплачу её, но я не хочу делать это во вред своим близким. Потому что это мой эгоизм, а не твой, — уверенно заявила Юфемия. — Как знаешь. Но я не забуду твои слова, — произнёс Лелуш с загадочной улыбкой, которая почему-то вызвала у Юфемии чувство тревоги. — Лелуш… я не… — Эм… может, уйдём уже отсюда? — предложила Ширли, нервно оглядываясь по сторонам. Её явно тревожило то, что они слишком долго находятся в опасном месте. — Хорошая идея. Дальше нет смысла смотреть на старый Токио. Так ведь, Юфи? — спросил Лелуш, снова вернув на лицо свою обычную улыбку. — Я увидела достаточно, — тихо произнесла Юфемия, её взгляд был полон решимости. Когда они возвращались, внезапно с верхней части разрушенной стены на лицо Лелуша прыгнул черный кот. От неожиданности он резко отшатнулся и упал на землю вместе с животным. — Что за чёрт? — воскликнул Лелуш, пытаясь освободиться от пушистого «нападавшего». — Мяу! — жизнерадостно ответил черный кот, словно ничуть не смущённый своим внезапным появлением. — О! Котик! — воскликнули одновременно Юфемия и Ширли, подбегая ближе. Юфемия осторожно взяла кота на руки, а тот, казалось, был доволен вниманием и начал мурлыкать. — Кот? Удивительно, что он ещё жив здесь, — произнёс Лелуш, поднимаясь с земли. Его лицо было покрыто лёгкими царапинами, но, похоже, он не получил серьёзных повреждений. — Ты в порядке? — спросила Юфемия, обеспокоенно глядя на него. — Да, ничего страшного. Идём, нам нужно выбираться отсюда, — ответил Лелуш, поправляя свою помятую одежду. — Мы оставим его здесь? — спросила Юфемия, глядя на кота в своих руках. Её глаза наполнились сочувствием. — А что? Вы хотите взять его с собой? — удивлённо спросил Лелуш, приподняв бровь. — Мне жалко его оставлять здесь. Здесь опасно, и он может не выжить, — объяснила Юфемия, крепче прижимая к себе пушистого нового друга. Лелуш задумался на секунду, затем пожал плечами: — Если хотите, берите. Проблема не в коте, а в том, как вы будете его прятать от патрулей. Но если вам так хочется — дело ваше. — Спасибо! — радостно улыбнулась Юфемия, прижимая кота к груди. Её лицо светилось таким теплом, что даже Лелуш невольно усмехнулся. — Мяу! — снова раздалось довольное мяуканье. — Можно погладить? — спросила Ширли, не скрывая своего восторга. — Конечно! — ответила Юфемия, протягивая кота так, чтобы Ширли могла погладить его мягкую шерсть. — Какой милый! — воскликнула Ширли, ласково почесывая кота за ухом. Тот закрыл глаза от удовольствия и громко замурлыкал. — Нам всё-таки нужно придумать ему имя, — заметила Юфемия, продолжая улыбаться. — Может, назовёте его «Мяу»? — с насмешкой предложил Лелуш, но в его голосе чувствовалась лёгкая ироничная нежность. — Нет, это слишком просто! — возразила Ширли. — Давайте что-нибудь более… элегантное. — Хм… Как насчёт «Артур»? В честь Короля Артура? — предложила Юфемия, глядя на кота. — Ведь, возможно, он символизирует то, что даже здесь, среди разрухи, ещё остаётся место для жизни и доброты. Король Артур был символом надежды и света. Ширли и Лелуш переглянулись. — Подходит. Особенно если учесть, что именно надежды всем не хватает. Юфемия кивнула, продолжая гладить кота. Теперь их маленькая группа стала немного больше — и, возможно, немного светлее.