Глава 2

~ Алек       Она стонала слишком громко. А я не любил громких звуков.       Резко перевернув её тело, уткнув лицом в подушку и заставив встать почти на четвереньки, я продолжил вдалбливаться в тело вампирши.       Ох. Это было хорошо. Очень хорошо.       Мне нравилась её покорность, Корин знала, как я люблю. Ещё бы голос контролировала, и цены бы ей не было.       Получив наконец приятную разрядку, встал и ушёл в ванную. Один. Мне не нужна была компания. И это она тоже знала. Умница.       Сегодня был скучный день. По правде, даже не день, а, пожалуй, всё последнее десятилетие.       Времена вампирских войн давно прошли, нарушители законов, если и есть, то сидят тихо по своим норам.       А из-за появления и общедоступности информационных технологий опасно было устраивать массовые кровавые развлечения. По крайней мере, такие, как раньше.       Как же я иногда скучаю по средневековью. Кровь, секс, а потом снова кровь. Можно даже всё вместе.       И никаких тебе проблем с утечкой информации и вездесущей прессой.       Выйдя из душа и вернувшись в комнату, я обнаружил её опустевшей. Да, ты умница, Корин.       Одевшись, как всегда, в классический костюм (сегодня полностью чёрный) и такую же рубашку, покинул замок.       Мы договорились с Деметрием посетить сегодня Пинакотеку Ватикана. Того заинтересовало одно из полотен Рафаэля, и он планировал заполучить картину любым путём. Так что поездку смело можно было назвать разведкой.       — Ты же не собираешься натворить чего-нибудь недопустимого, правда? — с опаской и некоторой надеждой глядя на меня, спросил Деметрий спустя несколько часов.       Что-нибудь недопустимое? Что, например? Устрою кровавую баню внутри базилики Святого Петра? Или вырежу всех людей, входящих в туристическую группу, направляющуюся к Сикстинской капелле?       — Хммм… Интересное предложение, друг. Надо подумать… — несерьезно сказал я. Но часть меня уже начала просчитывать выгоду и последствия данных действий.       — Это было не предложение, я высказал опасение! — возмущённо указал Деметрий. Но я видел, что он тоже на секунду задумался. — Нет, мы не можем, — разочарованно добавил он.       Да, совершенно верно. Не можем. Слишком много людей вокруг. Слишком.       Да и не стоит забывать про швейцарских гвардейцев. Если люди и не поймут, возможно, что происходит, то такие истинно верующие, как гвардия Папы Римского, поднимут невообразимый шум, если хоть одного из них упустим.       Поэтому я просто кивнул Деметрию и продолжил путь, любуясь красотой собора.       Я рассматривал La Pietà di Michelangelo, пока Деметрий отправился на встречу с информатором.       Меня всегда удивляло, насколько прекрасно религиозное искусство и насколько отвратительно религиозное учение. Поразительный контраст.       Хотя нам с Джейн понадобились столетия, чтобы увидеть красоту в том, что имеет отношение к Священной католической церкви. Но это касается исключительно объектов искусства: картин, скульптур, мозаик.       Сама же Римско-католическая церковь и Святой престол не вызывают у нас с сестрой ничего, кроме отвращения и желания спалить-таки Ватикан и половину Рима дотла.       Возле статуи, рядом со мной, находились несколько человек, на которых я не обращал внимания, пока они не отошли, и не осталась только одна девушка.       Меня привлекло выражение удивления и недоверия на её лице, когда она смотрела на Пьету.       Не знаю почему, но я не смог в тот момент справиться с моей ненавистью к католицизму и его вероучениям, поэтому выпалил:       — Кризис веры? Вы так на неё смотрите…       Девушка повернулась ко мне и взглянула прямо в глаза.       — Нет. Я не католичка. Просто удивлена, что Церковь пестует подобной красоты вещи, являясь жесточайшей конфессией в мире, по моему мнению. И вам всё же не следует задавать подобные вопросы незнакомым людям, это невежливо и слишком лично, — спокойно сказала она и отвернулась от меня, продолжая внимательно разглядывать скульптуру.       А я не мог отвести глаз от неё.       Мне аккуратно, вежливо и без напускной жеманности напомнила о правилах этикета девушка XXI века.       На секунду я растерялся и даже почувствовал каплю неловкости за свой вопрос.       Она была права, не поприветствовав, задавать незнакомому человеку вопросы, касательно религии, да к тому же с лёгкой издёвкой — это серьёзное нарушение принципов этикета и вежливости.       Но секунда прошла, и я вспомнил, что являюсь одним из опаснейших и ненавидимых вампиров в мире.       И что я, как и некоторые другие представители правящего клана Вольтури, был тем, кто участвовал в написании и публикации в 1558 году того самого «Il Galateo, overo de' costumi» — европейского этикета.       Так кто такая эта девушка, что позволяет себе поправлять меня?       Я более внимательно её осмотрел и не мог не признать, что, как для человека, она была хороша. Правда, совсем малышка. Росту в ней было хорошо если 160 см, но зато всем остальным природа её щедро наградила.       Длинные, густые, до самого пояса тёмно-русые вьющиеся волосы, нежные, но благородные черты лица, маленькие пухлые губы и серо-жёлтые со светло-карими вкраплениями глаза.       И фигура, мне нравилась её фигура. Не скажу, что был ярым поклонником творчества Рубенса, но разделял его страсть к выдающимся женским формам.       Мне нравились пышные мягкие груди, тонкая талия, нежная зона живота и округлые бёдра.       Она была такой. Эта девушка. Почти идеальное воплощение моего желания. Один лишь минус. Она человек. Очень притягательно пахнущий человек.       Я был достаточно испорчен и эгоистичен, чтобы подумать о её обращении в себе подобную только ради того, чтобы насладиться ею.       В конце концов, я могу себе это позволить, Владыки будут не против, они никогда не против того, что радует нас с Джейн, а мне больше 13 веков, и сейчас одолевает скука.       Эти мысли пронеслись в моей голове за секунды, а потом я наконец осмыслил её слова: «Я не католичка. Просто удивлена, что Церковь пестует подобной красоты вещи, являясь жесточайшей конфессией в мире, по моему мнению».       Она считает католическую религию самой жестокой в мире.       Полностью разделяю с ней данное мнение. Что неудивительно, ведь именно добрые католики однажды отправили меня и сестру живьём на костёр.       — Прошу прощения, я не хотел вас задеть. На меня нахлынули не самые приятные воспоминания, связывающие меня с церковью, — внимательно отслеживая её реакцию и ритм сердца, я решил прощупать её глубже.       — Понимаю, — она снова повернулась ко мне, и я готов был поспорить на венец моей коллекции — «The Korloff Noir», что она действительно понимает. — Мне тоже искренне жаль, что, несмотря на беспредельную красоту этого места, самого города, я чувствую разочарование, вспоминая, какой след в истории оставил Папский престол и католическая конфессия в целом, — грустно и с болью закончила она.       Наверное, это был тот самый момент, когда я должен был кивнуть ей и уйти. Просто развернуться и покинуть базилику.       Так было бы лучше для нас обоих.       Но я остался.       О чём в будущем не раз и не два горько пожалел.