Глава 9

~ Аманет       Ничего. Абсолютно ничего подходящего.       Аманет обошла уже не меньше дюжины мест, но так и не смогла подобрать что-то стоящее для Алека.       Слишком всё было… простым. Не подходящим ему. Ей казалось, что она должна выбрать нечто особенное. Но в глаза ничего не бросилось.       На улице к тому времени, как она вышла из очередной ювелирной лавки, достаточно стемнело, чтобы включили фонари, поэтому девушка решила вернуться в отель. Она сможет продолжить поиски завтра.       Аманет, задумавшись, шла вдоль узкого переулка между двумя домами. Её не покидали мысли, что, возможно, она хочет слишком многого и что сама идея прощального подарка неимоверно глупа и всё-таки слишком эгоистична.       Девушка так глубоко погрузилась в свои мысли и воспоминания о вчерашней ночи и сегодняшнем утре, что не заметила, как свернула раньше положенного и оказалась в небольшом, хорошо освещённом тупике.       Поняв ошибку, собиралась вернуться на основную улицу и пройти дальше, но две фигуры в тёмном преградили ей путь.       Она оглядела их и недоумённо застыла взглядом на их прекрасных лицах и ярко-красных глазах.       Аманет не могла не заметить их какого-то странного, едва уловимого сходства с Алеком, но это была далёкая мысль, едва отмеченная подсознанием. Её смутили глаза. Они выглядели до того по-настоящему, что она застыла от неожиданности и непонимания, как она должна отреагировать.       — Не дёргайся, и всё будет быстро, — обратился к ней один из мужчин красивым низким голосом, от которого по телу пробежали неприятные мурашки.       — Что будет? — её папа всегда говорил, что если встречаешь потенциально опасного субъекта, который, возможно, хочет тебе навредить — надо с ним говорить. Спокойно, тихо, медленно.       — Ужин, — улыбнулся — или, скорее, оскалился — второй мужчина.       Они оба были очень красивы и очень неприятны.       Недоумение девушки росло.       Ужин? Их такое тревожащее появление — это приглашение на ужин?       Но она не успела ответить им — это сделал другой, тот, кто явился четвёртым в уединённый тупик.       — Какая дерзость… Вы, очевидно, запамятовали, господа, что Италия — чужая территория, — она никогда прежде не слышала от Алека такой интонации.       Он стоял с противоположной от неё стороны — у выхода из тупика.       Мужчины резко развернулись лицами к нему, оставив её за спинами, но сделали это за секунду до того, как вообще услышали его голос, будто почувствовали заранее его присутствие.       — Или это глупость? — Алек говорил так, будто обращался не к ним, а к самому себе.       Его тон и взгляд были даже несколько оскорбительны, но мужчины напротив него сохраняли молчание.       Они сначала переглянулись и, кивнув друг другу, бросились на Алека с невозможной для человека скоростью.       Аманет испуганно вскрикнула, опасаясь за любимого, а в следующую секунду потрясение вытеснило страх.       Алек отражал их удары с той же сверхъестественной скоростью, с которой они кинулись. От каждого удара распространялся гулкий звук — будто дрались стены, а не люди.       Спустя десяток секунд боя Алек оторвал голову одному из нападавших — его напарник застыл в шоке, и это стало ошибкой, позволившей за мгновение лишить головы и его.       Аманет в ступоре наблюдала за представшей картиной.       Она видела, как Алек разместил тела рядом и поджёг зажигалкой.       Вспыхнуло неестественное фиолетово-чёрное пламя, и по переулку распространился до тошноты сладкий, удушливый запах дыма.       Её сознание замечало всё, но центром внимания был Алек.       Он медленно подошёл к ней и осмотрел.       Она также не отводила от него своих глаз и заметила то, что раньше он, очевидно, скрывал.       Его глаза. Они были такими же ярко-красными, как у напавших на него.       — Ами… всё хорошо, пойдём со мной, — очень тихо и нежно обратился к ней парень, использовав ласковое обращение, которое придумал вчера.       Она чувствовала дурноту и слабость в ногах. Перед её глазами мелькали чёрные пятна, в груди образовалась резкая давящая боль, никак не связанная с её болезнью. Страх. Это был страх.       Голос разума твердил, что произошедшее — ненормально. Всё, что сейчас вокруг неё — ненормально.       Но глупое сердце билось в рваном ритме не только от ужаса, но и от её любви к стоящему напротив молодому мужчине.       Она хотела пойти с ним. Несмотря на то, чему стала свидетелем. Наоборот. Упрямое сердце отбивало — «он защищал» и «с ним безопасно».       Что бы здесь ни произошло, есть неоспоримый факт — он её спас.       Те люди, если можно их так назвать, они пришли за ней. Пришли с плохими намерениями. Теперь она сомневалась, что, говоря «ужин», они вкладывали тот же смысл, что и она.       Алеку же она верила. Пусть даже разум кричал о том, что он тоже опасен. Она с самого первого дня знакомства знала, чувствовала, что он опасен. Но всё равно оставалась рядом с ним.       Теперь её опасения подтвердились. Но не отпускала мысль — опасен ли он именно для неё? Он ни разу не применял разрушительную силу слов или мышц в отношении неё. И он никогда не говорил с ней так, как с теми мужчинами.       Поэтому Аманет просто кивнула ему, соглашаясь пойти с ним, пристально вглядываясь в его алые глаза.       Алек вывел её на основную улицу, подведя к своему автомобилю, усадил на пассажирское сиденье и сам пристегнул ей ремень безопасности.       Они ехали в тишине, в сторону его дома. Он постоянно поглядывал на неё, но девушка не отвечала на эти взгляды.       Аманет анализировала. Вспоминала все те моменты в отношении него, которые казались ей странными.       На самом деле именно ей очень сложно было оценить понятия «ненормально», «странно», «несоответственно».       Отец хоть и пытался максимально её социализировать, но она всё же не слишком часто общалась с посторонними людьми настолько близко, как с Алеком, поэтому ей были непонятны многие вещи — современный молодёжный сленг, некоторые поступки окружающих людей, и их одежда часто была очень необычной для неё.       Аманет много читала классической литературы, а приходящие преподаватели также делали упор в общении с ней на правильную грамматику и классическое обозначение терминов.       Поэтому какие-то необычные с её точки зрения вещи могли быть совершенно нормальны для остальных — более современно воспитанных людей.       Но всё-таки ей казалось, что Алек и те люди из переулка — это аномалия.       Нигде не было сказано или показано, что люди способны развивать такую огромную скорость, что способны оторвать одними руками голову и что при сжигании человеческого тела дым и запах настолько тёмные и сладкие.       Когда они уходили, от тел почти ничего не осталось — только пепел.       Разве можно сжечь тело до пепла, просто подпалив зажигалкой, а не в оборудованном крематории?       Ответ был страшным, но бесспорным — это всё аномально. Так не должно быть.       И либо у неё галлюцинации на фоне сердечной недостаточности, либо происходящее вокруг неё сверхъестественно и требует объяснений.       Она повернулась к Алеку и попросила:       — Расскажи мне, что произошло, пожалуйста. Только честно. Я верю своим глазам и… Я поверю тебе.       Аманет старалась реагировать спокойно. Он не чужой человек — она его знает, она его любит. Он не станет причинять ей вред, иначе зачем бы он появлялся в том переулке и убивал тех людей?       Алек просканировал её своими всё ещё невозможно-красными глазами и кивнул.       Когда они подъехали к его дому, он также сам отстегнул ремень безопасности и помог ей выйти из машины.       Устроив её, как и вчера, в гостиной на диване, он принёс ей чай и коробку с конфетами. А сам расположился в кресле слева от неё, ближе к выходу из комнаты.       Несмотря на более-менее спокойное внешнее состояние, она чувствовала холод, а руки слегка дрожали. Сердце же отстукивало стабильно быстрый ритм.       — От тебя сильно пахнет лекарствами. Что-то ещё случилось сегодня? — неожиданно, совсем не по теме их будущей беседы, задал вопрос Алек.       Аманет вздрогнула от вопроса: «Как он понял?». Она приняла таблетки утром, почти днём — когда он привёз её в отель. Как он может чувствовать их запах? Они же не пахнут. Она точно знает.       — У меня голова немного болела, я выпила анальгетик, — даже не стараясь скрыть в голосе растерянность, ответила девушка. — Давай поговорим о другом. Разве люди способны на то, что сегодня сделал ты и те парни? — она собиралась проявить настойчивость в этом вопросе.       — Нет. Люди на такое не способны, — следя за её реакцией, произнёс Алек.       — Так… Вы не люди?       Она нервно сглотнула, когда задала вопрос и смотрела на него, не моргая.       Какой она хотела услышать ответ? Правду. Да, ей нужна правда.       — Да. Мы не люди, — она получила всё такой же спокойный и односложный ответ.       Конечно, это начало раздражать.       — Перестань! Если ты не хочешь говорить — хорошо. Я не стану задавать вопросы. Но зачем тогда ты согласился и привёз меня сюда?       — Если ты узнаешь правду, назад дороги не будет. Твоя жизнь полностью изменится. За подобные знания надо будет заплатить. Не деньгами, — его тон был жёсток и предельно серьёзен.       — Хорошо. Я слушаю, — её не волновала плата. Если это не деньги — значит её жизнь. Но жизнь Аманет ничего не стоила.       — Я, как и те, кто были в переулке — вампир. Сильный, быстрый и бессмертный.       Алек был совершенно бесстрастен и уверен в том, что говорил. Он не производил впечатление человека, который способен на такие шутки.       За время их знакомства он вообще очень редко позволял себе шутки, любые.       — Вампир? Ты… пьёшь кровь? — она не могла не уточнить. Хотя всё ещё надеялась на то, что, возможно, неправильно его поняла.       Надежда не оправдалась.       — Да. Кровь — это единственный источник питания для таких, как я.       Ему было сложно правильно оценить её реакцию. Сердце девушки всё время, от переулка и сейчас, билось слишком быстро. Дыхание было не частым, но прерывистым. Её пальцы подрагивали, но глаза были полностью сухими.       Совершенно противоречивые признаки.       Аманет глубоко вздохнула и задала самый важный для неё вопрос.       — Ты проводил со мной время… Так много… Потому что тебе нужна была моя кровь? — получилось гораздо тише, чем она хотела. Слишком робко.       — Нет. Я охочусь иначе, — усмехнулся он. — Я был с тобой, потому что мне нравится проводить время вместе. Мне нравишься ты.       Она почувствовала, как сразу стало легче дышать. Он не лгал о своих чувствах — она действительно привлекала его как девушка.       Хотя правда о его личности — сущности — была невероятно шокирующей.       Аманет никогда не думала, что мистика и что-то сверхъестественное действительно существуют.       Прикоснуться к подобной тайне было страшно и волнительно.       Её самая разумная часть требовала бежать. От него, из города, из страны. От правды. Но она могла заглушить этот голос.       Да, узнать нечто подобное — жутко. Но лично для неё это мало что меняет.       Если это правда и Алек действительно бессмертный вампир, то что для него жалкие недели их знакомства? Для его вечности — это даже не секунды.       — Ты говорил о цене правды, — она хотела знать, сколько у неё времени. Конечно, Аманет догадалась, что он имел в виду, но всё же нужно было уточнить.       — В моём мире есть законы. Главный из них — сокрытие тайны. Если о нашем существовании узнаёт человек, то он либо должен стать одним из нас, либо умереть. Других вариантов нет, — его удивляло, что она не билась в истерике.       Алек думал о возможности того, что это было очень в её характере. Аманет всегда удивительно просто принимала существование чужого, отличного от неё, мнения и разных, присущих людям, странностей.       Может быть, существование вампиров было для неё одной из таких странностей.       Невероятно? Да.       Необъяснимо? Да.       Шокирующе? Да.       Имеет право на существование? Да.       Аманет была невероятно миролюбива. Слишком — по его мнению.       — Ами. Я хочу попросить тебя… — он снова использовал сокращение. Ей нравилось, как нежно звучало её имя, когда он произносил его. — Мне нужно разобраться с тем, кто подстроил покушение на тебя. Я должен уехать, — сквозь зубы, будто нехотя, продолжил Алек.       — Я понимаю, — она правда понимала. Её тоже волновал вопрос, зачем она понадобилась тем, другим вампирам.       — Пожалуйста, останься здесь — в моём доме. Сюда никто не посмеет прийти. А я буду знать, что ты в безопасности. Я вернусь завтра. Обещаю, — сегодня день открытий для неё. Такую его интонацию она тоже слышала впервые. Алек никогда раньше не просил.       Она не могла понять его эмоций. Его лицо ничего не выражало. Только спокойствие и сосредоточенность.       — Хорошо. Я побуду здесь, — она кивнула, но не смогла удержаться и спросила: — Ты специально держишь дистанцию, да?       — Да. Я понимаю, что шокировал тебя сегодня, — в его глазах промелькнуло сожаление.       — Да, шокировал. Но я могу мыслить логически и рационально. Ты никогда не вредил мне и спас сегодня. Думаю, если бы ты хотел сделать что-то плохое, то уже сделал бы. А я… Я не хочу тебя бояться, — Аманет пожала плечами и робко ему улыбнулась.       Алек медленно встал, стараясь не пугать и не давить, а затем опустился на диван рядом с ней — очень близко. Он легко провёл пальцами по её щеке и вплёл их в её волосы, а затем наклонился, притягивая её ближе, и поцеловал.       Чувственно, глубоко, но без спешки и давления. Его губы аккуратно обхватывали её, он использовал язык, пробуя её на вкус, а она снова дрожала, но теперь уже не от нервозности, а от щекотно-приятного чувства внутри.       Но он не пошёл дальше. Осторожно разорвал поцелуй, отстраняясь, посмотрел ей в глаза, показывая, что его собственные — алые — потемнели.       — Я вернусь завтра. Самое позднее — после полудня. Весь дом в твоём распоряжении, — её заставили улыбнуться его слова — вот теперь вернулся прежний Алек и его командный тон. — Останься в моей комнате, — напоследок прошептал он.       Поднялся, оставил ещё один поцелуй в её волосах и за долю секунды исчез.       Было слышно лишь, как хлопнула входная дверь.       Аманет недоумённо моргнула от того, с какой скоростью он попрощался и ушёл, но переведя дыхание, тяжело поднялась с дивана и медленно направилась наверх — ноги её всё ещё плохо слушались. Девушка хотела поскорее смыть с себя этот невероятно сложный для неё день.       Она была даже рада, что Алек ушёл — ей надо было ещё раз всё обдумать — его признание и её чувства. Обдумать в одиночестве и тишине.