Часть 3. Пробуждение.

Теодор не сразу нашёл, что ответить директору. — Нет…тел кентавров? — переспросить было лучше, чем молчать. Он не мог поверить. Ведь он сам видел поваленные деревья, безжизненных существ, усеявших поляну. Не заметить их было невозможно. Значит, после того, как они с Амелией покинули то место, кто-то, или что-то, прибрал следы. Тот самый невидимый палач, что устроил эту бойню. Дамблдор молча кивнул, а Теодор впился взглядом в его лицо, пытаясь разгадать скрытые мысли за полумесяцами очков. — Вы тоже думаете, что это я отравил Старкову? — спросил он, ища поддержку сначала в глазах директора, а затем, в холодном, как зимнее озеро, взгляде Северуса Снейпа, который по-прежнему стоял у изножья кровати, где лежала Амелия. — Нет, мистер Нотт, я вам верю, — наконец прозвучал голос Дамблдора. — Но я не единственный, кому важна правда о том, что случилось в лесу. — Возможно, мисс Старкова прояснит ситуацию, — вступил Снейп. Его голос, тихий и бархатистый, тем не менее звенел, как закалённая сталь. Теодор обернулся к Амелии и только сейчас заметил, что она уже смотрит на них. Её взгляд был мутным, словно сквозь пелену тумана. Неудивительно: она потеряла сознание в лесу, а очнулась в больничном крыле, где воздух пахнет зельями и тревогой. — Ты очнулась… — выдохнул Теодор. Он и сам не осознавал, какой груз давил на него все эти дни. Будто гора камней лежала на груди, и вот, её внезапно сбросили. — Выглядишь так, будто расстроен, — прохрипела Амелия, слабо улыбаясь, и тут же закашлялась. Чёртова девчонка. Только очнулась и уже язвит. Но её слова не вызвали раздражения, лишь тихий смешок. Мадам Помфри не было в палате, и Дамблдор сам подал Амелии воды, ловко придерживая стакан пальцами, изборождёнными морщинами времени. — Спасибо, директор, — поблагодарила она. — Но я не понимаю…почему вы все здесь? Очнувшись, я ожидала увидеть кого угодно, но… — её взгляд скользнул по трём волшебникам. Страннее всего было видеть здесь даже не Нотта, а Снейпа. — Мерлинова борода, профессор… — тихо сказала она, голос всё ещё хриплый. — Когда я открыла глаза, то на секунду решила, что передо мной сама Смерть с косой, пришедшая по мою душу. Что ж, для человека, проведшего неделю на грани жизни и смерти, это было ещё весьма тактично. Чёрная мантия, чёрные волосы, падающие, как завеса тьмы, скрывая большую часть лица. Многие думали так, но лишь единицы решались сказать это вслух. Снейп не удостоил комментария её слова, лишь его брови чуть дрогнули. Теодор почесал затылок, не зная, как реагировать. Смешно? Да. Но смеяться над деканом себе дороже. Он прикрыл рот рукой, чтобы скрыть предательскую улыбку. Стоп! Чего это её колкости вдруг кажутся ему забавными? — Похоже, мисс Старкова ещё под воздействием лечебных зелий, — вежливо заметил Дамблдор, и лишь тень улыбки тронула его губы. — Возможно, сейчас не лучшее время для обсуждений произошедшего. — Нет! — Амелия резко поднялась на локтях. — Лучше прямо сейчас. Почему то ей было важно, чтобы они обсудили все сразу. Директор замер на мгновение, изучая её взгляд, затем кивнул и попросил Снейпа сообщить МакГонагалл, что Старкова пришла в себя. Когда Снейп вернулся в сопровождении декана гриффиндора, Амелия начала свой рассказ. Теодор слушал внимательно. Впервые он слышал полную версию событий. В лесу её слова были обрывочными, бессвязными, и ему пришлось десять раз пересказывать профессорам эту нелепую историю. Теперь же каждая её фраза словно выстраивала мозаику, и к его облегчению, её слова полностью совпадали с его показаниями. Наконец-то подозрения с него снимут. — Значит, вы увидели огни и последовали за ними? — спросила профессор МакГонагалл. Её голос, обычно строгий, сейчас звучал мягко, почти по-матерински. — Я увидела огни...подумала, что это студенты ошиваются в лесу. Но если честно... — Амелия замолчала, будто сама не могла понять свой поступок. — Я бы никогда не пошла туда добровольно. Эти огни...чем дольше я смотрела, тем сильнее они тянули меня, словно невидимые нити. Будто кто-то вёл меня, а я, как загипнотизированная, шла вглубь леса. Трое профессоров молча переглянулись, взгляд их был красноречивее слов. Амелия заметила этот немой обмен, но решила не акцентировать внимание. Мало ли что мерещится после недели в забытьи? Пока они ждали МакГонагалл и Снейпа, девушка узнала, что без сознания провела целых семь дней. Вдруг за дверью раздались громкие голоса. Кто-то бурно спорил, кто-то пытался утихомирить остальных. — Рональд, хватит! Профессор МакГонагалл сказала ждать! — звонкий голос Гермионы прозвучал чётче остальных. Дверь резко распахнулась, и в проёме показалась рыжая макушка. — Извините, а долго вы ещё пробудете? — бесцеремонно спросил Рон, сияя ухмылкой. — Мы тут хотим навестить нашу любимую старосту. Амелия расхохоталась, и тут же за Роном хлынула целая толпа: Гарри, Гермиона, Симус, Джинни, Дин, Невилл, Полумна. Последним, сдержанно улыбаясь, вошёл Диггори. — Простите, профессор, я пыталась их сдержать, — Гермиона не выглядела раскаивающейся, но строгий взгляд МакГонагалл заставил её подобрать подходящее оправдание. — И каким образом вам стало известно о пробуждении мисс Старковой? — голос МакГонагалл пронесся через стены палаты с той ледяной вежливостью, от которой у студентов стыла кровь. Рон покраснел до корней волос, но ответил с присущим ему простодушием: — Ну, это...Мы случайно услышали, как профессор Снейп вам сказал об этом...подумали и собрали всех, чтобы узнать правда ли это, — его ответ потонул в скрипе дверных петель, когда остальные студенты неловко толкались в проёме, балансируя между желанием войти и осторожностью перед гневом профессоров и директора. Дамблдор встал, поправляя очки: — На сегодня вопросов достаточно. — он улыбнулся, но в его голосе звучала лёгкая предостерегающая нотка. — Думаю, мисс Старкова заслужила отдых в компании друзей. Только, пожалуйста, ненадолго. Мадам Помфри, вернувшись, вряд ли оценит толпу подрсотков в больничных покоя. А мне бы не хотелось краснеть перл ней, сами понимаете. Дальнейшего разрешения не потребовалось. Первой рванула вперёд Гермиона, забыв на мгновение о своей обычной сдержанности. — Мы так переживали! — затараторила она, уже усаживаясь на край кровати и бережно поправляя подушку за спиной Амелии. Преподаватели отошли в сторону, давая место остальным. Теодор вдруг почувствовал себя лишним. До этого момента он ещё как-то держался, но теперь словно стал невидимкой. Слизеринец отступил к стене, и никто даже не заметил его исчезновения. — Сильно болит? — Рон кивнул на её перевязанное плечо. — Терпимо, — Амелия усмехнулась. — Ну что, Уизли, как тебе быть старостой в одиночку? — Не слишком продуктивно, если честно, — ответил вместо него Гарри, поддевая друга, и Рон фыркнул. — Эй! — возмутился Уизли. — Я стараюсь! — Я очень рад, что с тобой всё в порядке, — наконец произнёс Седрик, приблизившись к кровати Амелии. Его голос звучал мягко, но в нём слышалась лёгкая грусть. — Без тебя в коридорах пусто, будто в замке потушили все свеяи. Даже собрания старост стали скучнее. Гермиона и Джинни переглянулись, и на их губах мелькнули лукавые улыбки. А Амелия в ответ озарила Седрика таким сияющим взглядом, будто он только что подарил ей целое созвездие. Суета вокруг её кровати длилась недолго, но в какой-то момент Амелия уловила краем глаза, как Теодор бесшумно скользит к выходу. — Тео! — имя сорвалось с её губ быстрее, чем девушка успела подумать. Зачем она его остановила? Амелия и сама не знала. Разве что она ещё не успела поблагодарить его за спасение. Всё их общение покрывала лёгкая изморозь взаимной неприязни, но долг признательности висел невысказанным грузом. И уж точно не при всех она могла сказать ему «спасибо». Эти слова требовали тишины и одиночества. Теодор замер и обернулся. Она никогда не называла его так коротко. Наверное, вырвалось случайно. Он догадывался, зачем она его остановила, но оставаться здесь не собирался, не его стиль. — Всё в порядке, Старкова. Не стоит благодарностей, — он усмехнулся в своей обычной манере, холодной и отстранённой. — Выздоравливай и не опаздывай на следующий обход. Амелия ответила лёгкой улыбкой. Айсберг между ними начал таять, капля за каплей, но ни он, ни она пока не решались в этом признаться. Даже самим себе.