Часть 6. Соглашение.

Теодор следовал за Амелией в библиотеку, раздражённый её настойчивостью до белого каления. Она наотрез отказалась что-либо объяснять, пока он не отправится с ней и не «увидит всё своими глазами». Как всегда Старковой удалось вывести его из себя с поистине магической лёгкостью. Казалось, стоит поднести к нему спичку, и он вспыхнет, словно облитый огненным зельем. Амелия уверяла, что то была не студентка Хогвартса, что нет смысла докладывать деканам о том, что кто-то бродил под утро у лодочного сарая, и уж тем более разыскивать нарушительницу. Староста Гриффиндора шагала так широко и стремительно, что её походка больше напоминала бег. Нотту стоило огромных усилий не развернуться на полпути, не плюнуть на всё и не уйти продолжать обход в одиночестве. Но, возможно, ему всё же хотелось лично убедиться, что Старкова на этот раз не наживёт себе проблем, пока они дежурят вместе. Опять. Буквально ворвавшись в библиотеку, Амелия стрелой помчалась к стеллажам, где хранились материалы о бывших учениках Хогвартса. Её рука без колебаний отыскала нужный альбом, который она ранее оставила на краю нижней полки. Теодор остановился рядом. Амелия листала пожелтевшие страницы в поисках того, что ему пока было неведомо, а терпение его медленно утекало сквозь пальцы. — Вот! — Амелия повернула к Теодору раскрытый альбом, указав на фотографию с подписью: «Холли Бейкер и Сэдди Патил, 3-й курс, Рейвенкло». — Ты ведь успел рассмотреть ту девчонку? Это была она! — девушка с силой ткнула пальцем в изображение темноволосой студентки прошлых лет. — Сэдди Патил. Она пропала без вести лет двадцать пять назад. Скорее всего, погибла. Теодор взглянул на фото. Он не был уверен, что видел именно эту девочку. Но даже если так, Хогвартс кишит призраками, что некогда жили под этими древними сводами. — И? — он скрестил руки на груди. — Ты притащила меня сюда, чтобы сообщить, что мы видели привидение? — его голос крепчал с каждым словом, становясь острее лезвия. — Старкова, мы видим призраков в этой школе каждый гребанный день! — Ты ничего не понимаешь! Дай мне договорить! — Амелия сорвалась на крик, её глаза вспыхнули. — Её видела только... — Нет, это ты не понимаешь! — резко перебил её Нотт. — Тебе мало спокойной жизни, и ты решила так развлекаться? Я в твоих играх участвовать не намерен! Притащила меня сюда, хотя могла бы всё рассказать ещё на пристани. Нахрена?! Амелия с силой сжала челюсть. Перед глазами заплясали багровые пятна, а в ушах зазвенела та самая знакомая, сладкая и ядовитая песня - желание врезать Теодору по его высокомерной физиономии. Взять этот проклятый, утыканный металлическими уголками альбом и ударить им так, чтобы его спесь разлетелась на кусочки. — Никто кроме меня не видел эту девочку вчера утром, — прошипела Амелия. — Никто. Гермиона посчитала, что я тронулась умом, потому что "говорила сама с собой". Только вот я говорила с Сэдди Патил. — Впервые в жизни согласен с этой зазнайкой Грейнджер, — тут же отрезал Нотт. — Ты окончательно рехнулась! И она не выдержала. Рука Амелии взметнулась, чтобы с размаху оставить на его щеке огненную полосу стыда и ярости. Но Теодор оказался проворнее. Его пальцы стальным обручем сомкнулись на её запястье, сжимая до хруста. Воздух в библиотеке стал тяжёлым, а напряжение в помещении ощущалось физически. И если бы небо за окнами могло отражать бури, рождающиеся в душах, то снаружи свирепствовал бы не простой ливень, а сокрушительный ураган, вырывающий деревья с корнями. — Призраки бесплотны, — сквозь стиснутые зубы выдавила Амелия, чувствуя, как её захваченная рука сама сжимается в тщетный кулак. — Но её пальцы на моём плече. Я чувствовала их так же отчётливо, как сейчас чувствую твои. Как и то, что еще немного и ты сломаешь мне запястье. Вырвал их из плена взаимной ненависти скрип отворяющейся двери и отчётливый, резкий окрик, прозвучавший подобно ржавому скрежету замка: — Кто здесь?! — голос, кряхтящий и злой, было не спутать ни с чьим другим. Аргус Филч. Не разжимая пальцев на запястье Амелии, но ослабив хватку, Теодор резко дёрнул её за собой. Его шаги, быстрые и тихие, сливались с густым безмолвием библиотеки. Да, они были на дежурстве. Да, оба - старосты. Но Филч с его болезненной подозрительностью мог нафантазировать такое, что любая объяснительная перед Снейпом и МакГонагалл превратилась бы в сущий ад. Особенно если он застанет их здесь, когда они должны патрулировать территорию. Взмах палочки Теодора, и железная решётка, ограждающая Запретную секцию, бесшумно отворилась. Он втянул Амелию в тёмный проём, и решётка так же тихо сомкнулась за их спинами. — Сюда, — его шёпот был едва слышен, но не терпел возражений. Он протолкнул Амелию в узкую щель между высоким стеллажом и холодной стеной, а затем втиснулся туда сам, скрываясь в небольшом проеме за полками. Пространства там было катастрофически мало, вдвоем Амелия и Теодор помещались с трудом, так что пришлось стоять почти вплотную, но все же сохраняя небольшое расстояние между друг другом, из-за чего плечо Нотта виднелось между стеной и шкафом. Будет счастьем, если Филч решит не заходить по крайней мере в запретную секцию. — Старкова, ну почему с тобой всегда какие-то проблемы? — тихо спросил он, не скрывая раздражения. Амелия уткнулась взглядом в пыльную паутину на задней стенке стеллажа, сглатывая ком обиды и тайную надежду, ведь он был с ней той ночью в Запретном лесу. Он должен был понять. — Сэдди…она говорила об огнях, — выдохнула Амелия, и слова повисли в тесном пространстве между ними. — Она видела те же блуждающие огни, что и я. И потом…её не стало. Эти огни, прежде бывшие лишь тревожной загадкой, за последние сутки превратились в навязчивый кошмар. Теперь она понимала почему. Её пронзил страх. Страх не просто смерти, а бесследного исчезновения. Стать ещё одной забытой страницей в истории Хогвартса. Угаснуть из-за чего-то неведомого и чудовищного, и никто и никогда не узнает правды. Так бы и случилось в ту ночь, не появись Нотт в лесу. Вся её тревога, нервозность и даже злость были всего лишь производными от того ужаса, что оплетал её душу и тихо скребся в темных уголках души. Лязг железа, когда дверь в Запретную секцию с силой ударилась о косяк, прозвучал громче любого заклинания. Тяжелые шаги Филча приближались, гулко отдаваясь меж каменных стен. Амелия затаила дыхание. Отчаянный порыв зажмуриться, будто это могло сделать её невидимой, сменился другим, стремительным и отчаянным. Она резко схватила Теодора за предплечье, нырнув под его согнутую руку, а запястье отдало неприятной болью. Даже если бы Филч прошёл до самого конца секции, теперь его бы встретила лишь непроглядная тьма между стеллажом и стеной, а не выпирающее плечо Теодора. Они стояли вплотную, сплетённые в вынужденных, нелепых объятиях. И даже если кто-то из них хотел отстраниться, сейчас это был единственный выход из ситуации: притаиться и вести себя тихо, пока Филч не уйдёт. — Я знаю, ты здесь! Выходи! — голос завхоза пророкотал совсем рядом, заставляя Амелию непроизвольно вздрогнуть и вжаться в Теодора ещё сильнее. Нотт же, то ли намеренно, то ли инстинктивно, стараясь еще сильнее спрятаться, прижал Амелию к себе за плечи. Грудь его не двигалась, а значит он тоже задержал дыхание. Совершенно банальная ситуация, описанная в сотне или тысяче магловских романов, которые Амелия тайком от родителей покупала в книжных лавках Лондона, чтобы отвлечься от магического мира. Сейчас, как бы странно ни было, она прокручивала в голове описанные эпизоды, которые обычно заканчивались поцелуем, а то и чем похлеще. Но мысль о поцелуе с Ноттом казалась настолько же абсурдной, насколько и невыносимой. Он был воплощением всего, что выводило её из себя, живым олицетворением высокомерия Слизерина. Парадоксальные размышления Амелии разорвал оглушительный грохот где-то в основном зале, за которым последовал дьявольски радостный, знакомый до боли хохот. — ПИВЗ! — зарычал Филч, и ярость в его голосе была почти осязаемой. — Мерзкий пакостник, это ты устроил эту какофонию! Послышалось шарканье стоптанных башмаков по каменному полу: завхоз бросился в погоню за неугомонным призраком, который, появляясь редко, но метко, и на этот раз явился как нельзя кстати. Глухой стук захлопнувшейся двери отозвался эхом в напряжённой тишине, словно поставив точку в их вынужденном уединении. Теодор отпрял от Амелии, выходя из этого тайного убежища. Старкова последовала его примеру и тоже вышла из тени стеллажа. — Так значит те самые проклятые огни? — его голос прозвучал приглушённо, он стоял к ней полубоком, вглядываясь в пыльную полутьму Запретной секции. — С той ночи они не дают тебе покоя? А теперь ещё и призраки начали нашептывать о них? Амелия внимательно изучала его профиль, пытаясь разгадать внезапную перемену в его настроении. Где та ярость, что кипела в нём несколько минут назад? Теперь в его позе читалась сосредоточенная, почти одержимая решимость. — Да, — её ответ был всего лишь выдохом, но он прозвучал громче любого крика в гробовой тишине библиотеки. Теодор медленно повернул голову, и его тёмные глаза, наконец, встретились с её взглядом. Парень тянул с ответом, и в этой паузе чувствовалось не нерешительность, а внутренняя борьба. Он искал не повод остаться, а скорее рациональное зерно, логичное объяснение тому, почему он, Теодор Нотт, должен ввязаться в эту безумную авантюру из-за Амелии Старковой. — Понял, — наконец произнёс он. — Ладно. Я помогу тебе докопаться до правды о той ночи. В конце концов… — Теодор сделал небольшую паузу, — раз уж и я видел эту… как ты её зовёшь? Мэгги? — Сэдди, — мгновенно поправила она, и на её губах дрогнула едва заметная, победоносная усмешка. В этот момент взгляд Амелии скользнул по корешкам книг на ближайшей полке и зацепился за один из них. Массивный, обтянутый потёртой тёмной кожей, на котором вытиснены зловещие, будто пульсирующие в полумраке золотом буквы: «ПРОКЛЯТИЯ». Возможно, искать ответы на свои вопросы нужно было не в основной секции, а именно здесь, в запретной, где скрыты самые страшные тайны магического мира. И как удобно, что вход сюда был не только у профессоров, но и у старост факультетов.