Часть 7. Имя.

Приближался Хэллоуин и вместе с ним первый в этом году матч по Квиддичу: Хаффлпафф против Рейвенкло. Амелия была рада, что по жеребьёвке очередь Гриффиндора ещё не пришла. Будь иначе, ей пришлось бы пропустить игру. После выписки из госпиталя прошло не так много времени, и девушку по-прежнему донимали слабость и редкие головные боли, но боль в плече почти отступила, лишь изредка напоминая о себе по ночам. Старкова опасалась, что к первому матчу Гриффиндора может не успеть восстановиться, но пока ещё оставался шанс. Всё чаще её посещала мысль, что, пожалуй, стоит покинуть команду, ведь, как минимум, в этом году Гарри отыскал новый сверкающий талант в лице Джинни Уизли. После разговора с Теодором в библиотеке Амелию стал терзать новый вопрос: не странно ли, что, несмотря на взаимную неприязнь, Нотт так легко согласился помочь ей в этом деле? Она ведь даже не просила о помощи напрямую, лишь поделилась тем, что не давало ей покоя. Такой исход Амелию вполне устраивал, поэтому пока она решила отбросить сомнения и при удобном случае спросить у Теодора, что же побудило его не только согласиться, но и проявить инициативу. Первым пунктом в её «списке» было выяснить, кто такая Холли Бейкер, жива ли она или, подобно Сэдди, канула в неизвестность. Если же она жива, то, по словам Патил, Холли тоже видела те самые блуждающие огни в лесу и могла бы рассказать подробности о событиях многолетней давности. Амелия вглядывалась в каждый тёмный угол Хогвартса, ожидая внезапно встретить Сэдди за поворотом коридора, разглядеть её лёгкий, как дымка, силуэт во время ночного патрулирования. Но призрак пропавшей ученицы больше не появлялся, что нервировало девушку. — Что читаешь? — раздался тихий голос Гермионы, когда Амелия, сидя в гостиной Гриффиндора, изучала книгу, взятую в Запретной секции библиотеки несколькими днями ранее. — «Сокровенные тайны кровавых заклятий и обрядов забытых лун», — прочла Гермиона, бросив взгляд на обложку и устраиваясь в кресле напротив старосты. — Интересный выбор. Амелия подняла глаза от книги, слегка скептически взглянув на подругу. После их разговора в кабинете зельеварения ей всё же пришлось кое-что объяснить Гермионе, чтобы та не допрашивала её с пристрастием. — Со мной всё в порядке, если ты об этом, — спокойно ответила Амелия. — Яд полностью вышел из организма, а действие лечебных зелий закончилось. Так что галлюцинаций больше не было. Причину своего «разговора с самой собой» она списала на побочный эффект лечения, скрыв правду. Но почему? Гермиона была, без сомнения, одной из самых умных ведьм в школе и наверняка могла бы помочь в расследовании. Однако Старкова пока и сама не была до конца уверена в происходящем, и страх, что подруга всё же сочтет её сумасшедшей, удерживал от откровенности. — Это хорошо, — в голосе Гермионы все равно слышались нотки недоверия. — Кстати, не припоминаю, чтобы видела эту книгу в библиотеке. — Неужели ты успела изучить все книги? — брови Амелии поползли вверх, голос звучал ровно. — Ну, почти, — Гермиона улыбнулась, откинувшись на спинку кресла. — Некоторые даже по нескольку раз. Амелия рассмеялась, и лёгкое напряжение, витавшее между ними, начало рассеиваться. — Готовлюсь к итоговому проекту для профессора Бинса, — ответила Амелия заготовленной фразой, ведь распространяться о книгах из Запретной секции было бы неразумно. — Ищу интересную тему для проекта по Истории Магии, но пока ничего не попадалось по-настоящему захватывающего. Что-то такое, от чего весь Хогвартс ахнул бы! Какую-нибудь историческую тайну… — и тут Амелия решила перевести стрелки: — А ты сама уже выбрала тему? Гермиона кивнула. Разумеется, кто бы сомневался. — Решила остановиться на чём-то простом, но любопытном, так что сейчас изучаю литературу о магических артефактах вроде меча Годрика Гриффиндора, — ответила она. — Мне стало интересно, есть ли подобные реликвии у других основателей школы, так что я погрузилась в эту тему… Попалась! Дальше Гермиону было уже не остановить, она с истинно исследовательским жаром принялась делиться своими находками, и неудобные расспросы о книге или состоянии Амелии утонули в потоке её красноречия.

***

Последним уроком перед вечерним матчем по Квиддичу было Прорицание, класс которого ютился на самом верху Астрономической башни, среди аромата ладана и пыльных хрустальных шаров. Преподавала его, конечно же, профессор Трелони. Многие считали её отъявленной шарлатанкой, но Амелия придерживалась мнения, что Сивилла Трелони просто блистательный теоретик, но абсолютно беспомощный практик. Старковой прорицание также совершенно не давалось, сюда она ходила только для того, чтобы по окончанию школы у нее было больше баллов за итоговые экзамены ЖАБА. Как минимум за наличие больших дисциплин в учебном листе, ей начислят пару десятков дополнительно. Устроившись на самом последнем ряду аудитории в уютной полутьме, Амелия продолжала изучать мрачный фолиант «Сокровенные тайны кровавых заклятий и обрядов забытых лун», спрятав ее под партой. Дойдя до последней страницы, она с тихим стуком закрыла книгу, ощущая горький привкус разочарования. Снова ничего. Ни одной зацепки, ни одного намёка на разгадку. — Величайшей звездочёткой своего времени была Елена Рейвенкло, — эфирный голос профессора Трелони прорвался сквозь пелену её разочарования. — Она могла не только предсказывать сиюминутные события, но и почти что выткать полотно судьбы человека, глядя на расположение планет в час его рождения. Елена Рейвенкло. Серая Дама. Призрак факультета Рейвенкло и дочь одной из основательниц Хогвартса. Мысль ударила Старкову с такой силой, что она выпрямилась на стуле, будто сквозь тело прошёл зарад тока. В голове буквально слышался щелчок, точный и ясный, как поворот ключа в сложном замке. Как эта идея не пришла ей в голову раньше?! Едва урок закончился, Амелия понеслась на поиски Серой Дамы. Она точно знала, где та любила обитать, и по иронии судьбы уже находилась в этой локации. Астрономическая башня огласилась торопливыми шагами девушки, которая металась по пустынным переходам, вглядываясь в каждую тень. Но, как на зло, когда призрак был так отчаянно нужен, он и не думал появляться. Спустившись по витой лестнице, староста Гриффиндора наблюдала, как бурный поток студентов устремляется к главному выходу, охваченный лихорадкой предстоящего матча. Впервые за все годы учёбы Амелия оставалась глуха к этому всеобщему воодушевлению, её мысли были поглощены иной, куда более мрачной охотой. Пробираясь против течения студентов, она выкрикивала вопрос: «Вы не видели Серую Даму?». Но в ответ получала лишь недоумённые взгляды и покачивания головой. — Эй, Старкова! — хрипловатый, нарочито грубоватый голос окликнул её, разрезая гул толпы. Амелия обернулась. У дальней стены, подобно стае хищных птиц, стояла группа слизеринцев. В центре, окружённый своей неизменной свитой, был Теодор Нотт. Рядом с ним Малфой, Блейз Забини и, конечно же, неотступная словно тень, Пэнси Паркинсон. Сделав несколько неуверенных шагов, Амелия приблизилась к ним. — Думал, ты уже на трибунах, — усмешка Нотта скользнула по его лицу, холодная и быстрая. — Квиддич сейчас на последнем месте в моём списке приоритетов, — парировала Амелия. — Вы не видели Серую Даму? Теодор лишь покачал головой. А Драко Малфой физически не мог удержаться от колкости, особенно если речь шла о гриффиндорце, да ещё и их старосте. — На последнем месте, милочка? — в его голосе звенела фальшивая сладость. — Следующий матч — наше противостояние, а ты витаешь в облаках? Хотя… неважно. Всё равно вас ждёт сокрушительное поражение. Амелия оценила его надменным взглядом и с театральным презрением закатила глаза. Реагировать на провокации Малфоя значило опуститься до его уровня. Остальные слизеринцы издали короткие, приглушённые смешки. Усмехнулся даже Нотт. Временное перемирие между ним и Амелией не отменяло вековой вражды факультетов. Поскольку первый матч играли Хаффлпафф и Рейвенкло, значит следующий, перед Рождеством, будет кровавой баней между Гриффиндором и Слизерином. — Ага, конечно, — яд сарказма каплями пропитал её слова. Промолчать все же было выше её гордости. — Если увидишь Серую Даму, дай знать, — чётко обратилась она к Теодору. Нотт мгновенно уловил скрытый смысл и кивнул, бросив на неё вопросительный взгляд: «Это про то дело?». Амелия едва заметно дёрнула головой в сторону, давая понять, что разговаривать при посторонних ушах не лучшая идея. — И с каких это пор вы обмениваетесь такими красноречивыми немыми диалогами? — вклинилась в разговор Пэнси Паркинсон, скрестив руки на груди, буравя взглядом то Теодора, то Амелию. — А тебе-то что? — немедленно, почти инстинктивно отрезал Теодор, поворачиваясь к ней. — С каких это пор я должен отчитываться перед тобой, Паркинсон? Это сугубо дела старост. Его тон, резкий и пренебрежительный, повис в воздухе. Драко и Блейз обменялись удивлёнными взглядами. Даже Амелия удивилась, она не припоминала, чтобы Нотт так язвительно отбривал кого-то из своих. Видимо, в змеином гнезде назревал внутренний разлад, в детали которого Старкова не была посвящена и не жаждала посвящаться. Пэнси замолкла, сглотнув обиду, и уставилась в каменный пол, не смея возразить. Амелии на мгновение стало её даже жаль, но тут же едва сдерживаемая улыбка попыталась прорваться наружу. — Эм-м-м… — неловко протянула Амелия, поджимая губы в тщетной попытке скрыть довольную ухмылку. Девушка отвернулась от группы слизеринцев. Ей не слишком-то хотелось быть свидетельницей внутренних распрей другого факультета. Она уже собралась предложить Теодору поговорить после матча, как вдруг заметила нечто странное: студенты, возмущённо галдя, толпились в коридоре, создавая неподвижную пробку у главного выхода. Вместо того чтобы редеть, выплескиваясь в сторону стадиона, людской поток сгущался, закручиваясь в беспокойные, хаотичные водовороты. Гул голосов, ещё недавно радостно-возбуждённый, теперь звенел тревожными, сбивчивыми нотами. — Что за хрень? — она дернула Теодора за локоть, привлекая его внимание. — Чего они не идут на матч? Вопрос скорее был риторический, Нотт всё это время был тут, как и она, он не мог знать, что произошло. Переглянувшись, вновь без лишних слов, движимые единым порывом, они начали пробиваться сквозь толпу, ловко лавируя между испуганными первокурсниками и возмущёнными старшеклассниками. У главного входа, подобно двум неприступным скалам, стояли профессора МакГонагалл и Стебль. Их лица были высечены из камня, суровые и непроницаемые. — Всем проследовать в Большой зал! — голос МакГонагалл, усиленный заклинанием, рубил толпу, как отточенный клинок. — Директор Дамблдор вскоре сделает объявление! Матч отменён! — Но почему? Что случилось? — послышались возгласы. — Говорят, у поля нашли…тело, — прошептал кто-то совсем рядом с Амелией, и эти слова обожгли её, как удар хлыста. Профессора МакГонагалл и Стебль на мгновение отвлеклись, утихомиривая особенно рьяного слизеринца, и этого мгновения Амелии хватило. Резким движением, пригнувшись, она рванула вперёд, проскочив между двумя профессорами. Стоило ли сбегать вот так из безопасного места, когда на территории школы, возможно, кто-то погиб или, даже, его убили? Хороший староста бы остался помочь преподавателям утихомирить толпу, но Амелии нужно было своими глазами увидеть всё, она ощущала это каждой клеточкой тела. — Старкова! — гневный оклик МакГонагалл прозвучал ей вслед, но было поздно. Амелия мчалась по лужайке с бешеной скоростью, а ветер свистел в ушах настойчивым, тревожным напевом. Октябрь выдался на редкость тёплым, но всё тело девушки била мелкая дрожь, а ноги казались чужими, ватными, точь-в-точь как в ту ночь в лесу. Не добежав до стадиона, она замерла: у самой кромки леса, на фоне суетящихся преподавателей, вырисовывались две неподвижные, мрачные фигуры. Дамблдор и Снейп. Они стояли, склонившись над чем-то тёмным, распластавшимся на земле. Над тем, что было слишком велико для животного и слишком безжизненно для чего-либо живого. — И правда тело, — раздалось неожиданно прямо за её спиной. Теодор, как оказалось, последовал её примеру и тоже нарушил приказ. Его внезапное появление заставило сердце Амелии на мгновение остановиться. Сделав рваный, прерывистый выдох, она дрожащей рукой смахнула капли пота со лба. Дыхание Теодора оставалось ровным, будто он не бежал, а прогуливался, в то время как Амелия, упёршись руками в колени, пыталась заглушить подкатывающую к горлу тошноту. Возможно, сказывалось недавнее лечение, а может, во всём был виноват всепоглощающий страх, разрывавший душу на части. — Ты в норме? — спросил Теодор, приблизившись и смотря на неё сверху вниз. Амелия лишь молча кивнула, не поднимая головы. — Как думаешь… кого нашли? — выдохнула она, всё ещё тяжело дыша. — Может…Сэдди? — она подняла на него взгляд, в котором плескалась отчаянная надежда, смешанная с ужасом. — Её тело наконец-то нашли? — Нет, вряд ли, — ответил Теодор. В его глазах читалось не столько сочувствие, сколько лёгкое беспокойство её навязчивой идеей. — Она пропала слишком давно. От тела бы уже ничего не осталось. Амелия тут же, со всей ясностью, представила себе останки маленькой девочки в сине-бронзовых тонах школьной формы, забытые в глубине Запретного леса: трупное окоченение, вздутие, гниение, насекомые, поедающие плоть и в итоге…одни кости. Тихое уничтожение. В глазах помутнело. Живое воображение - её главный враг. Амелия выпрямилась и прижала тыльную сторону ладони ко рту, стараясь отогнать мерзкие картины. Снова взглянув туда, где лежало тело, она заметила, что одежда на нём была не школьной формой, скорее, выглядела нелепо и ярко, была похожа на пижаму: кричаще-жёлтый верх и штаны в зелёный горошек. Амелия замерла. В памяти всплыли тихие, сдавленные слезами слова Невилла, произнесённые когда-то в пустой гостиной Гриффиндора. Он рассказывал о родителях. О палатах в Святом Мунго. О том, как выглядят пациенты… «Одежда у них особенная, — говорил он, — жёлтая, в зелёный горох. Иронично, цвета яркие, но врачи говорят, это успокаивает…» — Аурис Акутус, — прошептала Амелия, взмахнув палочкой, купленной недавно в лавке Оливандера на замену той, что потеряла, и направив её в сторону профессоров. Заклинание позволяло подслушивать разговоры на расстоянии. Не самое благородное занятие, но подойти ближе значило нарваться на гнев Снейпа и Дамблдора. «…значит, пациентка больницы Святого Мунго, Северус?» — донёсся тихий, но чёткий голос Дамблдора, словно он стоял прямо рядом. «Всё так, директор» — отозвался Снейп. Амелия и Теодор наблюдали, как тот присел рядом с телом, осторожно касаясь его. «Нужно срочно выяснить, как эта пациентка оказалась на территории школы, — продолжил Дамблдор. — И, что важнее, что послужило причиной её смерти. Как её зовут?» Старкова и Нотт затаили дыхание, вслушиваясь. «На рубашке вышито…» Имя прозвучало громко, отчётливо, но произнёс его не низкий голос Снейпа. Это был другой голос, детский, звонкий и леденяще-чёткий: — Холли Бейкер… Амелия выронила палочку и вцепилась в рукав Теодора, издав глухой вскрик, развернулась к источнику. Нотт тоже отшатнулся, застыв на месте. Позади них стояла Сэдди Патил. — Это моя подруга. Холли, — сказала девочка, широко улыбаясь. — Я рассказывала тебе про неё. Её улыбка, неестественно-радостная и безмятежная, не вызывала ничего, кроме всепоглощающего, парализующего ужаса.