Часть 10. Представление.

Оставшиеся дни каникул Амелия провела, утонув в бумажном море семейных архивов. Она перерыла оба сундука до самого дна, но удача, подарившая один бесценный дневник, словно отвернулась. Единственной осязаемой нитью оставалось родство с Годриком Гриффиндором. Ослепительное и одновременно абсурдное. Изабелла Старкова жила почти пять столетий назад, а сам Годрик - легенда, отстающая от Амелии на тысячу лет. В тишине комнаты девушка ловила себя на том, что вслух произносила это имя, пытаясь ощутить хоть малейшую связь с великим магом. Но из глубины веков доносилось лишь безмолвие. В последнее утро чемодан, набитый книгами и одеждой, поддался усилиям с неохотой. Амелия потянула его с пола, и в тот же миг острая, жгучая боль пронзила плечо, заставив её ахнуть и выпустить ручку. Старкова схватилась за больное место, под пальцами прощупывался плотный, неровный рубец. Лицо её на мгновение исказила гримаса. — Зайчик, что-то не так? — из кухни донёсся встревоженный голос тётушки Елены. Амелия быстро выпрямилась, натянув на лицо маску беззаботности. — Всё в порядке, тётя. Неудачно повернулась, кажется, нерв защемило, — бодрым голосом произнесла она, потирая больное плечо. — Ничего страшного. Тётя Елена выглянула из кухни и пристально посмотрела на племянницу, в её тёплых глазах мелькнула тень тревоги. — Смотри у меня, Амелия! Обещай, что как только вернёшься, сразу же заглянешь к мадам Помфри. — Обещаю, — легко солгала она. Амелия знала, что Дамблдор точно выполнил все формальности после произошедшего в лесу и отправил сову с письмом прямым опекунам девушки – её родителям. Так что лишний раз беспокоить тётушку она не хотела, да и вдаваться в подробности того дня было мало приятного. А что касается родителей. Старкова не знала, получили ли они письмо. По ее расчётам Эббигейл и Александр должны сейчас находиться в Китае, где проходят отборочные матчи для мирового кубка по Квиддичу, возможно, сова еще не добралась до пункта назначения. А если получили, то почему никак не отреагировали? Амелия с горькой иронией представила их возможные реакции. Версия первая: ограничатся короткой, деловой совиной запиской. «Дорогая Амелия. Получили письмо от директора. Удостоверься, что ты в порядке и больше не допускаешь подобных инцидентов. На связи. Мать и отец.». Версия вторая: мать, под давлением внезапного приступа материнского долга, устроит истерику и заставит отца сорваться с места. Они примчатся в Хогвартс на всех парусах, устроят часовой скандал на повышенных тонах с МакГонагалл о мерах безопасности, после чего, успокоив свою совесть, так же стремительно умчатся обратно, на очередной матч. Но самая вероятная, третья версия, заставляла её сжиматься внутри: они просто проигнорируют. Сосредоточатся на турнирной таблице, а не на том, что их дочь неделю провела между жизнью и смертью. Эта мысль была привычной, как поношенная мантия, и оттого самой болезненной. Когда подготовка к отъезду была закончена, Амелия вместе с тётушкой отправились на железнодорожный вокзал Оксфорда. На перроне маленькой станции ветер гонял мокрые листья и больно сёк щёки холодными каплями. В последние дни осень полностью вступила в свои права. Тётя Елена, натянув капюшон, старалась укрыть от дождя себя и племянницу под небольшим зонтом. — Ты точно всё взяла? И ты обещала насчёт больничного крыла, — она посмотрела на Амелию с лёгким укором, поправляя воротник её плаща. — Тётя, всё хорошо, я же взрослая, — Амелия попыталась звучать убедительно, но её взгляд упёрся в вагон поезда. В голове вертелся последний, отточенный вопрос. — Кстати, о моём проекте. Я нашла кое-что интересное в архивах. Одну нашу дальнюю родственницу. У неё, судя по всему, была очень необычная судьба. — О, правда? И кто же эта мятежная душа? — улыбнулась Елена. — Я ещё не всё выяснила, — уклончиво ответила Амелия, делая вид, что поправляет ремень на джинсах. — Но вот что меня смущает. Если она наш прямой предок, и она, очевидно, была женщиной, то, выйдя замуж, должна была сменить фамилию. Так? Но наша фамилия - Старковы. Выходит, она не имеет к нам прямого отношения? Или я ошибаюсь? Тётя Елена задумалась, её взгляд устремился куда-то в прошлое. — О, детка, в те времена правила были куда гибче, особенно для наших, — под «нашими» Елена подразумевала чистокровных волшебников. — Если эта гипотетическая родственница была Старковой, а сердце её выбрало полукровку, маглорожденного или даже маггла, то она, будучи наследницей, вполне могла сохранить свою фамилию и передать её детям. Фамилия в таких случаях была не просто словом, а наследием, щитом для будущих поколений, охраняла статус и давала опору в мире, где так многое строилось на именах. Так что твоя теория имеет право на существование. Эти слова стали последним, недостающим пазлом. Уверенность в её догадке, прежде зыбкая как туман, вдруг закаменела. Мерелинн была наследницей Гриффиндора по матери, могла передать фамилию отца, Бориса, своим детям. И если семейное проклятие передалось по её роду, значит оно не имело никакого отношения к Старковым до 1530-х годов. До появления Мерелинн в родословной Старковых. По генеалогическому древу Амелия смогла проследить ветвь своих предков лишь до семнадцатого века, так что никаких упоминаний о Изабелле, Борисе и Мерелинн, а тем более Годрике, что жил тысячелетие назад, она не нашла. Единственной зацепкой оставались дневники Изабеллы, которые девушка забрала с собой, спрятав их на дне чемодана. Конечно, она досконально изучила всё, что там было написано, но решила, что не будет лишним дать прочитать их Теодору. Нотт мог бы быть более объективным в поисках. Громкий гудок паровоза прорвал шум дождя. Амелия, улыбаясь, обняла тётю и заскочила в вагон. Дверь захлопнулась, отделяя её от уютного мира тётушки Елены. Поезд тронулся. Прислонившись лбом к холодному, запотевшему стеклу, девушка смотрела, как удаляется одинокая фигура под зонтом на почти опустевшем перроне.

***

Добравшись до своей спальни в покоях Гриффиндора, Амелия разложила вещи по местам с непривычной торжественностью. Дневники Изабеллы она бережно убрала под кровать, спрятав под матрасом лишь один единственный, самый ценный, с упоминанием имени Годрика. Между его страниц, словно величайшая реликвия, лежала та самая вышитая повязка. Спускаясь вниз, в общую гостиную, девушка совсем иначе смотрела на всё вокруг. Гобелены с гордыми львами, алые драпировки, золотые кисти, теперь это было не просто убранство факультета, а часть её наследия. Амелия и раньше уважала основателя, но теперь в груди разливалось новое, щемящее чувство. Гордость и воодушевление от осознания, что она причастна к этому месту не только как ученица и староста, но и как возможная наследница самой его крови. Эти мысли кружили голову. «Осталось лишь узнать, сохранились ли записи о потомках Гриффиндора, и причастен ли основатель к этому проклятию. И если да, то как с этим всем связаны семьи Нотт и Патил», — размышляла она, окидывая взглядом наполняющуюся студентами гостиную. — Старкова! Ты вернулась! — первым заметил её Рон, откладывая шахматную фигуру. — Ну как, отдохнула от нашей сумасшедшей башни? Гарри и Рон сидели у камина, разыгрывая партию в волшебные шахматы. В эти каникулы они никуда не уезжали. — Всё прошло тихо и мирно, — улыбнулась Амелия, приблизившись к друзьям и опускаясь в свободное кресло рядом с ними. — А вы как? Каникулы в школе обычно проходят спокойно и скучно. Гарри фыркнул. — Спокойно и скучно? Тут Плакса Миртл на каникулах устроила потоп в своём туалете. Филч ходил такой злой, что даже пугалки Пивза казались детскими шалостями. Буквально выливал воду вёдрами и бормотал что-то о вечных муках для привидений. — Но зато мракоборцы наконец-то убрались, — добавил Рон с заметным облегчением. — Рыскали тут всю неделю каникул, совали носы в каждую щель. Спасибо, что в комнаты хотя бы не полезли. А перед самым началом учёбы собрали манатки и исчезли. Честно, даже я, при всём моём уважении к ним, рад. В школе как-то сразу стало уютнее, несмотря на… ну, ты знаешь. «Несмотря на мёртвое тело на лужайке», — мысленно закончила за него Амелия. Её собственные мысли тут же ринулись в эту мрачную воронку. Министерство убралось. Значит ли это, что они всё выяснили? Или просто смирились с отсутствием зацепок? Холли Бейкер. За неделю, погружённая в свои изыскания, Амелия почти забыла о той жуткой находке. Пациентка Святого Мунго. Как она оказалась на территории школы? И что стало причиной её смерти? Каждый найденный ответ порождал в её голове десяток новых вопросов. — Это хорошо, — наконец выдавила девушка, понимая, что слишком долго молчала. — Мракоборцы действительно умеют нагнетать атмосферу. Но…мне нужно бежать, к занятиям подготовиться. Увидимся за ужином. Она уже было направилась к выходу, как Рон вдруг вспомнил. — Эй, постой! МакГонагалл велела передать тебе новое расписание дежурств, — он протянул ей сложенный пергамент, — нас с тобой аж два раза поставили на этой неделе, представляешь? Раньше мы раз в месяц пересекались. Но самое странное, — Рон понизил голос, — вас с Ноттом в списке вообще нет. Ни одного совместного дежурства. Вы что, поссорились? Или он тебя так достал, что ты попросила МакГонагалл развести вас? Амелия развернула пергамент, пробегаясь глазами по столбцам с днями недели, фамилиями и временем ночных патрулей. Понедельник: Старкова/Уизли - 00:00-02:00 Вторник: Старкова/Диггори - 02:00-04:00 Среда: Старкова/Уизли - 22:00-00:00 Четверг: Старкова/МакКлейр - 04:00-06:00 Пятница: Старкова/Диггори - 00:00-02:00 — Действительно, нас не поставили ни на одно совместное дежурство с Ноттом, — сказала девушка, ещё раз смотря на список фамилий рядом с её собственной. Гарри поднял глаза, с любопытством глядя на Амелию. — Что случилось? Вы с ним на ножах что ли? Хотя, с кем он не на ножах... — Нет, я не просила МакГонагалл о таком расписании. Полагаю, это была ее инициатива, — Амелия нахмурилась, она не предполагала такого исхода событий. — Накосячили мы с Ноттом перед каникулами. Ослушались прямого приказа МакГонагалл, полезли, куда не следовало. Она была в ярости. Снейп тоже был там, — Старкова сложила пергамент и засунула во внутренний карман мантии. — Видимо, теперь нас решили развести по разным углам, чтобы мы больше не создавали проблем. В наказание. Я не в восторге, но что поделать. Рон скептически хмыкнул. — Погоди-ка. Чтобы МакГонагалл так разозлилась, нужно было натворить что-то серьёзное. И ты это сделала...с Ноттом? — он подчеркнул последние два слова, и во взгляде его читалось неподдельное любопытство. — И ты не в восторге!? Когда вы успели так сдружиться для совместного нарушения правил? Мы, конечно, понимаем, что он спас тебя тогда в лесу, но он же...слизеринец. Вопрос повис в воздухе. Гарри смотрел на старосту с тем же немым вопросом. Амелия поняла, что нужно уходить. Немедленно. — О, это долгая и неинтересная история, — девушка махнула рукой, делая шаг к выходу из гостиной. — Сплошное недоразумение, Рон, честно. Расскажу как-нибудь в другой раз, когда будет больше времени. А сейчас мне правда нужно бежать! Не дав им возможности задать ещё вопросы, она практически выпорхнула из гостиной, оставив Гарри и Рона с их догадками. Её сердце бешено колотилось от осознания, что теперь каждая встреча с Теодором может быть под пристальным вниманием профессоров. Общие патрули были идеальным прикрытием. Теперь же им придётся искать другие способы для встреч. Ноги сами понесли Амелию в библиотеку, чтобы поднять имеющиеся книги по потомкам основателей. Прохладная, насыщенная запахом старой бумаги и воска тишина книжных лабиринтов всегда действовала на неё умиротворяюще, но сегодня её встретило не спокойствие, а настороженность. У самого входа, подобно грифону, охраняющему сокровища, за своим высоким столом восседала мадам Пинс. Лучи закатного солнца, пробивавшиеся сквозь высокие окна, золотили оправу её очков, скрывая выражение глаз, но не скрывая пронзительности взгляда, устремившегося на Амелию. — Мисс Старкова, — голос библиотекаря был сух и ритмичен. — Только вернулись в школу и сразу же в библиотеку? Ваше рвение к учёбе похвально. В её тоне не было ни капли одобрения, лишь лёгкий, но отчётливый металлический отзвук подозрения. Сердце Амелии сделало тревожный кульбит. Показалось, или в этих словах скрывался намёк? Словно мадам Пинс видела её насквозь и знала, что учёба - последнее, о чём думает девушка. — Эм, да, — ответила Амелия, и её собственный голос прозвучал скомкано и неестественно. Она поспешно сглотнула, пытаясь взять себя в руки. — Я, к сожалению, не Гермиона Грейнджер, которая после недельного перерыва в учебе может запросто нагнать материал по всем предметам. Мне до сих пор приходится тратить свободное время, чтобы не отстать. Амелия знала, что эти жалкие отговорки, которые она придумывала на ходу, звучали всё более фальшиво с каждым разом. Скоро они перестанут действовать окончательно. Старкова хорошо училась и давно нагнала весь материал, но пронзительный взгляд библиотекаря застал её врасплох, вынудив лепетать что-то невразумительное. Мадам Пинс медленно кивнула, и этот кивок показался старосте бесконечно долгим и многозначительным. Не говоря более ни слова, женщина опустила взгляд на лежащие перед ней учётные книги, и Амелия, с облегчением выдохнув, устремилась вглубь библиотеки, под сень высоких стеллажей, где её не могли бы достать ничьи взгляды. Но не успела она сделать и десяти шагов, как голос библиотекаря, холодный и чёткий, вновь остановил её. — Мисс Старкова! Амелия замерла на месте, будто парализованная заклинанием Петрификус Тоталус. — Небольшое напоминание о том, — продолжила мадам Пинс, не поднимая глаз от бумаг, — что все книги в библиотеке подлежат обязательной регистрации, если вы намерены выносить их из помещения. Без исключений. Земля ушла из-под ног. В ушах зазвенело. Книга. Та самая книга из Запретной секции, «Сокровенные тайны кровавых заклятий и обрядов забытых лун», всё ещё лежала где-то в её комнате. Она не была зарегистрирована. Она была украдена. И, судя по всему, во время каникул в библиотеке проводили инвентаризацию, возможно, с инициативы мракоборцев, и пропажу заметили. «Глупая, глупая, безнадёжно глупая дура!» — закричал внутри неё голос, и сердце принялось бешено колотиться, угрожая выпрыгнуть из груди. Мысли метались, ища выход. Не пойман - не вор, в библиотеку ходило множество студентов, да вот только доступ к Запретной секции имел далеко не каждый. Пока её не уличили с поличным, всё можно было списать на недоразумение. В комнатах, судя по словам Рона, никто не рылся, а значит и прямых улик причастности девушки нет. Собрав всю свою волю в кулак, Амелия медленно обернулась. На её лицо наползла самая невинная, почти девичья улыбка, которую она только смогла изобразить. — Я знаю, мисс Пинс, — её голос прозвучал подчёркнуто светло и почтительно. — Всегда так и делаю. Спасибо за напоминание. Взгляд, который бросила на неё библиотекарша, был красноречивее любых слов. В нём читалось чистейшее, неподдельное недоверие. Но доказательств у неё не было. Никаких. Пинс молча, с едва заметным скептическим поджиманием губ, кивнула и вновь углубилась в свои бумаги, отпуская её. Амелия выдохнула, дрожа с головы до ног. Она отвернулась и почти побежала в самый дальний угол библиотеки, подальше от всевидящего ока мадам Пинс. Весь её пылающий энтузиазм, вся решимость с головой окунуться в поиски, мигом угасли, словно залитые ледяной водой. Она рухнула за уединённым столом, затерянным между самыми пыльными стеллажами с трактатами по древней нумерологии, и беспомощно уставилась на ряды переплётов, не видя их. Тяжёлое, скользкое чувство заползло внутрь. Преподаватели что-то подозревают. Под прицелом не только она, но и Теодор. Новое расписание дежурств, намеренно разводящее их, и теперь это. Конечно, они были правы в своих подозрениях. У Амелии и Теодора и вправду был общий секрет. И книга была украдена. Но от этого осознания не становилось легче. Напротив, это неприятное, щемящее чувство собственной уязвимости и обмана лишь усиливалось, сжимая горло. Как теперь снять эти подозрения? Или теперь каждое её движение в стенах Хогвартса будет под пристальным наблюдением? И главное, как вернуть книгу в библиотеку так, чтобы мадам Пинс и другие ничего не поняли? Старкова погрузилась в тягостные размышления на добрых полчаса, мысленно разыгрывая десятки вариантов развития событий. Она придумывала новые, всё более изощрённые отговорки, которые могла бы использовать, если бы мадам Пинс или МакГонагалл решили устроить ей настоящий допрос. Голова гудела от напряжения, а чувство ловушки, медленно, но верно сжимающейся вокруг, не отпускало. Так и не прикоснувшись ни к одной из книг, Амелия поднялась с места и направилась к выходу, чувствуя себя не исследователем, а беглецом. Проходя мимо стола библиотекаря, Старкова кожей ощущала на себе её пристальный, прожигающий взгляд, будто тот самый несданный фолиант светился у девушки в кармане. Амелия заставила себя повернуть голову и встретиться с мадам Пинс глазами, подарив ей самую беззаботную и невинную улыбку, на которую была способна, молчаливо давая понять, что с пустыми руками пришла, с пустыми и уходит. Слишком торопясь покинуть царство книг и подозрительных взглядов, Амелия с силой толкнула тяжёлую дубовую дверь и едва не врезалась в высокую фигуру, замершую прямо напротив входа. — Осторожнее, Старкова, — раздался знакомый саркастичный голос, холодный и отстранённый. — В Гриффиндоре принято выскакивать из помещений, как обезумевшие бладхаунды, идущие по следу? Перед ней стоял Теодор Нотт. Он отступил на шаг, и в его тёмных глазах, мельком встретившихся с её взглядом, не было привычного злого блеска. Лишь усталая отстранённость. Амелия тут же заметила свежую рану на его переносице, будто от удара костяшками пальцев. — Я… извини, — скомкано выдохнула Амелия. Она обернулась и сквозь открытую дверь прекрасно видела, как мадам Пинс, отложив перо, с неподдельным, острым интересом наблюдала за их внезапной встречей. — Ты в библиотеку? — поспешно спросила она, повернувшись обратно к Теодору, и мельком взглянула на его разбитый нос. — Нет, — ответил он тихо. — Я искал тебя. И с большой вероятностью предполагал, что найду именно здесь. Амелия знала, что весь их разговор слышит и наблюдает библиотекарь. Вновь обернувшись назад, девушка почти пропела, громко и слишком сладко: — Доброго вечера, мадам Пинс! — и с силой захлопнула дверь, отрезая любопытный взгляд женщины. Не говоря ни слова, она схватила Теодора за рукав и потянула за собой в боковой коридор, уже начавший пустеть по мере того, как студенты перемещались в сторону Большого зала. Завернув за угол, она отпустила Теодора. — Ты видел новое расписание? МакГонагалл убрала все наши совместные дежурства, — выпалила она шёпотом. Нотт кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. — Видел. После нашего ослушания это было вполне очевидно. Теперь за нами будут присматривать тщательнее, выискивая любой промах, — парень посмотрел на неё, и его взгляд был усталым, почти тоскливым. — Раз уж ты сразу ринулась в библиотеку, значит, на каникулах тебе так ничего и не удалось найти? — Кое-что я нашла, — ответила Амелия, озираясь по сторонам. — Но расскажу не здесь. А тебе удалось что-то выяснить? При её вопросе его взгляд стал ещё мрачнее. Теодор усмехнулся, коротко и безрадостно, и указал пальцем на свою переносицу. Ухмылка не была язвительной или самоуверенной, она была пропитана той же горечью, что и его глаза. — Кое-что нашёл. И получил за это от отца. Амелия замерла, шокированная. Мистер Нотт? Избил своего сына? Она вспомнила, как видела на лице или руках Теодора мимолётные синяки или ссадины, которые всегда списывала на стычки с другими студентами. Теперь же эти воспоминания обрели новый, ужасающий смысл. Старкова заметила, как взгляд Нотта скользнул куда-то позади неё, а затем вернулся к её лицу, став решительным. Прежде чем Амелия успела обернуться, руки Теодора мягко, но уверенно прикоснулись к её щекам. Парень наклонился так близко, что Амелия почувствовала его дыхание на своих губах. Это было настолько неожиданно, настолько выходило за все границы их вынужденного перемирия, что её разум на мгновение полностью отключился. — У меня есть план, как снять с нас подозрения и тотальную слежку, — прошептал он так тихо, что это было скорее движение губ, чем звук. — Очень легко. И прежде чем Амелия успела что-либо понять, его губы коснулись её. Мир перевернулся с ног на голову. В ушах зазвенела абсолютная тишина, прерванная лишь бешеным стуком её собственного сердца. Шок. Полнейший, абсолютный, всепоглощающий шок. Тело окаменело, мысли хаотично метались, цепляясь за обрывок его фразы: «у меня есть план». Логика, холодная и чёткая, пробилась сквозь оцепенение. Амелия приняла решение довериться Теодору. Её веки дрогнули и закрылись. Напряжение спало, и её губы, сначала плотно сжатые смягчились под его настойчивым, но не грубым давлением. Девушка почувствовала, как он усмехнулся прямо в поцелуе, ощутила, как он углубляет его, и её собственное тело начало отвечать… Как раз в этот момент позади них раздался громкий, нарочито многозначительный кашель. Амелия резко отпрянула, отрываясь от Теодора, и ощутила, как жар стыда заливает её с головы до ног. Перед ними, подобно самому воплощёнию неприязни, стоял Северус Снейп. Одна из его бровей была вопросительно приподнята. — Ужин, — произнёс он своим маслянисто-холодным голосом, — уже начался. Если вы закончили свои… дела, — он слегка поморщился, будто слово было ему отвратительно, — было бы благоразумно проследовать в Большой зал. Теодор мгновенно преобразился. На его лице появилась наигранная неловкость, он даже потупил взгляд, но Амелия теперь понимала - это был спектакль. — Простите, профессор, — пробормотал он, и в его голосе звучала идеально сыгранная смущённость. — Мы…э-э-э…мы уже идём. Он обнял Амелию за плечи и мягко, но настойчиво повёл её прочь от Снейпа, в сторону Большого зала. Они шли молча, и лишь гул их шагов по каменным плитам нарушал тишину опустевшего коридора. Амелия чувствовала, как щёки её пылают, а разум отказывается складывать хоть сколько-нибудь связные мысли. Она украдкой взглянула на Теодора. Он шёл спокойно, с тем же отстранённо-задумчивым видом, будто ничего необычного не произошло. И тут она вспомнила лицо Снейпа. Его бровь, изогнутую в немом, леденящем вопросе. Его гримасу, будто он откусил лимон, произнося слово «дела». Сначала из её груди вырвался один сдавленный смешок. Затем другой. А потом её просто прорвало. Амелия залилась громким, заразительным хохотом, от которого по стенам разносилось эхо. — Ты…ты видел его лицо? — выдавила она сквозь смех, слёзы выступили у неё на глазах. — Его лицо, Тео! Оно было… — она попыталась скопировать выражение крайней степени брезгливости и недоумения, скривив рот и закатив глаза, что выглядело до смешного нелепо и заставило её хохотать ещё громче. Теодор, к её удивлению, тоже улыбнулся. Не своей обычной язвительной усмешкой, а по-настоящему, хотя и более сдержанно. Лёгкий смех вырвался и у него. Они остановились, немного не дойдя до Большого зала, откуда раздавался смех и шум студентов. Теодор убрал руку с плеча Амелии и сунул в карман. — План сработал на все сто, — констатировал он, глядя на девушку с неожиданным одобрением. — Это был очень…неожиданный шаг, — проговорила Старкова, наконец утирая слёзы и пытаясь отдышаться. — Не успел предупредить, — пожал он плечами. — Снейп появился в том коридоре. Это был идеальный шанс. Пришлось импровизировать. — План, конечно, отличный, — согласилась Амелия, став более серьёзной. — Если все будут думать, что мы, — она сделала паузу, перед тем, как сказать следующие слова, — встречаемся, вопросов о том, почему мы постоянно исчезаем вместе, будет намного меньше. Но эту легенду придётся поддерживать. И чтобы она была правдоподобной, спектакль должен идти не только для преподавателей. Нам придётся придерживаться этой лжи тщательнее, чем любой другой. Теодор фыркнул, и в его глазах вновь мелькнул знакомый огонёк насмешки. — Что ж, я постараюсь вытерпеть твои неловкие, неопытные гриффиндорские поцелуи. Амелия в отместку шлёпнула его по плечу. — Вообще-то, это мне придётся терпеть твои ядовитые змеиные поцелуи! — девушка указала на него пальцем, не скрывая улыбки. — И между прочим, это не я придумала этот план. — Конечно, — язвительно парировал он, подталкивая Старкову дальше, проходя в Большой зал. — Такой хитрый и изощрённый план мог придумать только истинный слизеринец. Не то что вы, прямолинейные гриффиндорцы. Амелия в ответ лишь закатила глаза, собираясь уйти к своему столу, но Теодор внезапно схватил её за руку и резко притянул к себе. Прежде чем она успела опомниться, он наклонился и оставил на её губах быстрый, почти невесомый поцелуй, а затем ещё один, чуть более продолжительный, не давая ей ни шанса отстраниться или протестовать. — Снейп вряд ли станет разносить сплетни, — прошептал он ей на ухо, его губы почти касались её мочки, отчего по спине пробежали мурашки. — Но теперь игра на публику официально началась. С этими словами он отпустил её и направился к столу Слизерина, оставив Амелию стоять на пороге с губами, всё ещё хранившими тепло его прикосновений. Она медленно обернулась, и её взгляд столкнулся с десятками других. Столовая замерла и затихла. Вилки застыли на полпути ко ртам, разговоры оборвались на полуслове. Повсюду ошеломлённые, широко раскрытые глаза одноклассников. Рон Уизли, казалось, подавился котлетой. Гермиона смотрела на неё с немым вопросом, смешанным с удивлением. А затем взгляд Амелии скользнул дальше, на преподавательский стол. Профессор МакГонагалл, отложив нож и вилку, смотрела прямо на неё, затем на Теодора, проходящего к столу Слизерина. Её лицо было невозмутимым, как всегда, но в прищуренных глазах читалось пристальное, оценивающее внимание. Внутри у Амелии всё ликовало. Прикрытие! Идеальнее нельзя было и придумать. Оно было даже надёжнее, чем ночные патрули. Но в то же время холодный разум тут же указал на нюансы. Гриффиндорка и Слизеринец. Вместе. Эта новость сродни бубонной чуме, она вызовет настоящий переполох, сплетни и пристальное внимание буквально каждого обитателя Хогвартса. Их тайна теперь будет скрыта за самой публичной ложью, какую только можно было вообразить. С высоко поднятой головой и с самым беззаботным видом, на который только была способна, Амелия направилась к гриффиндорскому столу, чувствуя на себе вес каждого взгляда. Представление началось.