Первое свидание

Сегодня Люси предстоял визит к Полюшке. Плановый осмотр, первый после выписки из больницы. Лексус обещал отвезти. Она встала, умылась, оделась в простые джинсы и свитер — вещи, которые Лексус сказал, что она любила. Мягкий серый кашемир приятно облегал тело, и Люси поймала себя на мысли, что это ощущение ей нравится. Она вышла в гостиную и замерла. Лексус стоял у окна с чашкой кофе, уже одетый в тёмные брюки и рубашку. Он обернулся на звук её шагов, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Доброе утро, — сказал он. — Выспалась? — Доброе. Да, кажется. Люси подошла ближе, чувствуя лёгкую неловкость. Вчерашняя близость никуда не делась, но дневной свет всегда делает такие вещи более... осознанными. — Завтракать будешь? — спросил Лексус, кивая на кухню. — Там омлет. Я не знал, проснёшься ли ты к моему уходу, но решил оставить. — Ты уходишь? — На работу. Но сначала отвезу тебя к Полюшке. Я отпросился на пару часов. Люси почувствовала укол совести. Он отпрашивался с работы ради неё. Снова. — Ты не обязан... — Знаю, — перебил он мягко. — Но я отвезу. Ешь давай, через полчаса выезжаем. Она послушно пошла на кухню. Завтрак был простым, но вкусным. Люси ела и краем глаза наблюдала за Лексусом, который собирал документы в папку, проверял что-то в телефоне. Он двигался уверенно, экономно, но в каждом его жесте чувствовалась забота о ней — он то и дело бросал взгляды в её сторону, словно проверяя, всё ли в порядке. Через полчаса они уже сидели в машине. Люси смотрела в окно на проплывающий мимо город, и в груди разрасталось странное волнение. Не страх — скорее, предвкушение. Сегодня она узнает, как продвигается её восстановление. И, может быть, получит ответы на вопросы, которые мучили её все эти дни. Больница встретила их привычным запахом антисептика и стерильной чистоты. Люси поморщилась — за два месяца в коме она, видимо, надышалась этим запахом на годы вперёд. Лексус взял её за руку, когда они заходили в лифт, и это прикосновение было таким естественным, что Люси даже не вздрогнула. Кабинет Полюшки находился на четвёртом этаже. Доктор встретила их с тёплой улыбкой, жестом приглашая присаживаться. — Люси, как я рада тебя видеть! — сказала она, закрывая за ними дверь. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — ответила Люси, садясь на кушетку. Лексус остался стоять у стены, скрестив руки на груди. — Адаптируюсь. Полюшка кивнула, что-то записывая в планшете. — Отлично. Сегодня мы проведём стандартный осмотр: проверим неврологические рефлексы, когнитивные функции, сделаем контрольное МРТ, чтобы посмотреть динамику. Не бойся, это всё безболезненно. Лексус может подождать в коридоре, если хочешь. Люси обернулась на Лексуса. Тот смотрел на неё вопросительно. — Я справлюсь, — сказала она. — Подождёшь? Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Осмотр начался. Полюшка проверила рефлексы — попросила следить за её пальцем, сжать руку, коснуться пальцем носа. Всё это Люси выполняла без проблем. — Рефлексы в норме, — констатировала Полюшка. — Зрачки реагируют нормально. Теперь давай поговорим о памяти. Какие-то изменения есть? Люси задумалась. — Я... мне кажется, что-то меняется. Не воспоминания, но чувства. Я вчера смотрела фотографии с друзьями, слушала их истории. И внутри было тепло. А ночью мне приснился сон — я видела себя, ту, прошлую. И Лексуса. И чувствовала то, что чувствовала она. Полюшка слушала внимательно, делая пометки. — Это хороший знак, Люси. Твоя амнезия ретроградная — это значит, что старые воспоминания повреждены, но не уничтожены полностью. Они могут возвращаться фрагментами, через эмоции, через сны, через триггеры. То, что ты начала чувствовать эмоциональную связь с прошлым — это первый шаг. — А сколько это может занять? — спросила Люси. — Месяцы? Годы? — По-разному, — честно ответила Полюшка. — У некоторых память возвращается полностью за полгода. У других — частично. У третьих — не возвращается совсем, но они строят новую жизнь, новые воспоминания. Главное — не зацикливаться на том, что было, и не корить себя за то, чего не помнишь. Она помолчала и добавила мягче: — Ты сейчас как новорождённая, Люси. У тебя есть шанс заново узнать мир, людей вокруг, себя. Это страшно, но в этом есть и свобода. Ты не обязана соответствовать той Люси, которую все помнят. Ты можешь стать той, кем захочешь. Люси смотрела на неё и чувствовала, как слова доктора проникают в самую глубь. Она все время пыталась быть той, прежней, и мучилась от несоответствия. А может, не надо? — Спасибо, — прошептала она. — Пожалуйста. А теперь пойдём делать МРТ. МРТ-аппарат гудел и стучал, погружая Люси в состояние, близкое к трансу. Она лежала неподвижно, глядя в белую арку над головой, и думала о том, что сказала Полюшка. «Ты можешь стать той, кем захочешь». Но кем она хочет стать? Она не знала. Она не знала даже, что любит — какую музыку, какую еду, какие фильмы. Всё, что у неё было — это чужие воспоминания на фотографиях и чужие истории в переписках. Кроме одного. Того чувства, которое проснулось вчера ночью. Того тепла, когда Лексус обнимал её. Это было её. Новое. Настоящее. После МРТ Полюшка изучила снимки и осталась довольна. — Отёк мозга полностью спал, повреждённые участки выглядят стабильно. Никакой негативной динамики. Я выпишу тебе витамины и лёгкие ноотропы для поддержки, но в целом — твой организм справляется сам. Она выписала рецепт, дала несколько рекомендаций по режиму дня и питанию, и на прощание сказала: — Если будут вопросы или проблемы — звони в любое время. И помни: не торопи события. Пусть всё идёт своим чередом. Люси вышла в коридор, где её ждал Лексус. Он поднялся со стула, едва увидев её. — Ну что? — Всё хорошо, — улыбнулась Люси. — Мозг в порядке, память... ну, когда-нибудь. Он выдохнул — с таким облегчением, словно сам прошёл через этот осмотр. — Поехали домой? — Нет, — сказала Люси, и он удивлённо поднял бровь. — Лексус, я читала нашу переписку. Там было... ты приглашал меня на кофе. В самом начале. В кафе. Он замер. — Помню. — Я хочу туда поехать, — сказала Люси, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Я хочу, чтобы ты показал мне этот день. Всё, как было тогда. Проведи меня по местам, где мы были. Расскажи, как всё начиналось. Лексус смотрел на неё так, словно она предложила ему луну с неба. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, надежда, боль — и всё это смешалось в одно сложное чувство. — Ты уверена? — спросил он хрипло. — Это может быть... тяжело. Для тебя. — Я знаю, — ответила Люси. — Но я хочу попробовать. Я хочу узнать нас. Не по фотографиям, а вот так. Вживую. Лексус молчал долгую минуту. А потом улыбнулся — той самой улыбкой, которую она видела во сне. — Хорошо, тогда сообщу на работе, что сегодня работаю из дома, — сказал он, отходя немного в сторону и снимая блокировку с телефона. Он быстро настрочил короткое сообщение и вернулся к Люси. — Поехали. Они сели в машину, и Лексус повёз её через весь город. Люси смотрела в окно, пытаясь угадать, куда они едут, но город был ей совершенно незнаком. Всё, что она знала о нём — это квартира Лексуса, собственная квартира и больница. — Мы едем не прямо в кафе, — сказал Лексус, сворачивая в спальный район. — Сначала будет кое-что другое. Машина остановилась у небольшого сквера. Старые липы, скамейки, детская площадка вдалеке. Лексус вышел, открыл ей дверь и протянул руку. — Выходи. Это первое место. Люси выбралась из машины и огляделась. Ничего особенного — обычный городской парк. Но Лексус смотрел на неё с таким выражением, словно здесь произошло что-то важное. — Мы познакомились в университете, но первое нормальное свидание началось здесь, — сказал он, ведя её по дорожке. — Я приехал за тобой в этот сквер. Ты ждала меня на той скамейке. Он указал на старую деревянную скамью под липой. Люси подошла, провела рукой по спинке. Дерево было тёплым от солнца. — Что я делала? — спросила она. — Читала, — усмехнулся Лексус. — Ты всегда читала, если приходилось ждать. Я опоздал на десять минут, и ты уже успела проглотить пол книги. Когда я подошёл, ты подняла голову и сказала: "Я уже думала, ты не придёшь". А я ответил: "Я всегда прихожу". Люси представила эту картину — себя, читающую на скамейке, и его, подходящего сзади. На душе стало тепло. — А потом? — Потом мы пошли в кафе. Но сначала зашли в книжный. — В книжный? — Да. Ты сказала, что нам нужно зайти в магазин, потому что ты дочитала ту, что была с собой. Я, дурак, повёл тебя в ближайший. Лексус повёл её дальше, через сквер, к небольшому двухэтажному зданию на углу. На вывеске значилось «Старая книга». Внутри пахло типографской краской и кофе — видимо, здесь была и маленькая кофейня. — Это тот самый магазин? — спросила Люси, заглядывая в окно. — Тот самый. Ты выбирала книгу сорок минут, а я стоял и ждал. Злился ужасно. — Злился? — Я не любил ждать. Но когда ты вышла с книгой в руках и такой счастливой улыбкой... я понял, что готов ждать тебя сколько угодно. Люси посмотрела на него. Он говорил это спокойно, без надрыва, но каждое слово ложилось в сердце. — Зайдём? — предложила она. — Если хочешь. Они вошли. Внутри оказалось уютно — стеллажи до потолка, заставленные книгами, мягкие кресла в углах. За стойкой сидела пожилая женщина и вязала. Она подняла голову, увидела Лексуса и улыбнулась. — О, молодой человек! Давно вы не заходили. А где ваша спутница? Люси удивлённо посмотрела на Лексуса. Тот слегка смутился. — Она здесь, — сказал он, кивая на Люси. — Здравствуйте. Женщина посмотрела на Люси и всплеснула руками. — Голубушка! А я вас не узнала сразу. Вы так изменились... похудели, бледная. Болели, что ли? — Было дело, — мягко ответил Лексус за Люси. — Но теперь всё хорошо. — Ну и славно, — кивнула женщина. — Заходите чаще, я всегда рада. А вы, голубушка, знаете, этот ваш кавалер захаживал сюда и без вас. Поделился хоть книжками, которые купил? Люси обернулась на Лексуса. Тот смотрел в сторону. — Правда? — спросила она тихо. — Ну-ка рассказывай, где заныкал сокровища? — Люси старалась подыграть в этой сцене, не зная, получила ли книги, приобретенные Лексусом в прошлом или нет. — Я говорил, что это сюрприз, — ответил он, не глядя на неё. Она подошла к креслу, о котором говорила женщина. Большое, потёртое, но удобное. Рядом на столике лежала стопка книг. Люси взяла, сжала книгу в руках и почувствовала, как к горлу подступает ком. Этот человек, такой сильный и суровый, приходил сюда и выбирал, потому что это было важно для нее. Даже когда её не было рядом. Она поставила книгу на место и подошла к нему. — Поехали дальше, — сказала она. — В кафе. Кафе называлось «Кофе и Булки» — небольшая уютная кофейня в центре города, с большими окнами и столиками на улице. Лексус припарковался неподалёку, и они пошли пешком. — Ты выбрала это место, — рассказывал он по дороге. — Сказала, что здесь самый лучший ванильный латте в городе. — А ты? — спросила Люси. — Ты любишь кофе? — Я пью чёрный. Без сахара. Ты всегда говорила, что это не кофе, а отрава. Она улыбнулась. Они вошли внутрь. Кафе было почти пустым — ранний час, только пара посетителей за дальними столиками. Лексус провёл её к столику у окна. — Мы сидели здесь, — сказал он, усаживаясь напротив. — Ты заказала ванильный латте и круассан. Я — эспрессо. Подошла официантка, молодая девушка с розовыми волосами — видимо, фанатка аниме. Она узнала Лексуса и улыбнулась. — О, вы снова вдвоём! — обрадовалась она. — А мы уже думали, вы расстались. Давно вас не видели. — Мы не расстались, — коротко ответил Лексус. — Ванильный латте, круассан и эспрессо, пожалуйста — добавила Люси. Официантка удивлённо посмотрела на неё, но кивнула и ушла. — Ты запомнила, — тихо сказал Лексус. — Ты только что рассказал, — ответила Люси. Он смотрел на неё долгим взглядом, и в этом взгляде было столько всего, что Люси пришлось отвернуться. — Что было дальше? — спросила она, разглядывая интерьер. — После кофе? — Я провожал тебя домой. Мы долго гуляли по городу, ты рассказывала о своих мечтах, о книгах, которые хочешь написать. Я в основном молчал. Ты сказала, что я хороший слушатель. — А ты? Ты что-нибудь рассказывал о себе? — Нет. Я не любил говорить о себе. — А сейчас? Лексус помолчал. — Сейчас я учусь. Ты научила. — Как же ты жил до встречи со мной, мне уже начинает казаться, что я тебя всему научила. Принесли заказ. Люси взяла чашку с латте, поднесла к губам, вдохнула аромат. Ваниль, молоко, кофе — знакомый запах, хотя она не помнила, когда пила это в последний раз. Она сделала глоток и замерла. Вкус взорвался на языке — тёплый, сладкий, уютный. И вместе с ним пришло... что-то. Ощущение. Будто она уже сидела здесь, пила этот кофе, смотрела на этого человека напротив. — Лексус, — прошептала она. — Что? — Я... мне кажется, я чувствую это. Не помню, но чувствую. Он подался вперёд, его глаза заблестели. — Что ты чувствуешь? — Тепло. Спокойствие. Будто я дома. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей. Люси не отдернула. — Это уже много, — сказал он тихо. — Это уже очень много. Они сидели так, держась за руки, и пили кофе. Люси попробовала эспрессо — горький, терпкий, обжигающий. Поморщилась. — Как ты пьёшь эту отраву? — спросила она. — Привык, — усмехнулся Лексус. — Работа такая. После кафе они гуляли по городу. Лексус показывал ей места, где они бывали: набережную, где сидели по вечерам; парк, где он впервые поцеловал её; мост, на котором она загадала желание. — Какое желание? — спросила Люси. — Не скажу. Ты сказала, что оно сбудется, только если о нём никто не узнает. — Оно сбылось? Лексус посмотрел на неё долгим взглядом. — Сбылось. И продолжает сбываться. Они остановились на мосту. Внизу текла река, отражая закатное небо. Люси облокотилась на перила и смотрела в воду. — Лексус, — позвала она. — М? — Спасибо тебе. За этот день. За то, что показываешь мне всё это. Я знаю, тебе тяжело. Я вижу, как тебе больно, когда я не помню. Но ты всё равно делаешь это. Для меня. Он подошёл ближе, встал рядом. — Ты думаешь, мне больно? — спросил он. — Да, больно. Но знаешь, что больнее? Мысль, что ты можешь уйти. Что не захочешь даже пытаться. А ты здесь. Ты просишь показать тебе нашу историю. Ты пьёшь мой дурацкий эспрессо. Ты держишь меня за руку. Это... это стоит любой боли. Люси повернулась к нему. В его глазах горел закат, делая их золотыми. — Я не знаю, что будет дальше, — сказала она. — Но я хочу быть здесь. С тобой. — Этого достаточно, — ответил он. — Пока достаточно. Они стояли на мосту, глядя друг на друга, и в этот момент Люси почувствовала, как внутри неё что-то щёлкает. Обещание себе, что она узнает этого человека. Что полюбит его заново. Или поймёт, что любила всегда. Когда они вернулись домой, город уже утопал в огнях. Люси устала, но это была приятная усталость — после долгой прогулки, после разговоров, после того, как она впустила в себя этот день. Она сидела на диване в гостиной, закутавшись в плед, и смотрела, как Лексус разжигает камин. Он делал это уверенно, привычно — видимо, часто так делал. — Ты любишь огонь? — спросила она. — Нет. Ты любила. Говорила, что в нём есть что-то живое. Он зажёг спичку, и пламя побежало по поленьям. — А ты? — спросила Люси. — Что ты любишь? Лексус замер на секунду, потом выпрямился и сел на пол у дивана, прислонившись спиной к его подушкам. — Я люблю спокойствие, — сказал он. — Люблю, когда никто не лезет в душу. Люблю работать руками — чинить что-нибудь, строить. Люблю, когда всё по плану. — А что ты любил во мне? — спросила Люси тихо. Он повернул голову и посмотрел на неё. В свете камина его лицо казалось мягче, моложе. — Всё, — ответил он просто. — Твою улыбку, твой смех, твою дурацкую привычку оставлять книги открытыми. Твою веру в людей. Твою силу. Ты не представляешь, какая ты сильная, Люси. Ты всегда была сильнее меня. — Я? — Ты умела прощать. Умела ждать. Умела принимать моё молчание и не требовать того, чего я не мог дать. Ты просто была рядом. И этого хватало. Люси смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Не любовь — пока нет. Но что-то очень похожее. Благодарность. Нежность. Желание быть рядом. — Лексус, — позвала она. Он поднял голову. — Иди сюда. Она похлопала по месту рядом с собой на диване. Он помедлил, но поднялся и сел рядом. Люси откинула край пледа, приглашая его. — Я не кусаюсь, — улыбнулась она. — Просто... мне тепло, когда ты рядом. Он укрылся пледом вместе с ней, и Люси положила голову ему на плечо. — Знаешь, — сказала Люси тихо, — сегодня, когда мы были в книжном, та женщина сказала, что ты приходил туда без меня. Почему именно туда? Лексус помолчал. — Потому что там ты была счастлива, — ответил он. — Когда мы зашли в тот день, ты светилась. Говорила, что это место пахнет домом. И я подумал... если я не могу быть с тобой, я хотя бы могу быть там, где ты была счастлива. У Люси защипало глаза. Она подняла голову и посмотрела на него. — Ты правда такой? — Какой? — Такой. Ты же кажешься таким суровым. — Я суровый, — усмехнулся он. — Но с тобой... с тобой по-другому. Ты всегда умела разглядеть во мне то, чего никто не видел. — Я хочу разглядеть это снова, — прошептала Люси. — У тебя есть время. Она улыбнулась и снова положила голову ему на плечо. Огонь в камине потрескивал, за окном мерцал ночной город, и впервые за долгое время Люси чувствовала себя... дома.

***

Люси лежала в кровати, глядя в потолок, и сон не шёл. Мысли кружились вокруг сегодняшнего дня: кафе, книжный магазин, мост, разговоры у камина. Всё это было таким тёплым, таким настоящим, что хотелось задержаться в этом моменте подольше. Она повернулась на бок и увидела на тумбочке свой телефон. Тот самый, разбитый в аварии, но починенный. Лексус сказал, что там вся её жизнь. Она уже просматривала переписки с друзьями, но с Лексусом — лишь последние сообщения. Может, стоит заглянуть глубже? Узнать, как всё начиналось? Она взяла телефон, ввела пароль — 12 апреля — и открыла мессенджер. Чат с Лексусом был самым верхним, с кучей непрочитанных сообщений, которые накопились за время её комы. Но Люси пролистала вверх, к самым первым сообщениям. «Привет. Это Лексус. Твой номер дал Нацу.» Она улыбнулась, читая этот официальный тон. Потом пошли ответы: короткие, скупые, но в каждом чувствовалась его манера — немногословно, но по делу. Она листала дальше. Сообщения становились длиннее, теплее. Вот он впервые написал «спокойной ночи». Вот она отправила ему смешную картинку с котом, а он ответил: «Похож на тебя, когда злишься». Она тогда обиделась? Нет, судя по следующему сообщению, она прислала смайлик с закатанными глазами. Пролистывая, Люси наткнулась на голосовые сообщения. Она нажала на первое — и услышала свой голос. Свой настоящий голос, живой, звонкий: — Лексус, ты когда уже вернёшься? Я тут без тебя с ума схожу. Нацу опять притащил Грея, и они устроили соревнование, кто сильнее. Я боюсь за свою квартиру. Срочно приезжай и наведи порядок! Она засмеялась — голос был таким родным и одновременно чужим. Потом пошли другие голосовые: она жаловалась на работу, рассказывала о новых идеях для романа, просто болтала ни о чём. Были и его голосовые. Люси нажала на один из них — и низкий, чуть хрипловатый голос Лексуса заполнил комнату: — Я скоро буду. Целую. Жди. Всего три слова, но от них почему-то стало тепло в груди. Она листала дальше. Появились видеосообщения — «кружочки». На одном из них она сидела с растрёпанными волосами, в пижаме, и что-то увлечённо рассказывала. На другом — Лексус в машине, хмурый, уставший, но когда камера поворачивалась на него, он коротко улыбался и говорил: «Всё нормально. Не волнуйся». Люси смотрела и не могла оторваться. Это была она. Это был он. Их жизнь. Она пролистывала всё дальше и дальше, погружаясь в историю их отношений. Вот они уже встречаются, вот он называет её «солнышко», вот она шлёт ему фотографии с работы, с прогулок, с посиделок с друзьями. И вдруг её палец замер. Люси смотрела на экран, и сердце пропустило удар. На фото она стояла перед большим зеркалом в спальне — видимо, в их спальне, потому что фон показался смутно знакомым. На ней был чёрный кружевной комплект: бюстгальтер с полупрозрачными чашечками, которые едва прикрывали грудь, и такие же трусики-стринги с кружевными вставками по бокам. Тело было развёрнуто вполоборота, одна рука держала телефон, другая лежала на бедре, чуть оттягивая резинку трусиков. Взгляд в зеркало — чуть лукавый, с хитринкой, но в то же время такой интимный, предназначенный только для одного человека. Люси почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она никогда не считала себя особенно смелой, но эта фотография... она дышала уверенностью и желанием. Подпись внизу гласила: «Скучаю. Возвращайся скорее. Это чтобы ты не забывал, кто тебя ждёт 😉» А ниже дата — почти пять лет назад. Это было первое такое фото. Возможно, а наверное даже точно, дальше таких еще больше и откровеннее. Она быстро пролистнула выше, но любопытство пересилило — вернулась к фото и стала рассматривать детали. Кружево на груди, тень между ног, изгиб спины. Она помнила это тело — своё нынешнее, но тогда оно было другим: более округлым, что ли, более расслабленным. Сейчас после больницы она похудела, потеряла форму. А там, на фото, она была... желанной. Люси закусила губу и пролистнула дальше. Следующие сообщения были текстовыми, она явно раззадорила его игривыми фотографиями. Люси читала горячие фразы от него и ей становилось стыдно, будто она читает чужую откровенную переписку. Но потом снова фото. На этот раз от него. Люси замерла. Лексус стоял перед зеркалом в ванной, видимо, в отеле. На нём были только тёмные спортивные трусы, которые сидели низко на бёдрах, открывая взгляду рельефные мышцы живота и V-линии, уходящие под резинку. Его торс был влажным после душа, капли воды блестели на коже, подчёркивая каждый мускул — широкие плечи, мощную грудь, твёрдый пресс. Рука с телефоном была поднята, чтобы захватить кадр, и от этого бицепс напрягся, выглядев ещё массивнее. Лицо — с лёгкой усмешкой, но глаза серьёзные, смотрят прямо в объектив, как будто сквозь время и расстояние — прямо на неё. Подпись:«Дразнишь меня? Получай. Думай обо мне.» Люси почувствовала, как по телу разливается жар. Она никогда не видела его таким — в такой домашней, интимной обстановке. Да, она знала, что он огромный и сильный, но здесь, на этой фотографии, было что-то ещё. Что-то, что принадлежало только ей. Его тело было идеальным — не в модельном смысле, а в мужском: мощном, надёжном, способном защитить и... да, способном дать наслаждение. Она провела пальцем по экрану, касаясь его груди, живота, линии трусов. Внизу живота возникло знакомое тянущее ощущение — то, что она не испытывала с момента аварии. Тело помнило. Дрожащими руками она пролистнула дальше, понимая, что не должна, но не в силах остановиться. И увидела следующее. Это фото было сделано, судя по ракурсу, лёжа на кровати. Лексус лежал на спине, телефон держал над собой, снимая сверху вниз. Он был полностью обнажён. Люси выдохнула, сама не замечая, что задержала дыхание. Его тело занимало почти весь кадр — широкая грудь, твёрдый живот, сильные бёдра. И между ног — его член, полностью возбуждённый, крупный, с набухшей головкой, прижатой к животу. Фотография была откровенной до неприличия, но в ней не было пошлости — только чистая, обнажённая мужская страсть. Вены проступали на стволе, лёгкая капелька смазки блестела на головке. Всё это было снято чётко, без прикрас — его подарок ей. «Спасибо за вдохновение. Жди меня. Я очень хочу домой.» Люси выронила телефон на кровать, как будто он обжёг ей руки. Сердце колотилось где-то в горле, между ног стало влажно и горячо. Она тяжело дышала, прижимая руку к груди, пытаясь успокоить бешеный пульс. — О боже... — прошептала она в темноту. Она закрыла глаза, но перед внутренним взором всё ещё стояло его тело, его член, его слова. «Я очень хочу домой». Он хотел домой. К ней. И она ждала его. Посылала ему такие фото, чтобы он думал о ней, чтобы хотел вернуться быстрее. И он отвечал тем же. Люси снова потянулась к телефону, не в силах удержаться. Она открыла фото и долго рассматривала его. Каждую деталь. Каждый мускул. То, как напряжены бёдра. То, как член упирается в живот, такой большой, что кажется, это просто не может поместиться... внутри неё. Она вспомнила, как однажды, ещё в больнице, когда Лексус наклонялся над ней, она почувствовала его близость, его запах, и что-то дрогнуло внутри. Теперь она понимала, что это было. Тело помнило. Помнило, как он входил в неё, как заполнял, как двигался, как стонал её имя. Люси прикусила губу до боли, пытаясь справиться с нахлынувшими ощущениями. Ей было стыдно, но в то же время так хорошо, так правильно. Это был её мужчина. Её любимый. Тот, кто ждал её два месяца, кто терпел её холодность, кто каждый день доказывал свою любовь. Она пролистала дальше — были и другие фото, менее откровенные, но такие же интимные. Вот она спит у него на плече, и он сфоткал их отражение в зеркале. Вот они вместе в душе — мокрые, счастливые, едва прикрытые полотенцем. Видео, где он целует её в шею, а она смеётся, запрокинув голову. Их жизнь была полна таких моментов. И она ничего не помнила. Слёзы потекли по щекам. Люси плакала — от отчаяния, от нежности, от желания. Она так хотела вспомнить, как он пахнет, когда занимается любовью, какие звуки издает, как смотрит в момент кульминации. Но память молчала, оставляя только смутные отголоски где-то в теле. Она не знала. Но одно она поняла точно: эти фотографии — не просто картинки. Это была часть их отношений. Часть их страсти, их близости, их любви. И эта часть существовала, даже если она её не помнила. Люси провела пальцем по экрану, касаясь его лица на фото. — Как же много у нас с тобой было, Лексус Дреяр? — прошептала она. Она закрыла фотографию, но не удалила её. Просто пролистнула дальше, читая переписку. Они обсуждали его возвращение, планы на выходные, потом была какая-то ссора, потом примирение. Всё это было таким живым, таким настоящим. Люси пролистала до самого конца, до дня аварии. Последнее сообщение от неё: «Люблю тебя. Больше жизни. Возвращайся скорее.» А его ответ, отправленный через час, когда она уже была в коме: «Я уже в самолете. Жди меня ближе к полуночи. Я тебя люблю.» Он не знал. Он писал это, когда она была в больнице, когда врачи боролись за её жизнь. А она не могла ответить. Слёзы потекли по щекам. Люси плакала — не от боли, не от отчаяния. От осознания, как сильно их связь, как много они значили друг для друга. И как жестоко авария всё оборвала. Люси отложила телефон и свернулась калачиком на кровати, обхватив себя руками. Ей хотелось пойти к нему в гостиную, разбудить, уткнуться в его грудь и просто быть рядом. Но она боялась. Боялась, что не выдержит, что захочет большего, а он примет это за возвращение чувств, а это нечестно. Она не имела права пользоваться его любовью, когда сама ещё не готова. Но тело ныло. Низ живота тянуло, соски затвердели от одних только мыслей о нём. Люси представила, как он входит в комнату, ложится рядом, обнимает её сзади, прижимается своим твёрдым телом к её спине. Как его руки скользят по её животу, выше, к груди. Как губы касаются шеи. Как он шепчет: «Я так скучал, Люси. Ты даже не представляешь». Она зажмурилась и сунула руку между ног, понимая, что не уснёт, пока не сбросит это напряжение. Пальцы скользнули по влажной ткани пижамных штанов, и Люси закусила губу, чтобы не застонать. Она представляла его пальцы вместо своих, его губы, его язык. Движения становились быстрее, дыхание сбивалось, и когда оргазм накрыл её, она уткнулась лицом в подушку, заглушая крик. Несколько минут она лежала неподвижно, приходя в себя. Потом встала, поменяла бельё и снова легла, глядя в потолок. — Лексус, — прошептала она. — Что ты со мной делаешь? Даже не касаясь. Утром Люси проснулась от запаха кофе. Она лежала, вспоминая ночные откровения, и краска снова залила щёки. Но вместе со стыдом пришло и что-то ещё — спокойная уверенность. Она хотела этого мужчину. И это было нормально. Это было частью её — даже потерявшей память. Она встала, умылась, оделась и вышла в гостиную. Лексус стоял на кухне, как обычно, с чашкой чёрного кофе. Сегодня на нём была простая белая футболка, которая обтягивала плечи и грудь, и Люси поймала себя на том, что разглядывает его совсем иначе, чем вчера. Теперь она знала, что скрывается под этой тканью. Знала каждую линию, каждый мускул. Он повернулся, и его взгляд скользнул по её лицу. Что-то в её выражении, видимо, показалось ему странным, потому что брови чуть приподнялись. — Доброе утро. Ты как? Нормально спала? — Доброе, — ответила Люси, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Да, нормально. А ты? — Нормально, — он поставил перед ней чашку с кофе с молоком. — Завтракай. Она взяла тост, откусила и вдруг спросила: — Лексус, а ты помнишь свою первую командировку, когда мы уже начали встречаться? Он замер на секунду, потом медленно повернулся. В его глазах мелькнуло понимание. — Помню. Я уехал на две недели. Ты очень скучала. Заваливала меня сообщениями. — И фотографиями? — вырвалось у неё. Лексус посмотрел внимательно, и на его губах появилась лёгкая усмешка. — Ты смотрела переписку? Люси покраснела, но ответила твёрдо: — Да. Листала всю ночь. Нашла... много интересного. Он подошёл и сел напротив, положив руки на стол. — И что скажешь? — Я... ну... — она замялась. — Впечатляет. Лексус хмыкнул и сел напротив неё. — Ты тоже впечатляла, — сказал он просто. — Те фотографии, что ты мне слала... они помогали мне продержаться. Я смотрел на них и знал, ради чего возвращаюсь. Люси смотрела на него и не знала, что сказать. Он говорил об этом так спокойно, так естественно, словно обсуждал погоду. — Когда я уезжал, мы постоянно обменивались такими сообщениями. Ты говорила, что это помогает тебе чувствовать связь, несмотря на расстояние. А мне... мне нравилось, что ты хочешь меня. Даже когда нас разделяют тысячи километров. Он говорил это так просто, без смущения, и от этого у Люси перехватывало дыхание. — Тебе неловко? — спросил он, видя её смущение. — Немного, — призналась она. — Я не помню, как отправляла их. Не помню, что чувствовала. Но... это странно. Видеть себя такой. И тебя. — Мы были близки, Люси, — сказал он. — Очень близки. Не только в постели — во всём. Мы делили друг с другом всё. И эти фотографии — лишь малая часть этого. Если тебе неприятно, можешь удалить. — Нет! — вырвалось у неё слишком быстро. — То есть... я не знаю. Наверное, нет. Он кивнул, словно понял что-то. — Оставь. Может, когда-нибудь они помогут тебе вспомнить, как сильно ты меня хотела. Люси почувствовала, как краска снова заливает щёки. Но внутри разлилось тепло. Он не злился, не смущался. Он принимал это как часть их истории. — Ты не против, что я их видела? — спросила она тихо. — Люси, это ты их получала. Я их тебе отправлял. Так что, думаю, ты должна была это увидеть, правда я не думал, что так скоро. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Ты удивительный, — сказала она. — Правда. Он усмехнулся. — Я просто честный. Они допили кофе в тишине и когда Люси убирала посуду, она поймала себя на мысли, что ей хочется прикоснуться к нему. Просто так, без повода. Может, это и есть начало? Может, чувства возвращаются — телом, сердцем? Она подошла к нему сзади, когда он протирал стол от крошек, и осторожно обняла за талию, уткнувшись носом в спину. Лексус замер, потом его рука накрыла её руки. — Что случилось? — спросил он тихо. — Ничего, — ответила она. — Просто захотелось. Он развернулся в её объятиях, обнял в ответ, прижимая к себе. Люси закрыла глаза и слушала его сердце — ровное, сильное. — Я не знаю, что будет дальше, — прошептала она. — Но я рада, что ты есть. — Я тоже рад, — ответил он, позволяя себе оставить невесомый поцелуй на ее макушке.