Глава 3

Горький привкус ужина.

ВИЛКА С ТИХИМ СТУКОМ упала на тарелку. Лилия невидящим взглядом уставилась на полусырую брокколи, плавающую в какой-то блеклой жиже, которую ее мама называла «соусом бешамель лайт». «Лайт» значило, что вместо сливок там, скорее всего, было что-то еще более мерзкое. От одного только вида ее тошнило. Впрочем, тошнило ее всегда. От еды, от волнения, от людей. Можно было по пальцам посчитать дни, когда она не заламывала пальцы и не волновалась. Когда в голову не лезли тревожные мысли и не просили вырваться наружу вместе со съеденной едой, к которой она всегда относилась слишком избирательно. - Лили, не смотри на тарелку, словно она кусается. Здесь только все самое вкусное. Мама не выглядела взволнованной. На ней было ее лучшее платье, которое она обычно надевала в театр или вернисаж( пусть последний раз подобный поход состоялся пару месяцев назад после трех часовой мольбы Лили побыть рядом с ней во время показа работ в художественной школе), светлые, слегка волнистые локоны, такие же как у дочери забраны в замысловатую укладку, а синяки под глазами от продолжительной работы с чужими волосами замазаны плотным слоем тонального крема. Сегодня вернисажем был этот дурацкий ужин, а главным экспонатом – Миллер Браун, волейбольный бог и, по совместительству, ее будущий сводный брат. Сам Миллер уплетал стейк, как будто завтра без него и его набитого желудка не наступит. Капли жира блестели на его подбородке и пальцах (сам он впрочем, сейчас ничем не отличался от поросенка) а его взгляд, полный какой-то звериной энергии, метался между ней и мамой. Не смотря на свиную рожицу, парень был все же достаточно похож на «волейбольного бога»: высокий рост, широкие плечи...Мягким чертам лица выразительность и строгость придавали черные брови и волосы, нависшие на глаза во время уплетания мяса. - Лили, ты вообще ешь что-нибудь, кроме воздуха? - спросил он, злорадно ухмыляясь. Лилия почувствовала, как к щекам подступает краска. Она ненавидела, когда ее трогали. Особенно Миллер Браун. - Это не твое дело. - Прошипела она сквозь зубы и наколола на вилку кусочек тушеного мяса. Какая же мерзость. - Да ладно тебе, - он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. - Просто интересно, как ты вообще силы находишь не то что рисовать, ходить. Тебе бы протеина побольше, что ли. Или хотя бы гамбургер разок съесть....Не пробовала? Это такой толстый кусок мяса между двух булок. Ну, не женских конечно, но... - Да угомонись ты! - Хлопнул кулаком по столу мужчина: широкий и сухой, с острым и таким пронзительным взглядом. Отец Миллера, заметив как девушки вздрогнули, попытался разрядить обстановку. - Миллер, прояви уважение. Лилия – талантливая художница. Не стоит ее дразнить. Девушка и без твоего длинного носа, сама разберется, что и когда ей есть. Сандерс, наконец почувствовав успокоение, медленно отложила вилку. Талантливая? Да он даже не представляет, что она рисует. Обнаженные тела – отражения ее собственной ненависти к себе. Идеал, которого, как ей кажется, она никогда не сможет достичь. - А что ты рисуешь? - не унимался Миллер, как будто прочитав ее мысли. - Пейзажи? Натюрморты? Или что-нибудь такое... Абстрактное? Лилии резко захотелось облить его этим мерзким «Лайт» соусом. Вместо этого она просто встала из-за стола. - Я наелась. - Ляпнула девушка, хотя все члены будущей семьи знали, что Сандерс даже ничего не попробовала. - Мне нужно подготовиться к завтрашнему занятию. Никто не пытался ее остановить, и вот уже через пару мгновений она выскочила из столовой, хлопнув дверью. В ванной, примыкающей к ее комнате, Лилия достала из шкафчика небольшую баночку с большими и такими круглыми, словно зрачки наркомана, белыми таблетками. Слабительное. Ее лучший друг, самый верный союзник в борьбе с этим проклятым чувством вины, которое терзало ее после каждого приема пищи. Или не приема. Булимия, вещь отвратительная и такая мерзкая, так что повторять подобное она перестала пол года назад. Больше никаких пальцев, только таблетки и еще раз таблетки. Она проглотила две, запивая их холодной водой из-под крана, просто подставив тонкие бледные губы к струе холодной воды. В животе тут же заныло и девушка постаралась справиться с этим неприятным чувством, приложив холодные пальцы к пупку. Все будет хорошо. Завтра будет легче. Завтра она снова сможет смотреть на весы с отметкой в 40 килограмм. Лилия подняла глаза на зеркало, всматриваясь в свое осунувшееся лицо. Угловатые скулы, огромные, словно постоянно чего-то испуганные голубые глаза, тонкие волосы с едва заметными волнами. «Этого недостаточно» – прошептала она. – «Когда-нибудь все изменится» Внезапно Сандерс почувствовала на себе чей-то взгляд. Девушка, не став долго думать, резко обернулась. - Так, таак, - по кошачьи промурлыкал паршивец, что стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Выражение его лица было... сложно прочитать. - Что ты тут делаешь? – выпалила Лилия, чувствуя, как все ее тело пронзает ледяной холод. Она забыла закрыть чертовы двери. Везде! - Хм. - Он ненадолго замолчал. - Хотел спросить, все ли с тобой в порядке. А теперь, полагаю не впорядке. Можешь не прятать, - остановил он девушку, что потными пальцами пыталась скрыть за себя коробку. - Я уже видел, как ты таблетки глотаешь. Что это? Лилия не знала, что сказать. Она чувствовала себя пойманной с поличным, как будто совершила что-то ужасное. А самое страшное в этом было, что она ведь действительно это совершила. - Это... это просто витамины. – пробормотала она, смотря в пол. На ее бледном лице выступил стыдливый румянец. Миллер хмыкнул: - Витамины, которые вызывают спазмы в животе? Интересно. Поделишься? - Он сделал шаг вперед, и Лилия инстинктивно отшатнулась. - Не говори никому! - Прошипела она. - Уходи от сюда! Сквозь стоны недовольств девушка набросилась на него и, спустя несколько неудачных попыток вытолкнула из ванной. - Уходи. Пожалуйста.. Но взгляд парня уже скользил по комнате, останавливаясь на длинных и узких картинах, прислоненных к стене. - Это твои? - Он улыбнулся и прищурился, словно пытался разглядеть в одной из обнаженных женщин то, что раньше никогда не видел. Лилия замерла, боясь пошевелиться. Миллер подошел ближе, рассматривая одну из картин, сменяя пытливым взглядом утонченные образы на более пышные формы. - Почему не мужчины? - Спросил он наконец и обнажил желтоватые, (после карри, а не из-за кариеса или чего вы там себе напридумывали) зубы. - Ты что лесбиянка? - Нет! Ну...К чему же здесь это? - Она не верила своим ушам. - Стремление рисовать красавиц, вот твое хобби? Это все потому, что ты не считаешь себя привлекательной, сестренка? - Единственный человек, кого я не считаю привлекательным, это ты, Миллер. Даже твой отец мне симпатизирует больше. - Это ты просто не занималась со мной сексом. Впрочем, с моим отцом тоже, но он здесь не при чем. Лилия тут же раскраснелась. Она указала ему пальцем на выход, но парень даже не пошевелился. Миллер был просто невыносим и, если бы не их совместные уроки испанского в колледже, лабораторные, где в паре обязательно понадобятся его знания и умения заработать хорошую отметку способностью вовремя подмигнуть – Сандерс бы точно плюнула ему в лицо. - Слушай, - продолжил Миллер, как ни в чем не бывало. Ему в голову пришла просто гениальная идея. - На днях вы переедете к нам, нужно устроить выставку. Дождемся пока на выходных родители уедут и покажем всем твои работы. Лилия вскинула брови– она колебалась. Тот факт, что она рисует не был большим секретом, но с другой стороны...Хотелось спрятать свои картины, ведь помимо одобрительных взглядов вокруг будет полно осуждения. Сама идея о выставке... о том, что ее работы увидят другие люди...А может кто-то попросит нарисовать ему на холсте? Найдутся и добровольцы попозировать. Глаза девушки загорелись. И все-таки, идея Миллера может стать глотком свежего воздуха и большим отвлечением от подсчета калорий. - Ну же, - Миллер улыбнулся, и на этот раз его улыбка казалась искренней. - Это будет круто. Мы устроим тусовку, пригласим всех наших знакомых. И незнакомых. Или знакомых знакомых. Будет весело, соглашайся! Еще и денег подзаработаем. - М? - Продадим твои картинки на аукционе. Тридцать пять процентов....Сорок процентов заберу себе. Тусовка? Аукцион? В голове Лилии тут же возник образ шумной толпы, пьяных подростков и пошлых извращенных взглядов, скользящих по ее картинам. Но что-то в его предложении ее зацепило. Помедлив, Сандерс кивнула: - Хорошо. - сказала она. - Давай попробуем. - Вот и отлично, сестренка! - Миллер расплылся в улыбке. - Тогда я пойду. Не буду тебе мешать. Он вышел. оставляя Лилию одну наедине со своими мыслями. В животе все еще ныло, но к физической боли теперь добавилось странное чувство.... Возможно, переезд в дом Браунов не будет таким уж кошмаром и из этого брака даже что-то получится. Лилия снова посмотрела на свое отражение, теперь это было зеркало на двери шкафа, и поняла: ей безумно стыдно. Стыдно не за свои картины или согласие большого показа, а за свое тело, за свои глупые таблетки и больше всего на свете – за свою слабость.