Часть 8

Быть вызванным в школу к сыну на первой неделе учёбы — это, спору нет, неприятно. Стоять десять минут, как истукан, пока эти перестраховщики навешивают на тебя щиты (классические, полиарг им в задницу и …м протолкнуть поглубже!) — тоже неприятно. И когда на тебя в зеркало пялятся свои же — тоже неприятно. Но какие же это всё мелочи по сравнению с предъявляемыми претензиями! — Что значит откуда у парня нож? — взвился Кантор. — Он юный кабальеро или хрен собачий? — Профессор Дамблдор, — слащаво улыбнулся белобрысый лощёный хмырь. — Вы же видите, с этим неотёсанным варваром совершенно бесполезно разговаривать. Как глава попечительского совета, я полагаю… — Полагать будешь ..й жене на полагалище, когда не встанет, — огрызнулся Кантор. — Да как вы смеете так разговаривать с представителем древнего и уважаемого рода! — Малфой не выдержал. Кантор прищурился. Очень нехорошо прищурился, глядя прямо в глаза Малфоя-старшего. — Круг не знает сословий. Круг не знает классов. Все равны перед правом Круга и долгом Круга. Каждый, кто смеет называть себя мужчиной… Малфой-старший схватился за палочку. — Экспеллиармус, — вдруг коротко сказал Дамблдор (и когда старый мэтр успел выхватить палочку?!) и пояснил, — так будет лучше для всех, Люциус. Тем более, что перед тобой дворянин, только иностранный. Кантор усмехнулся и, небрежным движением выхватив пистолет, бросил его на директорский стол. — Вот это уважаю. Только с предохранителя не снимайте, мэтр. Сейчас мы кое-кому его чересчур белую морду разукрасим… Однако, сделав шаг вперёд, Кантор уткнулся в заблаговременно выставленный стариком щит. — Нет, ребята, драться вы не будете, — рассмеялся Дамблдор. — Тем более вы не будете драться у меня в кабинете. Повисла пауза. Люциус брезгливо поджимал губы. Дона Диего этот цирк достал первым. — А что там у вас стряслось-то? — уже миролюбивее проворчал Кантор. — А ваш сын вам не рассказывал? Ах да, он же приёмный… — едко улыбнулся Малфой. — Будешь много умничать, твои тоже приёмными станут. У кого-нибудь, — тут же фыркнул Кантор. — Диего, твой Гарри… поссорился с Драко Малфоем. Из-за девушки, — пояснил Дамблдор, тщательно не замечая вспыхнувшей гордости в глазах Кантора. — Люциус, как ты думаешь, каким словом назвал Драко Гермиону Грейнджер? — Тем, которого она заслуживает, — проворчал Малфой-старший. — Это к слову о доверии в семье, — улыбнулся Дамблдор. — Даю подсказку: после этого Гарри достал нож и предложил проверить, а насколько чистая кровь у твоего сына и достаточно ли она чиста, чтобы смыть оскорбление. К счастью, мимо проходила профессор МакГонагалл, и конфликт сошёл на нет, более не возобновившись. — Как это сошёл на нет? — возмутился Люциус. — Моем мальчику, моему Драко угрожали расправой! У него серьёзнейшая психологическая травма, и мы намерены… — Ну и сколько вы там намерили, на двоих вместе хоть длиннее пальца? — снова вызверился Кантор. На сей раз Люциус то ли не понял намёка, то ли предпочёл сделать вид, что не понял. — Диего, — снова заговорил Альбус, — как ты считаешь, твой сын поступил правильно? — Конечно, нет! — пожал плечами Кантор. — Разве ж нож для этого даден? — и, не замечая просветлевшего лица Дамблдора, продолжил, — Я с ним поговорю, если позволите. Раз уж достал нож, да ещё с такими словами — так доводи если не до конца, то хоть до первой крови! Люциус вздохнул. — Таким малолетним преступникам место в Азкабане. Вместе с родителями. Не находите, директор? — Не нахожу, — коротко покачал головой Дамблдор. — А вот Визенгамот наверняка согласится со мной… — Скажите, Люциус, а ведь 25 августа была прекрасная погода, не правда ли? — вдруг спросил Дамблдор. — Отвратная, профессор. Туман и моросящий дождь. Наша традиционная охота чуть не сорвалась. — Так почему бы её не перенести на другой день? — Десять поколений лордов Малфоев провожают лето охотой именно в эту дату, — холодно, хотя и несколько недоумённо ответил Малфой. — И, конечно, на экстренном заседании Визенгамота вы не были? — кивнул Дамблдор. — Я ознакомился с его повесткой заранее и не нашёл ничего экстренного, — почти прошипел Люциус. — И, конечно, принятый на нём так называемый Статут Уизли-Шеллара вы пока не прочли, ибо заняты уборкой урожая в поместье, лорд? — Дамблдор улыбался уже почти в открытую. Люциус, конечно, не прочёл. Не только из-за авторства Уизли, но и из-за объёма. — Очередная дипломатическая писулька о том, что магглам лучше на глаза не попадаться и что мы в этом солидарны с какими-то там королевствами. Разумеется, как всякий чистокровный, Малфой знал географию на уровне «Фестрал домчит, портал доставит». — Люциус, а ты не изменился. Домашнее задание ты когда-то порой отвечал так же… — Ближе к делу, профессор. — Но ведь именно ты настоял на том, что мы здесь собрались, верно? — Дамблдор улыбнулся. — Заодно я перескажу тебе этот самый Статут. Кстати, Люциус, как считаешь: декан Снейп написал бы этот документ лучше? — Я занятой человек. Как и профессор Снейп. А бумагу марают те, кому нечего делать и нужно показать видимость работы. — О-о, да, — в глазах Дамблдора плясали искорки, — Северус был очень занят. Он создавал для этого Статута почву. Он набедокурил в одном странном королевстве до такой степени, что был там заключён под стражу и чуть не довёл до войны, представляешь? Не говоря уж о том, что его самого собрались вздёрнуть на виселице… Бедный Артур Уизли там из кожи вон лез, чтобы как-то договориться… И договорился, представляешь? — Если во всём потакать всяким мещанам, то с ними легко договариваться, — ядовито отозвался Малфой и добавил, — но если знать три кое-каких заклинания, то ещё легче. — Так вот, договорились мы до того, что подданных друг друга не судим, а выдаём на родину, представляешь? — Дамблдор улыбнулся. — И нам вернули нашего профессора Снейпа, даже не остриженного! — Очень рад за него, — холодно кивнул Малфой, — но при чём тут этот малолетний головорез? — Люциус, а ты знаешь, чей он подданный? — Дамблдор наклонил голову. Малфой замолк. Кантор показал два пальца. — Поэтому максимум, Люциус, — резюмировал Дамблдор, — подчёркиваю, максимум Гарри может быть исключен и отправлен домой. Диего, тебе я тоже об этом напоминаю. Кантор воспользовался паузой по-своему. В интригах он был не силён, но история про чистоту крови его задела. А сейчас как раз наступил подходящий момент как будто испугаться. В конце концов, он бард или хрен собачий? — Лорд Малфой, — обратился он неожиданно почтительно, — а вы видели Гарри? Как он вам в целом? — Видел мельком в первый день учёбы. Разве можно не заметить такую неопрятную причёску и такие наглые глаза? Вот и славно. Вот и замечательно. Значит, хуже пацану не будет. — Господа, — дон Диего продолжал со всей любезностью, на которую был способен, — давайте пригласим мальчишек. Нет, я понимаю, мириться рано, но мы просто посмотрим в глаза друг другу и пообещаем подумать над ситуацией, хорошо? — Диего предлагает замечательную вещь, Люциус! — воскликнул Дамблдор. «Предварительно-примирительная» встреча оказалась странной. Гарри и Драко кидали друг на друга обиженные взгляды. Малфой-старший надменно поджимал губы. Диего же толкнул пламенную речь о дружбе и терпимости, поочерёдно глядя на каждого из остальных четверых. Наконец, он подвёл итог: — Думаю, нам всем есть о чём поразмыслить, господа, — это было чистой правдой, Кантору нужно было уточнить, насколько безопасно задуманное. Наконец, он позволил себе улыбнуться: — Может быть, ещё увидимся. Спокойной ночи!