Часть 9

— А теперь, Гарри, давай мне Филисофский Камень, чтобы мы с Николасом Фламелем могли его уничтожить, и можешь идти. — Уничтожить?.. — мальчик растерянно поднял глаза, не спеша выполнять просьбу директора. Дамблдор вздохнул: — Да, Гарри. Мы сделаем это. Он всё равно не поможет воскресить твоих погибших родителей, а если он попадёт-таки в руки Волдеморту, то… — Мои родители — маэстрина Ольга и маэстро Диего, — неожиданно резко, стремясь скрыть дрожь в голосе, перебил Гарри и дёрнул себя за куцую косичку. — Я рос в полноценной любящей семье. До одиннадцати лет, пока не объявились ваши люди, мэтр. И даже сейчас версия о том, что я приёмный, имеет гораздо больше несостыковок, чем, например, версия о том, что дон Диего — на самом деле мой старший брат. Я знаю примеры, когда дети лишь в силу своего происхождения оказывались втянуты в ужасные вещи и вели себя достойно. Орландо II Разноухий в пятнадцать лет был заточён в каменный мешок с крысами за отказ сотрудничать с мятежниками, убившими его семью, а ещё через три года был сброшен с угловой башни королевского замка; прошло ещё восемнадцать — и он стал королём. Сын Александра в восемь лет с мечом в руках принял корону — ему тоже сказали, что его отец погиб — и вместе со своим войском эвакуировался из страны; но его отец выжил, и теперь он первый наследник в процветающем государстве. Я прекрасно понимаю, как и зачем ваша пропаганда делает из меня мученика, — здесь Гарри, конечно, для краткости приукрасил, поскольку оное понимание в него с большим трудом вложили их величества Шеллар III и упомянутый Орладно II. — И я согласился участвовать в ваших политических играх ровно по трём причинам. Во-первых, это наиболее эффективный и организационно простой способ освоить мою Силу мага. Во-вторых, это позволяет мне претендовать на значительное наследство Поттеров — знаете ли, мэтр, когда детей в семье трое, лишним такое не бывает. В-третьих, это политически целесообразно, и раз уж я «избранный» — то я намерен выполнить свой долг перед взрастившим меня миром, будь он мне родным или приёмным. Но если я согласился в ваши игры играть — то смиритесь, что иногда, пусть и очень редко, я буду уходить с выигрышем, — Гарри похлопал себя по карману, в котором лежал Камень. — Так что хренов вам пачку, мэтр Дамблдор, а не Филисофский Камень, — и подумав, добавил. — Лимонных. — А я ещё хотел добавить вашему факультету очков… — покачал головой Дамблдор. — Жаль, Слизерин опять выиграет. А теперь я просто приказываю тебе, как директор ученику: верни мне Камень. Гарри помолчал секунд пятнадцать, судорожно вспоминая инструктажи Шеллара. — Обсуждаемый артефакт не был получен мной ни через механизм прямого пространственного перемещения, ни через механизм утери-находки, — нерешительно начал он. — А все остальные случаи не налагают на меня обязательств по немедленному его возвращению. Я получил Камень добросовестно и предусмотренным путём: вся эта полоса препятствий, которую… которая была преодолена честно, — Гарри в последний момент обошёл упоминание того, что преодолел он её не один, — на мой взгляд является публичной офертой на получение артефакта. — Но ведь ты отправился туда в непосредственное нарушение правил школы! — попытался возразить Дамблдор. — В любом случае, мэтр, конфискация имущества учеников не входит в права администрации школы. — А вот здесь ты ошибаешься, мальчик мой, — улыбнулся директор. — Даже если так… — Гарри не был уверен, кто в данном случае прав, но явно не собирался сдаваться вот так просто. Как бы поступил Шеллар?.. — Статут Уизли-Шеллара, будучи международным договором, имеет бОльшую юридическую силу, чем правила школы. А его седьмая статья явно и недвусмысленно защищает частную собственность подданных одной стороны в юрисдикции другой. — Поступая в школу, ты принял её правила, Гарри. Разумеется, часть твоих прав при этом… была ограничена. — В любом случае, — силы явно были неравны, но и на эту ситуацию Гарри имел чёткие инструкции. — В любом случае, мы имеем имущественный спор двух хозяйствующих субъектов, а конкретно — физических лиц. В этом случае Статут Уизли-Шеллара предусматривает механизм арбитража. В случае, когда предметом спора является артефакт, пункт (е) восьмой статьи Статута ссылается на Договор о сотрудничестве магических цивилизаций от 22 дня Желтой луны 3407 года от пришествия эльфов по летоисчислению мира Дельта, так называемый Пакт Вельмира-Эстелиада. А значит, я требую… — Гарри запнулся и исправился, — А значит, артефакт остаётся у меня, а вы, мэтр, вправе потребовать третейского арбитража представителей нейтральных сторон: Беты, Эпсилона и Каппы. А вот отбирать Камень силой или красть не рекомендую. Ваш Визенгамот-то вас, может, за такое и оправдает, а удалённому правосудию вы не подлежите. Но любые попытки забрать артефакт у меня склонят межмировой арбитраж… не в вашу пользу, мэтр, — Гарри не был уверен, что сейчас поступает правильно; возможно, профессора стоило, наоборот, спровоцировать на силовое решение вопроса, но мальчик боялся, что в таком случае Дамблдор уничтожит Камень немедленно. — А пока артефакт остаётся у меня с правом добросовестного неповреждающего использования. Если арбитраж присудит Камень вам, профессор, то вы будете вправе рассчитывать на денежную компенсацию. И внутренне Гарри улыбнулся, уже прикидывая, что можно будет попросить у мэтра Жака за возможность покопаться в этой занимательной цацке. Даже если она — просто очередная запчасть для местной вариации Вступления в Круг.