Обезьянка. Поцелуй со вкусом железа

Ночь наполнялась криками. Кости трещали по всему телу. Кровь, алой рекой, сбегала по простыням кровати на пол, где уже давно образовалась небольшая лужица, из которой спокойно мог бы выпить проходящий мимо вампир. Воздух продолжал наполняться запахом железа и струящегося от боли пота, образовывая тем самым непередаваемую композицию страха, отчаяния и муки. Даже незакрытое на улицу окно уже просто не успевало забирать с собой наружу весь тот аромат, что окутал темную комнату. Человек, лежавший на кровати, уже давно переставал понимать где реальность, а где вымысел. Все происходящее вокруг напоминало даже не сон, а скорее оживший роман Стивена Кинга… Из которого не было никакого спасения. Да и о каком спасении могла идти речь, когда множества костей переломаны, кровь океанами хлещет из порезов на руках и даже голосовые связки давно осипли от переполняющей тело боли. «Как такое могло произойти? Почему со мной происходит весь этот ужас?» - кричала у себя в голове Юля, так как сил орать вживую уже не осталось. Волкова была поражена до самых далеких частичек своего молодого тела. То, что с ней сейчас творилось, она никогда бы не смогла передать ни словами, ни звуками, ни действиями. Развернувшаяся перед ней картина давала понять, что об этом никому не суждено узнать: при слабом свете луны, не достающего до окон черноволосой, над ней и ее телом орудовал, вернее, изощрялся человек, которого невозможно было остановить. В еще большее оцепенение девушку приводил тот факт, что этим неизвестным была она сама же. Только обозленная. Только жестокая. Только бессердечная. Бескомпромиссная. От этого осознания становилось еще тяжелее и Юля продолжала страдать. Ее лицо в эти минуты напоминало копию знаменитой картины «Крик» Мунка, но лохматой сейчас не было никакого дела до сравнения с известными художественными произведениями. Ей было важно перетерпеть весь этот кошмар, который не собирался останавливаться. Волк искусно орудовала своим любимым ножом, которым научилась пользоваться за время своего заточения в сознании своей безмозглой хозяйки. Каждое движение было выверено и доставляло ее любимой обезьянке неимоверную боль. Она била ручкой ножа, ногами, руками, всей своей яростью ненавидимое ею тело. Девушка презирала свою альтер-личность. «Такая слабая и ничтожная, что даже собакам мне жалко тебя отдавать. Такое отребье они и в жизни не начнут рвать на куски» - сладко шептала Волк на ухо черноволосой, вызывая у той неконтролируемый приступ мурашек, пробегающих по изломанному телу. Она не ставила себе цели убить кого-то или еще что-то хуже.. Ей всего лишь хотелось преподать этой «слабачке» урок хороших манер. Дать понять, кто в этом теле по-настоящему имеет право обитать. И, видя слезы своей игрушки, девушка понимала, что идет в правильном направлении. «Ну что же… С первой половиной нашей программы мы закончили. Пришла пора переходить к моему любимому блюду из всего этого действа» - со злобной усмешкой произнесла Волк, после чего ударила Юлю по лицу, из-за чего у той треснула губа и из нее потекли очередные капли крови. «Прошу… Убей меня…» - полным от боли голосом шептала девушка - «Сделай то, что ты так хочешь… Не мучай меня больше нахождением в этом проклятом месте» «Ой, какая лапочка, как же мы заговорили» - с усмешкой произнесла ее мучительница - «Нет уж! За непослушание, пару веков назад, воспитатели и преподаватели били своих учеников розгами… Но я не такая жалостливая, в отличии от них!». После чего вновь кулаком прошлась по лицу Волковой, после чего на секунду отстранилась и посмотрела на свое творение: лежащее перед ней тело было все в синяках, подтеках и крови. «Какое прекрасное зрелище… Жаль ты этого не можешь оценить» - произнесла девушка с нескрываемой улыбкой. Глаза Юли уже давно не сдерживались и из них, непрекращаемым потоком, лились слезы, в которых воды оставалось все меньше. Только соль выходила и больно щипала, как будто в этих двух действиях чувствовалось все то, что чувствовала гимназистка сейчас вокруг и внутри себя. Для Волк эта картина не осталась незамеченной. «Ну что это мы тут расплакались, обезьянка моя?» - с неожиданным беспокойством произнесла инквизиторша, вытирая указательным пальцем оставшиеся дорожки от слез - «Все хорошо, не переживай. Я рядом… И никому не позволю тебя забрать у меня». Произнесло альтер-эго и приблизившись к лицу Юли накрыла ее губы в мягком и неестественном, для ситуации, поцелуе. Волкову пронзило раскатом грома, смешанного с отвращением к сидящему перед ней человеку: «Господи, Лена, если ты слышишь меня… не дай мне умереть… Спаси!» - шептала у себя в мыслях девушка, потому что кроме шепота у нее уже ничего не оставалось. Отстранившись, Волк с любовью посмотрела на девушку, вытерла губы и, посмотрев в глаза, произнесла: «А ты довольно приятна на вкус… Даже с учетом привкуса железа и крови у тебя на губах. Даже после этого стало жалко портить такую мордашку… Ну ничего. В следующий просто будь паинькой и я тебя по-настоящему вознагражу…» После этих слов голова Юли окончательно перестала соображать. Ее веки потяжелели и весь мир перестал существовать. Перед глазами была только темень. Только чувства собственной слабости и ничтожности перед монстром, которое невозможно было победить…

***

Прошло 2 недели… «Юля, пойдем прогуляемся по Москве, а то что остаток пятницы будет в четырех стенах пропадать?» - с обыкновенной серьезностью в лице, но с едва заметной улыбкой, произнесла Лена, обращаясь к своей соседке. Черноволосая никак не реагировала и продолжала смотреть в одну точку своей тетради, будучи не в силах даже двинуть кончиком пальца руки. После того сна, а возможно и реальности, Волкова впала в отчаяние. Она не понимала, почему ее альтер-эго так жестоко по отношению к ней. из-за чего у девушки обострились проблемы со сном. Теперь каждую ночь она принимала снотворное, которое должно было помочь больше не переживать подобного кошмара. Лекарства помогали. Черноволосая засыпала мертвецким сном и не видела никаких снов, что помогало ей избежать встречи с Волк. Но у всего этого были и обратные эффекты: каждое утро Юля просыпалась с опустошенностью в голове и без какого-либо настроения, которое в течение время если и возвращалось, то на короткий миг. И то, если этот миг был связан с Катиной. Лена была единственным утешением лохматой в этом хаосе жизни и учебы. Она заметила, что ее одноклассница стала куда охотнее отвечать на вопросы и порой сама начинала разговор. Они общались на переменах, на обеде и в раздевалке. На редких, но таких уютных прогулках по улицам Москвы, раздираемых легкими ветрами и согреваемых уходящим, теплым октябрьским солнцем. Эти эпизоды, а затем и воспоминания, вливали в Юлю чувство жизни и спокойствия, которые были давно утрачены… «Аууу. Кто-то под лохматой шевелюрой есть?» - уже с усмешкой спросила рыжеволосая, как только все одноклассники вышли из кабинета. «А? Чего?» - пришла в себя Волкова, после чего взглянула на Лену - «Ты что-то спрашивала?» «Я говорю: пойдем куда-нибудь прогуляемся. А то со следующей недели обещали похолодания и солнце больше так греть не будет» - с долей грусти в голосе повторила свое предложение Лена. «Ну раз так… То чего это мы тут сидим?! Кто последний, тот платит за чай» - с азартом проговорила черноволосая, после чего схватила портфель в одну руку, а открытую тетрадь в другую и помчалась в сторону выхода из класса. «ЭЙ! Так нечестно, аферистка ты лохматая!» - только и успела вдогонку крикнуть Катина, после чего накинула сумку на спину и побежала за подругой, чей смех был слышен на всем пути до раздевалки.

***

Прогулка проходила неспешно и комфортно. Девушки купили в своей любимой кофейне около гимназии по стакану чая и бродили по улочкам столицы, от которых веяло атмосферой архитектурного искусства прошлых веков. Разговоры были обо всем: об учебе, о планах на выходные, о музыке и многом другом. Темы семьи ни одна из одноклассниц не затрагивали. Так было сделано не специально. Просто обе понимали, что ни одна из них не готова делиться подробностями домашней жизни. Но никого это не расстраивало, наоборот, подруги старались находить темы для разговора во всем что видели и слышали вокруг себя. Такое занятие приносило им радость и удовольствие, а разливающийся по телам чай помогал переживать все ветра, которые то и дело возникали из ниоткуда. Однако Катиной и Волковой было на это наплевать. Сейчас существовал в реальности только их идиллия, их разговор, а также дорога и солнце, которое словно улыбалось, глядело на эту картину и дарило двум юным красавицам все те лучи тепла, которые в нем оставались. В такой атмосфере девушки прогуляли около 4 часов, пока небо с теплого желтого цвета не сменилось на мрачное и темное полотно, разгоняемое на улицах светом множества фонарей. «Ой, уже стемнело что ли…? Юль, мне уже пора возвращаться домой» - с легкой усталостью и грустью сказала Лена. «Да мне видимо тоже нужно… Но зато как шикарно погуляли, не правда ли?» - тоже с усталостью, но с улыбкой на лице произнесла Юля. «Согласна на все сто! Это было очень круто! Только теперь бы понять, где тут желтая ветка метро…» «Я знаю где оно находится, пойдем!» «А тебе разве надо на желтую ветку?» «Вообще ни разу, но я же не могу такую красавицу заставить идти до метро в одиночестве. Мало ли кто приставать начнет… А так и тебе не одиноко, так еще и мне спокойнее на душе потом будет» - с нескрываемым энтузиазмом проговорила черноволосая. «Ой, да пойдем уже, защитница ты моя» - со смехом сказала Катина и они направились в сторону входа в метро. Десять минут спустя они уже были на месте. Девушки начали прощаться, как Лена решила сказать то, что в ней накопилось: «Юля, я не знаю, что с тобой происходит в последнее время. Ты стала какой-то заторможенной, уставшей и поникшей. Однако, несмотря на это, ты продолжаешь оставаться ярким и добрым человечком, которого мне интересно слушать и с которым мне приятно проводить время. Не знаю, расскажешь ли ты мне что с тобой происходит, но знай - ты самая сильная и добрая из всех кого я знала. И мне очень повезло, что ты стала моей подругой». После чего крепко обняла брюнетку и, уже почти отстранившись, быстро чмокнула ту в щеку и посмотрела в ошарашенные глаза: «Ну а теперь точно пока! Напиши как доедешь». Затем направилась в сторону входа в метро и уже через мгновение скрылась в потоке людей. Волкова продолжала стоять неподвижно. Только левая щека горела огнем, а сердце только и успевало, что делало кульбиты. Опомнившись, девушка кинула взгляд туда, где совсем недавно скрылась ее подруга, развернулась и неспеша направилась в сторону нужной ей станции. На лице у Юли сияла улыбка, а в сознании летала приятная мысль: «Теперь я с уверенностью могу сказать, что ощущают люди… когда влюбляются…».