Обезьянка. Сломанная (ли) игрушка. Часть 2

За окном, тихим ветром, правила декабрьская ночь. Звуки его, пробивающиеся через открытые окна, давали понять, что на улице практически нет людей и ничего не мешает ветру разгуливать по столичным дворам. Деревья постепенно покрывались белыми одеяниями, создавая своими образами неповторимую картину новогодней сказки из советских фильмов. Снег, лежащий под сугробами, отдавался под ногами легким хрустом, как будто ты шагаешь по пенопласту. Все эти звуки и картины, были только видны и слышны Юле, сидящей за столом, на котором мягким светом горела лампа. Уже прошло несколько часов с того момента, как ее захватила и удерживала, подаренная Евгением Михайловичем, книга. Строчки, которые стремительно исчезали в глазах девушки, заставляли ее волноваться, наслаждаться и осознавать. Каждая строфа, каждая буква отдавалась в душе. Создавалось ощущение, что она нашла тот самый ключ-подсказку от своей жизни, которая считалась необъяснимой и безответной. Разум черноволосой раскладывал поступающую информацию по новосозданным полкам и стеллажам, которые теперь захватывали все ее сознание. «Неужели это то самое, что я искала столько лет?» - задавала себе вопрос Волкова - «Все ответы и понимание собственной души, оказывается, все это время хранились в этой, никому не приметной, книжке… Если я когда-то и веровала в чудо, то оно сейчас со мной и произошло». Черноволосая чувствовала, что ее душа наполняется энергией чего-то недоступного… необъяснимого, но такого приятного на вкус, который ощущался на кончике ее языка. Она не замечала ни пролетающего времени, ни еле заметных снежинок за окном, попадающие под свет уличных фонарей. Ей все в моменте стало настолько лишним. Настолько сторонним, что любому мимо проходящему человеку могло показаться, что в мире создавалась новая форма жизни - человека, нашедшего ответы к познанию собственной души. В моменте, книга откладывается в сторону, берется ручка и блокнот, до этого момента лежащего под грудой книг и множества школьных распечаток. С него сдувается, едва успевшая накопиться, пыль. И открывается первая страница. Абсолютно чистая и невинная, словно первый январский снег в лесу. Только рядом, на внутренней стороне обложки красуется надпись: «Если кто здесь и окажется, тот отсюда никогда не выберется. ЮВ». Посмотрев на это ободряющее приветствие, Волкова легонько усмехнулась и вспомнила, что писала это несколько лет назад, будучи в уверенности, что здесь она будет хранить все свои мысли, переживания и тайны. Но. Как это часто бывает в ее жизни, что-то пошло не так и этот блокнот отправился в свое одинокое путешествие по уголкам ее необъятной комнаты. Как он оказался здесь, на столе, после стольких уборок и перестановок, оставалось загадкой. «Честно, хоть убейте меня все видящее это, но я никогда не смогу дать ответа на тему того, что он забыл на моем столе… Хотя сейчас… Он тут лежит как раз кстати» - размышляла Волкова, доставая черную ручку из верхнего ящика своего не маленького стола. Когда орудие писательского труда наконец-то оказалось в руках черноволосой, взгляд ее тут же вернулся на пустую страницу. Все мысли, все размышления и вдохновение, что били из нее фонтаном еще несколько минут назад, оказались где-то в глубине ее подросткового сознания. «Ну… Вот и приехали» - только и могла выдавить из себя Юля, продолжая прожигать страницу своим упрямым взглядом - «Все же было хорошо, а что случилось? Куда опять все подевалось?» «Хочешь знать куда все подевалось, девочка моя?» - раздался из ниоткуда издевающийся голос. «Опять ты, собака? Что тебе опять надо? Мало тебе меня во снах мучать, так еще решила и наяву мне настроение испортить?» «Тише-тише, дорогуша, не злись” - с легким смешком проговаривала Волк - “Я сегодня не думала тебя трогать… Наверное. Не знаю, еще не придумала» «И ты решила меня об этом уведомить? Хах, как «благородно» с твоей стороны. Я бы на колени встала и спасибо сказала, но увы, я сижу. Неудобно» - как могла из себя выдавала неиссякаемый сарказм Юля, но понимала, что каждый такой «внутренний» разговор приносит с собой еще и головную боль. «Так, ты - соплячка недоделанная. Думаешь, что сможешь меня как-то зацепить?» - с легким раздражением в голосе проговоривало Эго - «Тебе все равно, рано или поздно, придется ложиться спать. Не робот же ты, как ты не перестаешь повторять. И как только ты закроешь свои чудные глазки и погрузишься в сон, я буду тут как тут. Со всевозможными развлечениями для такой непослушной и бесхребетной девочки, как ты. Только моя искренняя любовь к тебе сохраняет тебе жизнь… Но мое терпение не будет длиться вечно…» «О чем это ты?» «Не важно! Тебе такое пока рано знать» - грубо ответила Волк - «Ну все, я пошла. А то что-то заболталась с тобой. До встречи, Обезьянка». Прозвучал звук поцелуя и все в миг растворилось в тишине. До сознания вновь начали доноситься гул ветра с улицы, напряжение от розетки через провод гирлянды над кроватью и собственное дыхание. «Эта стерва когда-нибудь доведет меня до греха… Жаль что она в моей голове сидит, а не где-то рядом со мной вживую существует. Пара минут удушения и все. Дело сделано! Главное, чтобы только ей эт оне понравило… Э, куда-то меня не туда повело. Такого с ней мне не надо». Встряхнув головой и выбросив все лишнее из головы, Юля подняла взгляд на окно, но увидела за ним только картину темноты, которую разбавляли огни ночной улицы. Но за этим всем таилось что-то неизвестное. Непонятное. То, что может как порадовать, так и разочаровать, и даже не ясно, что хуже. Спать девушке не хотелось, но вдохновение так и не шло. Она взяла вновь в руки книгу и погрузилась в перечитывание тех стихов, которые ей успели запомниться. Мысли продолжали напитываться искусством высокого, а картинка в голове представлялась самая натуральная, что только усиливало восприятие от прочитываемого. Во всех этих рассуждениях, во всех этих образах, всплывала фигура молодой рыжеволосой девушки, улыбка на лице которой, могла растопить любые айсберги. И никто не знает, сколько бы продлилось это повторное погружение в мир поэзии, не совсем здоровых рассуждений о жизни и создание приятных иллюзий, если бы не раздавшийся звонок в дверь. «Кого это еще принесло в ночи темные» - задалась вопросом Волкова, вставая со стула и направляясь в сторону прихожей - «Если это чей-то неприятный розыгрыш, то кто-то сегодня прокатится и по лестнице. В целях профилактики». Прильнув к дверному глазку, черноволосая поначалу никого не увидела. Только освещенный этаж и вещи соседей напротив - единственное, что лицезрела девушка. Но только она собиралась уйти обратно в комнату, как заметила легкое движение руки внизу двери. Поколебавшись, Юля прокрутила замок и уже через мгновение дверь открылась, преподнося взору лохматой картину, которую никогда не подумаешь увидеть.

***

«Как? Что произошло? Почему она здесь?» - миллионы вопросов крутились в голове, но ни один из них не давал логичного объяснения тому, что Лена, вся потрепанная, с синяками и застывшими ручейками крови на руках и лице, лежала у нее на кровати. Единственное, что она услышала от девушки, пока ты не упала от бессилия, было: «Я дошла до тебя…». «Почему она это мне сказала? Получается, она шла намеренно к моему дому или как вообще? Но зачем? Ее дом, насколько я помню, находится в абсолютно противоположной стороне от меня… Значит, что-то с ней случилось недалеко отсюда. Но что именно случилось…?» - продолжала летать в рассуждениях и предположениях черноволосая. Попутно, она сняла с Лены всю лишнюю одежду, уложила на кровать и укрыла одеялом. После чего сходила на кухню и, предварительно намочив салфетки, начала убирать следы бордового ужаса, что оставался на теле ее подруги. Стараясь не потревожить сон, девушка все делала мягкими и плавными движениями: одной рукой убирала грязь, другой нежно поглаживала рыжие кудряшки. Закончив процедуру и еще немного посидев рядом с одноклассницей, Юля вернулась обратно в кресло, решив попытаться дождаться момента, когда подруга очнется. Речь о том, что кто-то завтра пойдет в школу, не было и близко. Да, их будут потом за это спрашивать, но сейчас все внешнее не имело никакого значения. Сидя в кресле, черноволосая не могла ни на чем сосредоточиться. Тут уже было не до вдохновения и поэзии, все ее тело и душу окутал неописуемый страх за жизнь. Только не свою. А той, что лежала на ее кровати тихо дышала, из-за чего Волкова даже несколько раз проверяла, жива ли она. «Хоть я и рада тому, что родителей сейчас дома нет, но они бы точно не остались в стороне и сказали, что надо делать дальше. Потому что я никакого представления не имею…» - лохматая продолжала сидеть в кресле и копаться в собственных переживаниях, не замечая того, что по ее глазам начинали течь соленые дорожки из глаз - «Господи, ну почему мне так плохо сейчас? Почему?» «Потому что ты всегда была слабой. Такой ты и останешься» - вновь прозвучал до боли знакомый голос. «Что, мало тебе того, что мне плохо физически, так решила еще и морально окнчательно добить, гадина?» - задавала вопрос сама себе Юля, но она понимала, кто ей должен ответить. «Так, не смей разговаривать со мной в таком тоне! Ишь, бедная какая, плохо ей видите ли. Да ты вообще радоваться должна тому, что это произошло с этой шваброй, а не с тобой!» - начинала заводить свою шарманку Волк. «Да как ты смеешь про нее так говорить?! Кто ты вообще такая, чтобы о ком-то так высказываться? Ты всего лишь мое неудачное альтер-эго, которое вечно жалуется на все и всех ненавидит! Ты никто для меня, а уж тем более в отношении Лены!» - чуть ли не кричала черноволосая, сдерживаясь только из-за спящей рядом подруги - «И знаешь что, мне плевать на тебя и все твои угрозы. Хоть разрежь меня пополам или изнасилуй, но я никогда не отступлюсь от своих мыслей. И уж тем более от человека, которого я люблю всем сердцем. Я надеюсь ты это уяснила… соплячка?» - уже с нескрываемой желчью в словах говорила девушка. Она понимала, что ей дальше будет только хуже, но ее это не волновало. В ней уже давно накопилось все то, что она не могла сказать. Но именно сейчас наступил тот момент, когда молчать уже было нельзя. «Значит так, да…? Ну что же. Желаю тебе поскорее уснуть… Навсегда!» Больше не было никаких слов. Все резко стало тихо и на секунду Юле показалось, что она потеряла слух. Но вот она уже и слышит ветер за окном, дыхание Лены и собственное сердце, которое колотилось с неимоверной скоростью. Единственное, что смогла выдавить из себя девушка: «Ну… хотя бы одной проблемой меньше». Внезапно, в ее груди что-то неприятно кольнуло, но боль быстро прошла, а в голове начали появляться слова, которые требовали того, чтобы их перенесли на бумагу. Не отвлекаясь ни на что, Юля схватила ручку, открыла блокнот и начала писать. Сколько это продолжалось неизвестно, но по его итогу лохматая смотрела на слова, которые сейчас появились на еще недавно белоснежном листе. Это был стих. Короткий. Неаккуратный. Но живой. И рядом с ним высыхали несколько соленых капель, выпавших из глаз.

«Плакать не надо…»

Плакать не надо,

Надо жить.

Веселиться и гулять.

Встречаться и любить.

Пока мы живы,

Не надо слёз.

Поплакать с вами мы всегда успеем,

Ведь вся жизнь впереди.

А пока, пока любовь,

Поселилась в нашем сердце.

Надо любить, и радоваться тому,

Что дала она для нас…

***

Юля продолжала сидеть в кресле борясь со сном. Время уже давно перевалило за 4 часа утра, но она упорно сидела и следила за тем, чтобы сну подруги ничего не угрожало. Наконец, когда казалось, что лапы царства Морфея заберут ее на встречу с той, что пообещала ей «сладкую жизнь», Волкова слышит шепот, источник которого не сразу находит. Только повернув голову в сторону кровати, девушка видит, что ее подруга проснулась и смотрит прямо на нее уставшим взглядом, параллельно что-то шепча. «Леночка, дорогая моя, ты очнулась!» - Волкова сразу же вскочила с кресла и подлетела к однокласснице настолько быстро, насколько могла. После чего аккуратно сжала в объятиях и пыталась отдать ей всю энергию, что была в ней, после чего отстранилась и начала расспрашивать - «Как ты чувствуешь себя? Что с тобой случилось? Кто это сделал? Почему ты оказала…». На середине вопроса ее прервали накрывшей ее рот рукой. Черноволосая замолчала и удивленно уставилась на Лену, не пытаясь не издавать ни единого звука. «Юленька, со мной все в порядке, не переживай. Я бы с радостью тебе сейчас все рассказала, но боюсь, что мое бессилие не даст мне этого сделать…» - рыжеволосая говорила шепотом, поэтому лохматая пыталась даже не дышать, чтобы не упустить ни единого слова - «Перед тем как снова уснуть я спрошу тебя только одно: могу ли я быть уверенной в том, что ты сделаешь все, что я попрошу?» «Да, конечно, Лена. Только попроси меня! И я все сделаю» - с нескрываемой решительностью произнесла Волкова. «Хорошо… И даже если я что-то сделаю, то ты не будешь осуждать меня за это?» «Нет! Никогда не осужу…» - хотела ли Юля еще что-то сказать или нет, мы уже не узнаем, но в ту же секунду она почувствовала вкус медовой гигиенички на своих губах…