Постскриптум: Маленькое счастье

      

      Одесса, Приморский бульвар. Год спустя. Ранний летний вечер.

             Воздух был тёплым, напоённым запахом акации и моря. Одесса жила своей вечной, суетливой и прекрасной жизнью. На одной из самых красивых улиц, в старинном доме с видом на залив, окна новой, только что обставленной квартиры были распахнуты настежь.              В гостиной, пахнущей свежей краской и воском от новой мебели, стояла Кира. Она смотрела на огромную, ещё не повешенную картину — вид на Одесский порт, который так любил её отец. На её пальце уже блестело скромное, но изящное обручальное кольцо. Завтра — свадьба.              Дверь открылась. На пороге стоял Антон Сергеевич Волков, успешный московский экономист, герой-разоблачитель коррупционеров. В его руках был небольшой, изящный футляр.              Он выглядел спокойным и абсолютно счастливым. Тень «Академика» окончательно отступила, растворившись в прошлом, которое никто и никогда не раскроет. Дело Гоцмана-старшего было давно сдано в архив, операция «Сапфир» стала достоянием истории, а его собственная империя процветала в тени, управляемая верными руками Иды и Чекана, которые изредка присылали ему открытки из самых экзотических уголков мира.              — Нравится? — спросил он, обнимая её за плечи и глядя на картину.              — Очень, — ответила Кира, прижимаясь к нему. — Как будто он с нами. — В её голосе не было боли, лишь светлая грусть.              — Он с нами, — тихо сказал Виталий, и это была чистая правда. Дух Давида Гоцмана витал в этих стенах, и его злейший враг, теперь ставший частью его семьи, искренне чтил эту память.              Он повернул её к себе. Его глаза были серьёзными.       — Завтра мы станем мужем и женой. Но я хочу подарить тебе кое-что сегодня. Не как жених, а как человек, который обрёл в тебе и твоей семье своё второе рождение.              Он открыл футляр. В нём лежали не украшения, а два ключа — от этой квартиры и от ещё одной, московской. И сложенная аккуратной стопкой пачка документов — акции на его имя, переписанные на неё. Гарантия безбедной жизни, независимости, будущего их детей.              — Это не подарок, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Это — моя жизнь. Всё, что я имею, всё, чего добился… теперь это наше. Я приношу это к твоим ногам, Кира. В знак моей бесконечной любви и верности.              Кира смотрела на него, и слёзы наворачивались на её глаза. Это была не показная щедрость, а акт абсолютного доверия и самоотдачи. Она видела в его взгляде не того загадочного москвича, не блестящего аналитика, а просто мужчину, который любит её больше жизни.              — Мне не нужны твои деньги, Виталий, — прошептала она. — Мне нужен только ты.              — И ты получила меня. Целиком и полностью, — он улыбнулся своей новой, спокойной улыбкой, в которой не осталось и тени былого коварства. — А это… просто бумаги. Пусть они служат нашему счастью.              Он взял её руку, и они вышли на балкон. Внизу расстилалась вечерняя Одесса, их город. Город, где погиб один Гоцман и родился новый — в союзе с тем, кто был его антиподом и стал его продолжением.              Где-то вдалеке, на горизонте, угадывался тёмный силуэт уходящей в море яхты. «Нереида» отправлялась в новое плавание, увозя верных солдат, которые обеспечили своему командиру тихую гавань.       

      Эпилог.

             Их свадьба была скромной, но счастливой. Нора плакала от счастья, видя, как её дочь обрела надёжную опору. Миша с гордостью смотрел на своего «старшего брата».              Никто и никогда не узнал правду. Правду о том, кто стоял за исчезновением Давида Гоцмана. Правду о деле «Рыбснаба». Правду о том, что полковник Кира Гоцман вышла замуж за человека, который был архитектором всех её бед и, как ни парадоксально, её главным счастьем.              Виталий Кречетов навсегда остался для мира Антоном Волковым — уважаемым человеком, любящим мужем, а потом и отцом. Он нашёл в жизни то, чего был лишён всегда — мирную гавань, любовь и искупление не в забвении, а в новой, честной жизни.              А Кира, иногда глядя на своего мужа, ловила в его глазах на миг ту самую, необъяснимую глубину, которая манила её с первой встречи. Она так и не поняла её до конца, но приняла как часть той тайны, что сделала его тем, кем он был. Её мужем. Её судьбой.              И они жили долго и счастливо, оставив тени прошлого позади, в бурном море, что вечно шумело за окнами их одесской квартиры.