Глава 3

— 1989 год, март. Глава 3 — Василиса сама не верила в то, что сейчас делала. Она собиралась на вечер с людьми, которых предпочла бы видеть в последнюю очередь… с друзьями Вики. Перед большим овальным зеркалом на комоде стояла косметичка, в которой вперемешку лежали тюбики, баночки и старенький флакон французских духов, привезённых кем-то из командировки. Василиса, слегка приоткрыв рот, выводила ровный контур губ персиковой перламутровой помадой. Свет от лампы ложился на её лицо мягким золотистым ореолом, и от этого кожа казалась теплее, чем была на самом деле. Рядом, облокотившись плечом о стену, стояла Вика. На лице — та самая хитрая улыбка, которую подруга всегда надевала, когда собиралась кого-то дразнить или расколоть. — Кажется, ещё минуту назад кто-то яростно уверял меня, что ни за что со мной не пойдёт, — протянула она, прищурив глаза. — А теперь, смотри-ка, губки подкрашивает. Интересно… для кого, а? Вика приподняла брови и сделала вид, что всерьёз задумалась. — Дай угадаю… Имя на «В», фамилия… ну, скажем так, намёк на пчёлку. Я ошибаюсь? Василиса, не отрывая взгляда от зеркала, чуть сильнее провела помадой по нижней губе, будто стараясь заглушить паузу между их репликами. — Ты ошибаешься, — сказала она, но голос прозвучал недостаточно убедительно. Вика улыбнулась ещё шире. — Неужели это для нашего разгильдяя Космоса Холмогорова? — спросила она с лёгким смешком, будто сама не верила в произнесённое. Василиса хмыкнула, поправляя волосы: — Вика, если бы я собралась краситься для одного из твоих друзей, ты бы первая об этом узнала. — Узнаю, — подруга ухмыльнулась. — Вопрос — когда. Василиса убрала косметичку в ящик комода и взглянула на часы. До назначенного времени оставалось ещё двадцать минут — ровно столько, чтобы дойти пешком. — Всё, — сказала она, натягивая шаль на плечи. — Пошли, пока я не передумала. — Ты уже не передумаешь, — уверенно ответила Вика, застёгивая своё короткое пальто. Они вышли из квартиры в тусклый подъезд. Запах сырой штукатурки и холодный сквозняк с лестничной клетки сразу отбили остатки тепла, накопленного в квартире. На улице вечер окончательно вступил в свои права: редкие прохожие, трамвайный звон где-то на соседней улице и тусклый свет фонарей, отражавшийся в лужах после дневной оттепели. — Вот скажи, — начала Вика, шагая чуть впереди, — если ты их всех так не любишь, зачем вообще идёшь? — Я и сама не знаю, — призналась Василиса. — Наверное, чтобы потом не слушать твои упрёки, что я всё пропустила. — О, значит, всё-таки ради меня, — усмехнулась подруга. Они шли молча почти до самого дома, где должна была пройти встреча. Высокая пятиэтажка с облупленным фасадом, но на окнах третьего этажа уже светились разноцветные гирлянды, а из приоткрытой форточки доносилась глухая музыка — кто-то явно достал магнитофон и включил на полную. На лестничной площадке пахло смешанным ароматом: чьих-то духов, свежезаваренного чая и дешёвого шампанского. За дверью слышался смех, перекрикивающий музыку. — Ну что, готова? — спросила Вика, снимая перчатки. — Нет, — честно ответила Василиса. Дверь открыли почти сразу. На пороге стоял Фил — в джинсовке и с приветливой улыбкой. — О, гости! — сказал он, пропуская их внутрь. — Проходите, девчонки. Василиса сделала шаг в коридор и тут же услышала знакомый голос из комнаты: — Ефимова? Вот это поворот… Она не успела даже снять пальто , как в дверном проёме появился Пчёлкин, с той же ухмылкой, что и в библиотеке. — У меня в глазах мерещится или это ты? — с полуулыбкой спросил он, окинув её взглядом с ног до головы. — Нет… твоя погибель, — ответила она суховато, снимая пальто и аккуратно вешая на вешалку. — Всё равно рад видеть, — сказал он и подошёл ближе. Василиса чуть наклонила голову, позволив себе короткое, почти формальное объятие и лёгкое касание губ к его щеке. — Эй, а меня поприветствовать? — раздалось сбоку. Вика уже стояла рядом, глядя на них с игривой усмешкой. — Как тебя забыть, златовласка, — ответил он, слегка приподняв уголок губ. Обнял Вику без лишних слов, будто старую приятельницу. Из комнаты доносился шум — голоса вперемешку с музыкой из магнитофона. Кто-то громко смеялся, кто-то пытался перекричать остальных. — Проходите уже, — выглянул Фил. — У нас тут спор, нужен свежий взгляд. — Или свежий язык, — вполголоса заметил Пчёлкин, бросив на Василису косой взгляд. Она никак не отреагировала и прошла в комнату. На столе стояли привычные угощения: бутерброды, салаты,тарелка с нарезкой и пузатая бутылка шампанского. Космос сидел на диване, жестикулируя и что-то рассказывая, но при их появлении замолчал и коротко кивнул. Пчёлкин, проходя следом, тихо бросил: — Надеюсь, сегодня ты не сбежишь раньше времени. — Посмотрим, — ответила она, даже не обернувшись. Вечер шёл своим чередом — шумно, весело, с танцами, шутками и тостами, — но всё это проходило мимо Василисы. Настроение портил Холмогоров, который сидел в кресле, слегка развалившись, и оживлённо беседовал с незнакомой ей девушкой. Их взгляды, смех, лёгкие касания — всё говорило о том, что им вполне комфортно вдвоём. Василиса то и дело опускала глаза в тарелку, машинально перекладывая салат с одной стороны на другую. С другой стороны зала Виктор Пчёлкин уже давно наблюдал за переменой в её настроении. Он видел этот взгляд — слишком частый в сторону его лучшего друга. И это его совершенно не радовало. Девушка, на которую он сам положил глаз, явно увлеклась длинноногим, да к тому же далеко не самым сообразительным Казановой. Поддавшись хмельной решимости, он подошёл к Василисе и, опершись на спинку её стула, наклонился ближе: — Чего такая кислая, красавица? Праздник же. — Смотря для кого, — ответила она, не поднимая взгляда. Музыка резко сменилась — магнитофон заиграл медленный вальс. Комната сразу оживилась: парни начали приглашать девушек, и центр мгновенно заполнился медленно кружащимися парами. Пчёлкин, уловив момент, протянул ей руку: — Пойдём, разморозишься хоть немного. Она уже хотела отказаться, но заметила, что Космос украдкой наблюдает за ними поверх плеча своей собеседницы. В груди кольнуло, и мысль мелькнула сама собой: почему бы и нет? — Ладно, — сказала Василиса и, почти не колеблясь, положила ладонь в его руку. Витя слегка удивился, но тут же улыбнулся своей фирменной ухмылкой. Поставив её в пару, он уверенно положил руку на талию, а их пальцы переплелись без лишних слов. — Вот, другое дело, — произнёс он тихо. — Идёт тебе под руку со мной стоять. — Не обольщайся, Пчёлкин, — ответила она с лёгкой усмешкой. — А я и не обольщаюсь, — его взгляд скользнул в сторону Космоса. — Просто констатирую факт. Они двигались в такт музыке, и Василиса всё время чувствовала на себе два взгляда — близкий, от Вити, и дальний, от Холмогорова.