Часть 2

Паспорт упорно намекал на то, что Мила уже взрослый человек в этой жизни. Но ощущения, от этой самой жизни, говорили об обратном.  Обнаружить, что взаимодействовать с этим миром ей не просто и не понимать, как с этим справиться, было фактом малоприятным. Те вводные, что выдавали окружающие, ситуацию не проясняли, лишь вводили еще в более глубокое заблуждение. И никто не объяснял, что с этим всем делать. С теми чувствами, что были внутри. Радости, которые испытывали другие от своей жизни, Миле были не доступны. Да и сама Мила, откровенно говоря, не очень-то верила, что другие тоже, радость эту, на самом деле испытывают. Только вот там, где другие искусно или почти искусно притворялись и были способны обманывать не только других, но и самих себя, Мила проигрывала по всем фронтам. И секса это тоже касалось. Вероятнее всего, если бы она не родилась человеком с другими базовыми настройками, то жила бы сейчас припеваючи. Как все. Но у мира интересное чувство юмора. Как быть и что делать, ответы на эти вопросы Мила решила искать по пути, а не отсиживаться где-то в квартире, в ожидании, что на нее снизойдет. Возможно, она и осознавала, что путь, который она решила пройти попахивает тягой к саморазрушению, а не поиску ответов, но если в этот момент это самое саморазрушение может пополнить бюджет, то она себе это позволит. Потому что мысли о возможной неправильности и грешности своих поступков,  в доме с видом на море, большими цифрами в сберкнижке, легче переносятся, знаете ли. Если учесть, что сексуальные отношения, которые случались в ее жизни, оставляли после себя ощущение пустоты и не понимания, что же в них такого прекрасного, то решение уйти в эскорт, притворяться и иметь с этого выгоду, не казалось ей ни постыдным, ни странным. Не имея предрассудков по этому поводу, просто решила это время провести с пользой с финансовой стороны. Занималась же сексом ранее, и так же приходилось притворяться. Только итогом были женские болезни и неудовлетворённость. Так чего бы не направить эту же лодку, но через торговые пути. Притворяться, но получать за это деньги. А не прибитую полку, дом полная чаша, в ее случае в кавычках, и талончики к гинекологу каждые две недели. Тут стоит заметить, что занимаясь проституцией, Мила не испытывала постоянной тяги к самобичеванию. И саморефлексией тоже не занималась. И к психологу не обращалась. Не видела для себя смысла. В данное время она считала, что она на своем месте. Не испытывала отвращения. Не страдала по этому поводу. Было естественное внутренне смирение и разрешение происходить тому, что есть. Была ли в этом ценность. Вряд ли. Но и отчаяния не было. Это было решение, основанное на полной уверенности, что в данный момент это самое подходящее для нее дело. Ей даже в каком-то смысле нравилось играть. С каждым клиентом. Он получал от нее то, что хотел и за что заплатил, она - от него. В двойном или в тройном размере. Потому что среди клиентов бывают и отчаянные дураки, которым можно крутить и вертеть как заблагорассудиться. И им не нужен секс каждый день. А некоторым и секс не нужен, как выяснилось. Можете себе представить уровень удивления, когда получаешь заказ на клиента и зависаешь от анкеты. Потому что там черными буквами по белому написано, что это - знаменитый айдол. Тот самый Чон Чонгук. Влажная мечта определенной части человечества, к которой она себя не относила по известным уже причинам. Не знать кто это, находясь в его родном городе, практически невозможно. Не услышать его песен тоже. Для комичности ситуации ей следовало бы иметь членство в фандоме и быть арми, и носить потом гордое звание «поклонница, которая смогла».  Правда, не расскажешь никому об этом. Конфендициальность, мать ее. Отличалась от других девчонок, с которыми работала на одном поле.  Тем, что не пыталась себя ломать. Соответствовать каким-то стандартам. Идти ложиться под нож. Сколько этих идеально кукольных лиц получали по этим самым лицам. И не в порыве страсти, а от банальной мужской злости, потому что мужчины чувствовали, что поступают не правильно, изменяя своим женам с проституткой. Осознавали, с горечью и тоской, что их жена не такая милая, но огребали, почему-то, эти девушки. Делающие высокие продажи продавцам тональных средств и мазей от синяков. Но Мила шла по другому пути, хоть и одной с ними дорогой. Она не чувствовала себя ничтожной и не нужной. Наоборот. Сделала свой выбор и несла за это ответственность. Тем, что не пыталась себя ломать и перекраивать, она привлекала к себе людей. Это как минимум странно звучит, когда ты проститутка и живешь в гармонии с выбранным делом. Но у нее внутри жило убеждение, что это она им нужна, не они ей. И понимала, как и чем почесать чужое эго. Как вывести на эмоцию, которая приведет к моральному удовлетворению клиента и к пополнению собственного счета. А второе все же было основополагающим при выборе деятельности, которой она занималась. Брала всё что дают. Всё, что можно было потом продать. Будто знала, что однажды это закончится. Что есть срок годности у всего этого.  Иногда продавала на ярмарках. По сниженной цене, не упоминая, что это оригинал. Это было своего рода благотворительность. Не могла продать по своим каналам. Быстро бы спалили. Клиенты хоть и порой дураки, но не настолько. Риск, дело благородное. Но не в этом случае. Не сегодня.