Часть 3

Постоянные клиенты позволяли вести спокойную и размеренную жизнь. Настолько, насколько это могла себе позволить обычная проститутка. И даже не в финансовой стороне вопрос, а скорее в этической и психологической. Насколько честны с самой собой проводимые утра после встреч, насколько приятно отражение в зеркале, когда те самые встречи заканчиваются. По шкале от одного до десяти Мила стабильно держала позицию под номером девять. Несомненно и благодаря постоянным клиентам тоже. От них знаешь что ожидать. Их предпочтения, вкусы, комплименты, пошлые словечки на ухо, сколько всё будет длиться. Внутренний тайм-менеджмент отлично функционировал. Как часы. Очень часто клиенты были довольно предсказуемы. Действия шаблонны. Узнаваемы. Легко запоминаемы. Кроме него. Он был одним из тех, кто целовал сразу. Не стесняясь, не боясь и не готовя к поцелую. Ей надо было лишь успеть включиться в игру и издавать звуки, на которые ее тело не было способно. Но клиент не должен об этом знать. Не то чтобы было не способно, но она не чувствовала ничего такого, от чего могла бы бешено орать. Многие стали заложниками порно-видео. Девчонки рассказывали, как будучи с клиентами натыкались на их замирание, когда те не издавали ни звука. Насмотрелись порно и верят увиденному. А им устраивай концерты теперь. Это не было обязательной практикой, делиться историями, но иногда прорывало плотину. Мила и в этом случае была молчуньей, даже имея странного клиента, который своей морщинистой шершавой рукой держал ее грудь. И читал что-то из классики. Зарубежной. Каждый второй четверг месяца. Ну, нравилось это человеку. Ему было 78 лет. Он любил свою жену. И собаку. И красивую женскую грудь, которую можно было держать в руке. Ему этого было достаточно. Для того, чтобы продолжать любить. Думаю, что жену. Собаке в этом случае повезло. Ей доставалась любовь безусловная. Ее виляния хвостом и преданных карих глаз ему было достаточно. Что не скажешь о жене… В нем отсутствовали нежность и мягкость. Он был напористым, быстрым. Он просто приходил и брал своё. В его действиях не было насилия, но была сила. В его действиях не было унижения, но был отчаянный напор. Он не спрашивал, не заботился о партнёре, но в тоже время не позволял себе наплевательского отношения. Ему было интересно. Это удивляло, иногда настораживало и в каком-то смысле восхищало. Его упрямая игра по правилам, которые известны только ему одному. Он не собирался никого посвящать в них. Ему было достаточно того, что он их знает. Но в тоже время не было ни одного момента, чтобы Мила могла почувствовать себя одинокой в процессе. Ей всегда оставляли место. Она была и наблюдателем и инструментом в этой игре. И еще казалось, что у него в голове играет музыка, и он постоянно сам себе подпевает. У него в этот момент в его голове был большой  концертный зал, софиты, музыкальная аппаратура и собственное выступление. И всегда на бис. Естественность его действий в процессе встреч удивляла. Лишенный природного стеснения и предубеждений он просто полностью отдавался процессу. Иногда казалось, что от его объятий хрустнут ребра. Он сжимал так сильно, что порой не хватало воздуха. И тут и притворяться не нужно было. Тело само провоцировало на то, чтобы издать звук. Наматывал ее волосы на руку и тянул. Прикусывал сзади шею и тут же целовал повреждённое место. Ну, а она играла. Поэтому он получал сполна все эмоции, заводился еще больше и не давал отдыха ее телу. Ей нравилось. Как бы странно это не звучало. Нравилось всё, что он делал, потому что в этот момент он играл во что-то своё, только ему известное. Он устраивал свои собственные соревнования, назначал награду и придумывал каким образом он пройдёт эту дистанцию. Она не была трофеем, скорее беговой дорожкой для того, чтобы побить прошлые рекорды. Нравилось, что он в этот момент получал свое удовольствие. Которое он мог испытывать. В отличие от нее. Тот самый Чон ЧонГук. Ей нравилось, что он все делал сам. Настраивал себя на нужный ему лад, передавая Миле свой настрой. Она нужна была ему лишь для того, чтобы победить. И он побеждал. Каждый раз. Лениво растягивался на кровати, отдыхая минут пятнадцать и начинал по новой. Всегда на следующий день она шла в спа-салон, иначе ее тело будет болеть, как после тренажерного зала. Ей нужно было полное расслабление, массажи и масла. Теплые, мягкие, но сильные руки массажисток салона возвращали ее мышцам жизненный тонус. Который он отбирал. Льстить ему не приходилось. Он сам. Все сам. Пришел. Увидел. Победил. Ушёл. Совершенно случайно знакомилась с поклонницами Чонгука. Так ловко научилась лгать, что и на простое общение это тоже переходило. Они визжали от Чонгука, Мила не отставала. Опыт во лжи-то большой. Можно и на Оскар претендовать. Поэтому ей верили, что и она без ума от золотого макнэ. Однажды узнали, что у нее день рожденье и подарили торт. С его фотографией. И надписью: «Пусть хотя бы так он будет в тебе». Хорошо не успела отпить из стакана, иначе забрызгала бы всех соком. Рассматривала торт и представляла выражение лица Чонгука, если бы он это увидел. Они были удивлены ее смелостью, потому что Мила взяла и выложила торт в сторис. И еще попросила забрать его с собой. Им же не надо было знать, что после празднования у нее будет встреча с Чонгуком. На которую она и пришла с этим самым тортом с красноречивым посланием. Открыв дверь, он посмотрел на коробку в ее руках и поднял бровь. День рожденье пояснила она. Подарили. После очередного приключения на кровати, перекатился на её сторону, лег на бок и спросил, может ли он угоститься тортом. Она кивнула. Встал с кровати, сияя голым задом и ушел в душ. Мыться. Петь. И что-то неразборчиво бормотать себе под нос. Потом в ожидании наблюдала, как Чонгук, завернутый в полотенце, с оголённым торсом, влажным после душа, сел в кресло, поставив коробку перед собой на столик. Он открыл ее и ложка повисла в воздухе. Мила поджала губы. Он внимательно изучал торт, крутил языком серебрянные колечки в губе и, нахмурив брови, поднял взгляд. Мила прикрыла ладошкой рот, глаза были полны смеха. Он встал, взял свой телефон из куртки и сделал фото. Улыбнулся и воткнул ложку  торт. Интересно, кинул в общий чат? Испытывала забавные ощущения, понимая, что те, кто подарил торт, так и не узнали, что пожелание на торте сбылось, и один из их любимых мемберов всё-таки был в ней. Буквально. Чонгук с завидным аппетитом ел торт, постанывал от удовольствия и будто и не собирался им делиться. Они видят его совершенно другим. Не знают его. Похоронили бы уже, зная, что она делала с ним. Он с ней. Если уж быть точнее. Ложь - спасение для хрупких фанатских сердец. Мечтающих оказаться на ее месте. Кто-то на пару раз, а кто-то навсегда. А кто-то и вовсе обманывает себя, думая что им хватит смелости провести с ним ночь. И тут даже не про секс. А просто про присутствие. Ложь - спасение для нее самой. Чтобы не объяснять. Ни другим. Ни себе. Не сейчас. В ее шкафу припрятано много скелетов. Разных размеров, разного срока годности и времени использования. И показывать она их желания не имела. На ее коже россыпь маленьких бабочек. Татуировки. По всему телу. Такие, что их никто не замечает, но если увидеть, то эти маленькие черные тени с крыльями сразу становятся объектом внимания. Она так и хотела, чтобы татуировки были именно для нее. Ее собственная игра. Чонгук их не увидел, несмотря на то, что между ними столько раз была близость. Но заметил другой человек. В первый же день. Тот, кто стал для нее тем самым откровением. Сногсшибательным. Буквально. Всё в одночасье перевернувший в ее жизни. Да так, что больше не хотелось брать никакие деньги. И тем более отдавать себя по себестоимости. Цена на нее, кстати, сейчас, была выше рыночной. И это не считая того, что к ней едут и из других городов. Тратя на это свое личное время и, собственно, деньги.  Она с особым удовольствием жила у моря, наслаждаясь им в любое время года. Пусан ей нравился. И пока она не собиралась менять ни его, ни море. А Храм Дракона тем более.