Глава 2: Тень Другой Жизни

Тишина, наступившая после исчезновения портала, была оглушающей. Она давила на барабанные перепонки, словно густая смола заполонившая каждый угол комнаты. Воздух все еще пахнет озоном и гарью, как после короткого замыкания. Пылинки, поднятые падением и энергетическим всплеском, медленно танцевали в полоске света из приоткрытой двери в коридор, выхватывая хаос в комнате: сдвинутый комод, лежащую на боку книгу с полки, треснувшее стекло настольной лампы. Лили стояла, словно её ноги вбиты на тяжёлые грозди в порог комнаты. Чугунная сковородка была ледяной гирей в ее онемевшей руке, опущенной вдоль тела. Ее зеленые глаза, широко распахнутые за стеклами очков, метались от пустого места у шкафа, где секунду назад бушевала неземная буря, к фигуре на полу. К нему. Парень медленно опустил вытянутую руку. Его худощавое тело содрогнулось, но не от рыданий, а скорее от резкого, сдерживаемого выдоха отчаяния. Он поднял голову. Черные волосы спадали на лицо, Лили наблюдала как он резко провел рукой по глазам, смахивая что-то – Влагу? Пыль? – и его лицо, с высокими скулами и острым подбородком, стало каменным. Боль в его карих глазах никуда не делась, она была глубокой, как пропасть, но поверх нее легла тонкая, но отчетливая пленка сдержанности, решимости. Он не позволит себе развалиться здесь и сейчас. Он поднялся на ноги с удивительной ловкостью, несмотря на недавнее падение. Его движения были медленными, точными. Он отряхнул свободную темно-синюю блузу с длинными рукавами и узкие черные брюки. Серебристый кулон-звезда на его шее покачнулся, блеснув в тусклом свете. Его взгляд, тяжелый и полный невысказанной боли, снова упал на Лили. Он видел ее панику, ее оцепенение, смертельный страх в широких глазах. – Не бойся, Лили – его голос был низким, хрипловатым от крика, но удивительно спокойным. В нем не было угрозы, только усталость и какая-то обреченная твердость. – Я не причиню тебе вреда. Его слова, вместо успокоения, словно сломали плотину в Лили. Адреналин, сдерживаемый шоком, хлынул наружу. Сердце забилось как бешеное, дыхание перехватило. – К... Кто ты?! – вырвалось у нее, голос дрожал, срываясь на визг. – Как ты... Как ты попал сюда?! Что это было?! И... – Она сделала шаг назад, инстинктивно поднимая сковородку, как жалкий щит. – От куда ты знаешь мое имя?! Парень вздохнул. Казалось, этот вздох выходил из самых глубин его существа. Он осторожно сделал шаг вперед, но тут же остановился, видя, как Лили напряглась. – Я... Макс, – сказал он четко, глядя ей прямо в глаза. Его карие глаза были серьезными и бесконечно усталыми. – Я знаю твое имя, Лили, потому что в моем мире... мы были близки. Очень близки. – Бред! – девушка резко тряхнула головой, коричневые волны волос растрепались. – Я тебя впервые в жизни вижу! Ты сумасшедший! Грабитель! Я... я сейчас вызову полицию! – Она метнулась взглядом к кухне, где лежал ее телефон. Ее ноги дрожали, но трусливая часть мозга кричала: Беги! Звони! – Подожди! – Голос Макса не повысился, но в нем появилась стальная нотка, заставившая Лили замереть на мгновение. Он не двинулся с места, но его поза излучала внезапную, непоколебимую уверенность. – Пожалуйста. Дай мне одну минуту. Только одну. Потом звони, если захочешь. Я не сбегу. Куда мне бежать? – Он горько усмехнулся, кивнув в сторону шкафа, где исчез портал. Лили колебалась. Паника гнала ее прочь, но любопытство, то самое, что заставляло ее читать книги о невозможном, и странная, непонятная жалость к боли в его глазах удерживали. И... его спокойствие. Оно было неестественным в этой ситуации, но и не театральным. – Одна минута, – прошептала она, не опуская сковородку. – Говори. Макс глубоко вдохнул, его пальцы непроизвольно сжали серебристую звезду на груди. – Тот свет... это был портал. Мост между мирами. Я пришел из другой реальности. Параллельной твоей. – Он видел, как ее губы сложились в гримасу недоверия, и поспешил дальше. – В моем мире почти все так же. Этот город, этот дом... но есть отличия. Небольшие. И... главное отличие... – Голос его дрогнул, сдержанность дала трещину. – В моем мире ты... Лили... погибла. Год назад. В аварии. Автобус на перекрестке у парка "Гринфилд". Лили ахнула, как будто ее ударили в живот. Парк "Гринфилд" был в двух кварталах. Тот самый опасный перекресток, который она всегда обходила стороной, после того случая, когда её чуть не сбил автобус в прошлом году. Мысль о такой смерти леденила кровь. – Ты врешь! – выдохнула она, но в ее голосе было уже меньше уверенности. Откуда он знает про парк? Про ее страх перед тем перекрестком? – Случайность... – Потом... – Макс продолжил, не обращая внимания на ее реплику, его голос стал тише, но каждое слово било точно в цель. – После твоей смерти... То есть... Ее смерти...я... был в кромешной тьме. Ничто не имело смысла. Пока я не узнал о возможности... путешествий. Я нашел способ. Рискованный способ. Я хотел лишь... лишь один раз увидеть тебя. Живую тебя. Даже если это не моя ты. Даже если ты не знаешь меня. Просто... увидеть. Но что-то пошло не так. Портал неожиданно втянул меня и схлопнулся. И я...видимо застрял здесь. Слезы навернулись на глаза Лили. От страха? От сочувствия к этой безумной истории? От осознания чужой, немыслимой боли? Она сглотнула ком в горле. – Это... это научная фантастика! Бред! Ты... ты, наверное, следил за мной! Узнал где-то... – Но ее протест звучал все слабее. Она вспомнила странный, необъяснимый свет, гул, запах... Книгу, которую читала минуту назад. "Теория струн допускает существование бесчисленных параллельных вселенных..." Макс сделал еще один осторожный шаг вперед. Теперь его разделяло от Лили всего пару метров. Он смотрел на нее не как на объект желания или замены, а с какой-то мучительной, пронзительной изученностью. – Лили, – сказал он очень тихо, почти шепотом, но каждое слово было как удар молотка. – Ты боишься не высоты, а падения. Ты называешь это "ощущением пустоты под ногами". Ты в детстве купила двух синих керамических зайчиков на подоконнике, когда твоя кошка Китти умерла. Ты назвала их Небом и Облаком. Один разбился, когда ты пыталась их помыть. Ты плакала три дня и спрятала осколки в коробочку из-под чая. – Он сделал паузу, видя, как кровь отливает от ее лица. – Ты пишешь стихи в маленькую черную тетрадь в клеточку. Но никому не показываешь. Никогда. Потому что считаешь их плохими. Первое стихотворение было про осенний дождь за окном и чувство, что ты – "Капля на холодном стекле". Ты хранишь эту тетрадь... – он огляделся, его взгляд остановился на книжном шкафу, – ...за книгой "Планета обезьян", на верхней полке. Рядом с засохшей веткой сирени. Тишина. Лили стояла, как поражённая громом. Сковородка выскользнула из ее ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на паркет. Она даже не вздрогнула. Ее мир сузился до этого худощавого парня с карими глазами, полными боли и правды, которая была безумнее любого вымысла. Синие зайчики... Осколки в коробке из-под чая... Стихи... "Капля на холодном стекле"... Тетрадь за "Планетой обезьян"... Засохшая сирень... Никто. Никто на свете не знал этих вещей. Ни подруги, ни родители, ни психотерапевт, к которому она ходила пару раз в школьные годы. Это были ее самые потаенные, самые нелепые, самые личные страхи, воспоминания и стыдливые творческие порывы. Запертые глубоко внутри. Она медленно подняла дрожащую руку и прижала ладонь к щеке. Словно пытаясь принять реальность. Глаза за стеклами очков наполнились слезами. Не от страха теперь. От полного, абсолютного краха реальности. – Как... – прошептала она, голос сорвался. – Как ты можешь это знать?.. Макс смотрел на нее. В его сдержанности появилась трещина, обнажив океан тоски. – Потому что я любил тебя, тебя из своего мира – сказал он просто, и в этих словах была вся правда его вселенной. – Любил каждую твою черточку, каждую твою тайну, каждую твою неуверенность и каждую твою редкую, сияющую отвагу. Я знал тебя. Как себя. Но теперь... – Он обвел взглядом комнату, этот чужой, но такой похожий мир. – Теперь я здесь. Застрял. Спина Лили медленно прижалась к дверному косяку. Она не плакала, но слезы текли по щекам сами, тихие и непрерывные. Она смотрела на Макса, этого призрака из другого мира, принесшего с собой невероятную историю и горечь чужой потери. Научная фантастика ожила в ее спальне. И она понятия не имела, что делать дальше. Вызов полиции? Сейчас это казалось смешным и бесполезным жестом. Но и поверить до конца... Принять это... Это было как шаг в бездну. Макс стоял неподвижно, наблюдая за ней. Его храбрость, его сдержанность были щитом, но за ним сквозила такая же растерянность. Он достиг своей цели – увидел ее живую. И теперь был обречен жить с тенью своей мертвой любви в мире, где он был чужаком. Что делать ему? Куда идти? За окном завыл ветер, застучал редкий дождь по стеклу. В комнате пахло озоном, пылью и неразрешимостью. Двое людей, разделенных тончайшей пленкой реальности и пропастью потери, молчали, глядя друг на друга через осколки привычной жизни.