Пропавший без вести

Прошло, наверное, всего четыре дня с тех пор, как Таинственный Мужик вернулся с новым союзником. Приятный солнечный закат грел землю, но Заике было не по себе. Солнечные лучи приятно касались спины подростка, согревая его. Он задумчиво стоял возле двухэтажного синего дома. Дом был не очень опрятным, но газон перед ним был ухожен и аккуратно подстрижен. Прошло уже четыре дня. За эти дни от Новичка не было ни слуху ни духу. Это было понятно – каникулы, – но его молчание всё равно тревожило. Он даже не пришёл на сегодняшнее приключение, которое оказалось не очень привлекательным, но зато полезным. Очки Заики задумчиво и грустно блеснули. Он вспомнил слова Таинственного Мужика о том, почему Новичок не пришёл. Он ничего не сказал. Он вёл себя так, словно ничего не изменилось. Ну, почти правда. На сегодняшнем приключении было так же пятеро, как и раньше, просто взамен Новичку пришел… Пожиратель Миров. И это расстраивало его. Заика пытался поговорить со своим взрослым тёзкой, но того словно пластинку заело: на любое слово он либо молчал, либо пытался отмахнуться и сменить тему. Пальцы Заики залезли под высокий воротник, расправляя его, словно тот начинал душить. Он решительно взглянул на дом. Всей своей сущностью он собирался спасти нечто большее, чем мир. Он собирался спасти Новичка. Заика мог только представлять, что сейчас с Новичком. Ему плохо? Если да, то насколько? И... жив ли он... ещё? Заика отмахнулся от этих мыслей, разозлившись на себя за неверие в своего командира. Он знал, что Новичок сильный. Он всегда был сильным. Просто... теперь ему плохо. И кто-то должен стать сильным для него. Заика собирался это сделать. Он сосредоточенно придумывал план, как проникнуть в комнату Новичка. Дверь в дом? В этом нет смысла. Дверь Новичка наверняка заперта, и он не откроет её даже собственным родителям. Снова окно, и только окно. Но вдруг оно тоже закрыто? Что, если он всё продумал, зная, что друзья наверняка соберутся прийти? Или... он думал, что про него забудут? Заика зашипел сквозь стиснутые зубы, отгоняя плохие мысли. Милашка, выглядывая из-за его плеча, заинтересованно вглядывалась в зашторенное окно. Решительные карие глаза Заики метнулись к ней, встретившись с её белесыми. Они кивнули одновременно, понимая друг друга без слов. Их взгляды вновь вернулись к окну. Заика серьёзно нахмурился. — Пора спасти д-друга. Чёрное, полужидкое существо вытянулось, увеличившись в размерах. Милашка образовала ступеньки к окну Новичка. Её белесые глаза открылись на самой верхней ступеньке. Подросток чуть неловко начал подниматься, стараясь не смотреть вниз, хотя высота была не так уж велика. Оказавшись у окна, он почувствовал, как Милашка образовала под ним широкую платформу. Её глаза оказались прямо в стене, на которой она растеклась. Она наблюдала за своим хозяином, готовая поддержать, если тот оступится. Заика надавил руками на раму, и пластиковое окно начало поддаваться, легко открываясь вовнутрь. Он беззвучно выдохнул, почувствовав и радость, и облегчение — словно груз свалился с плеч. Зелёная штора под его давлением начала беззвучно расходиться. Подросток тихо перешагнул подоконник, почти запутавшись в плотной ткани, что его окружила. Милашка села ему на горб, выглядывая. Она тоже молчала. Он закрыл окно, и зелёные шторы вернулись в изначальное положение, но с заметным просветом между ними, который теплой полоской освещал пол. Заика встал на пол душной комнаты, которая была погружена в полумрак, как и душа её хозяина. Новичок, судя по всему, спал, тревожно и прерывисто сопя из-за забитого носа и тяжелого воздуха. Он недовольно поворочался, почувствовав глоток свежего воздуха, просочившегося сквозь открытое окно. Заика замер на одной ноге, раскинув руки, и медленно повернул голову в сторону кровати. Ничего не было видно. Зелёный ковёр под его ботинком приятно зашуршал, но Новичок не проснулся. Подросток пошёл, словно грабитель из старых мультсериалов, оглядываясь на Новичка при каждом шаге. Милашка подыгрывала ему, одновременно мотая головой в такт. Заика наступил на что-то, до безумия знакомое даже под ботинком, но не остановился. Медленно преодолевая небольшое расстояние, он подошёл к компьютерному столу и нащупал в бардаке выключатель настольной лампы. Звук щелчка был единственным эхом, разнёсшимся по комнате. Мягкий, рассеивающийся свет от длинной люминесцентной лампы осветил половину помещения. Заика заинтересованно оглядывал открывшийся вид, но интерес быстро сменился испугом и ужасом. Пробковая доска, на которой они раньше вчетвером строили план Таинственного Мужика, была сброшена на пол. Листки с надписями разбросаны вокруг, как листва, а корявый рисунок Таинственного Мужика, который был нарисован по памяти Заикой, был, казалось, затоптан, смят и валялся в углу комнаты. Заика еле его разглядел. Он оглядел остальную часть комнаты. Шкаф был открыт нараспашку, и из него, как внутренности из животного, торчала одежда. Заика взглянул вниз. На полу валялось много разных вещей, фантиков и книг, разбросанных от ярости и гнева. И очень много скомканных белых сухих салфеток. То, на что он наступил, было учебником по его любимой алгебре. От этого зрелища Заика хотел вскрикнуть, его рот открылся в немом крике, но он не произнёс ни звука. Это было сейчас неважно. Его поражённое лицо быстро сменилось серьёзным и обеспокоенным выражением. Карие глаза Заики метнулись к кровати, которая находилась у стены напротив. Слегка бесформенная тень подростка лежала на ней. Заика чуть отошёл вбок, и ему открылся вид на затылок Новичка. Новичок тревожно спал, иногда вздрагивая. Одеяло было наполовину скинуто на пол. Он свернулся клубком, повернувшись к стене, — словно она была единственной, кто молча выслушает и не осудит. Подросток сжал кулаки, собирая в них храбрость. Он обязан быть сильным. Особенно сейчас, когда его друг, его командир, находится в таком состоянии. Заику расстраивало, что Новичок не ждал гостей, не закрыв окно, но он был рад, что у него был единственный способ пробраться вовнутрь. Смотря под ноги, чтобы не шелестеть фантиками, Заика медленно, но решительно пошёл. Духота комнаты пробралась в лёгкие. Дышать было тяжело, но открыть окно, не потревожив сон друга, он не мог. Оказавшись у кровати, он нервно сглотнул. Новичок был на расстоянии вытянутой руки. Вблизи Заика смог рассмотреть своего командира. Он, как и прежде, спал в лёгкой, чуть небесного цвета ночной рубашке. Руки в рукавах находились на груди. Подросток то сжимал их к груди, вздрагивая и зажмуриваясь, то вновь чуть расслаблялся. Лицо по-прежнему не было видно. Чёрные густые волосы прилипли к голове, местами распластавшись по намокшей подушке. Заика понял, что тот плакал, и Новичку было жарко... или холодно. Он не понимал. Милашка притихла, почувствовав напряжение хозяина. Заика гадал, какой будет реакция: угрозы? Безразличие? Вдруг Новичок даже не осознает его существования? В голове быстро сменялись варианты, один пугающе, чем другой, но Заика должен быть сильным и готовым ко всему. Жизнь пронеслась перед глазами, когда он протягивал руку. Наконец, его рука аккуратно схватилась за дрожащее, горячее плечо, покрытое приятной тканью. Оно было необычно... худым. Заика напрягся от осознания: Новичок не ел все эти дни. Он... ничего не делал, только рыдал в подушку. Отогнав напряжение, Заика сменил серьёзный взгляд на обеспокоенный, но всё так же решительный. Голос Заики был тихим, словно все голосовые связки отказывались работать. Он чувствовал, как заикание подбирается к губам, готовое вырваться. Левый глаз заметно дёрнулся, но Заика отогнал напряжение и заговорил твёрдо, но тихо. Он чуть потряс плечо. — Новичок, не бойся. Это... это я. Я... пришёл.