Трещина

Теплый, неестественно ровный свет искусственного солнца лагеря выживших падал на поляну перед особым домом. Интермиссия выдалась долгой – почти восемь часов – и Дусеккар, с книгой в руках и мягкой улыбкой, предложил редкое перемирие: совместное чаепитие на нейтральной территории у самого края их поляны, где лес сгущался, напоминая о владениях убийц. Идея была рискованной, но мудрый бывший модератор умел находить слова. Киллеры пришли – не все. Выжившие собрались почти в полном составе. Атмосфера была напряженно-вежливой. Шедлетский рассказывал анекдот Билдермэну , пытаясь разрядить обстановку. Гость 1337 и Таф молча наблюдали. АУ-Эллиот (Шеф) нервно нарезал принесенный им пирог. АУ-Шанс (Хандрик) сидел чуть в стороне, на поваленном мшистом бревне, втянув голову в плечи, как всегда стараясь стать незаметным. Его глаза, полные привычной тревоги, бегали по поляне, ища единственного человека, который давал ему хоть каплю ощущения безопасности – своего Азура. И он нашел его. Ау Азур стоял под развесистым древним деревом у самого края леса. Он улыбался – не своей обычной, терапевтически-мягкой улыбкой, а какой-то... легкой, растерянной, почти счастливой. И рядом с ним, так близко, что их плечи почти касались, был он. Канонный Шанс. Сердце АУ-Шанса упало куда-то в ледяную бездну. Канонный Шанс что-то говорил, его губы растягивались в той самой самоуверенной, бесшабашной улыбке, которая казалась АУ-Шансу недостижимой роскошью. Он жестикулировал, ловко подбрасывая монетку, и его движения были полны непринужденной грации, которой у АУ-Шанса не было и никогда не будет. Он положил руку Азуру на плечо – легко, фамильярно, не как испуганный партнер, ищущий опоры, а как человек, уверенный в своем праве прикасаться. И самое страшное: Ау Азур не отстранился. Наоборот. Азур слегка наклонил голову к говорящему, его щеки слегка порозовели. Он тихо засмеялся в ответ на какую-то реплику канонного Шанса – этот смех звучал неестественно звонко в ушах АУ-Шанса. Азур ответил что-то, и в его глазах, обычно таких спокойных и аналитических, светилось теплое, растерянное внимание. Он смотрел на канонного Шанса так, как раньше смотрел только на него – с нежностью, смешанной с восхищением. Но теперь это восхищение было направлено на другого. На того, кто выглядел как он, но был его полной противоположностью: сильный там, где он сломлен, уверенный там, где он дрожит, везучий там, где ему всегда не везло. "Он... он заменяет меня,"– мысль ударила, как молотком по стеклу. Хрупкое равновесие, которое АУ-Шанс с таким трудом поддерживал в себе с помощью Азура, рухнуло. "Он видит во мне только боль и слабость. А этот... этот везучий клоун... он дает ему то, чего я не могу. Легкость. Смех. Уверенность." Рука АУ-Шанса непроизвольно сжала колено так сильно, что костяшки побелели. Дыхание перехватило. Он видел, как канонный Шанс что-то шепнул Азуру на ухо, и тот смущенно отвел взгляд, но улыбка не сошла с его губ. Видел, как Азур почти незаметно коснулся руки канонного Шанса в ответ на шутку. Это был маленький, интимный жест, полный взаимопонимания – того самого, которого АУ-Шанс так жаждал, но которое всегда было окрашено его собственными страхами и срывами. "Нет..." – вырвался у АУ-Шанса сдавленный шепот. Он почувствовал, как знакомый ледяной ужас – тот самый, что остался от Айтраппеда – сковывает грудь. Но теперь это был не страх перед внешней угрозой. Это был страх быть брошенным. Окончательно и бесповоротно. Замененным лучшей, сияющей версией самого себя. Он хотел встать, подойти, крикнуть. Спросить Азура: "Что это? Почему? Я же стараюсь!". Но ноги не слушались. Они дрожали, как в самые худшие времена. Он чувствовал на себе взгляды других. Шедлетский перестал рассказывать анекдот. Билдермэн смотрел на него с беспокойством. Даже каноничный Азур повернул голову в его сторону, его щупальца замерли – возможно, уловив знакомый запах страха, но на этот раз смешанный с чем-то новым, острым и горьким – с предательством. АУ-Эллиот, заметив состояние друга, осторожно подошел и сел рядом на бревно. "Шанс? Ты как?" – спросил он тихо, положив руку ему на спину. Но АУ-Шанс лишь сжался сильнее, не в силах оторвать глаз от пары под деревом. Канонный Шанс теперь смеялся во весь голос, откинув голову, а Ау Азур смотрел на него снизу вверх, с тем самым выражением теплого, смущенного обожания, которое раньше принадлежало только ему. "Он... он с ним," – прошептал АУ-Шанс, голос сорвался на надтреснутой ноте. Глаза наполнились слезами, которые он отчаянно пытался сдержать. - "Он смотрит на него... как раньше смотрел на меня. Только... только этот не боится. Он не сломан. Он... он лучше меня." Слова повисли в воздухе, тяжелые и безвыходные. АУ-Эллиот сжал его плечо, понимая, что никакие слова сейчас не помогут. Предательство было слишком наглядным, слишком болезненным. Ау Азур, их "якорь", психолог, который должен был всех поддерживать, сам увлекся призраком легкости, воплощенным в канонной версии того, кого он когда-то выбрал. А для настоящего, живого, травмированного Шанса, наблюдающего за этим со стороны, мир вновь рушился, и на этот раз виновником был тот, кто обещал его защищать. Трещина в их отношениях, обозначенная на нейтральной территории, теперь зияла кровавой пропастью здесь, под искусственным солнцем интермиссии, на глазах у всех.