Глава 12

Рядом с Хисановым я становлюсь маленькой девочкой. Которой очень страшно перед авторитетным человеком. Но я дала себе обещание быть решительной. Вздергиваю подбородок. – Я не обязана перед вами отчитываться. Только перед Стасом. И то, если сочту нужным. Он подступает ещё ближе. Нависает. Внутри меня всё трепещет и пищит. Я сглатываю, однако продолжаю стоять на месте. Словно ничего не боюсь. – Разве жена не должна сообщать, где была? – Я пока не жена. И когда ей стану, ничего не изменится. Говорю так специально, чтобы позлить его. Он, видимо, любит полный контроль. Считает женщину продолжением мужчины, а не отдельной личностью. – А для меня вы лишь отец Стаса. – Ты забываешь, где находишься, Ангел, – его горячее дыхание скользит по лицу. – Это мой дом. Пока ты живешь здесь, будешь следовать моим правилам. – Нет, – твердо заявляю я и резко выдергиваю своё запястье. – Осторожнее в словах… – Я живу здесь, но я не ваша собственность! Мужчина напирает вплотную. Делаю шаг. Ещё один. Касаюсь лопатками стены. Его рука внезапно хлопает возле моей головы. Он блокирует путь. Моё сердце отстукивает древний безумный ритм. – Я буду кричать. Он изгибает бровь. – И что ты скажешь Стасу? – шёпот обжигает кожу. – Что его отец стоял слишком близко? Пальцы Хисанова скользят вдоль стены, касаясь моих волос. Я чувствую, как один локон он наматывает на палец. – Учитывая положение, в котором вы оказались, – он тянет прядь, заставляя меня откинуть голову, – у тебя нет привилегий ставить условия. Лучше будь послушной девочкой. – Вот как…, – мой голос звучит холодно. Но внутри испуганно бьётся страх. – Решили шантажировать? Унизить меня? Поставить на колени и умолять остаться? Мы смотрим друг другу в глаза. И я проигрываю. Снова. Чувствую, как подступают слезы. Жгут глаза. Я начинаю часто моргать. Хисанов всё замечает. – Решил установить правила дома, которые нужно соблюдать. Возвращаться поздно без сопровождения нельзя. Он нависает сверху, почти касается моего носа своим. – Никаких подруг и родственников. Твои вещи лишь в комнате, дом не заставляешь хламом. За собой убираешь. Я уже видел, как вы жили в квартире. – Вы пришли в неподходящий момент, – оправдываюсь я, как девчонка. – Уже не важно. Я говорю, как будет сейчас. Забудь об истериках. Не пытайся встать между мной и сыном. Никаких жалоб. Слез. И забудь о проявлении чувств к нему рядом со мной. – Это что, армия? – шепотом выпаливаю я. – Это мой дом. Ты кажешься умной. Решай — следуешь моим правилам или уходишь. Но долги будете делить пополам. Кто-то поможет тебе? Он касается моего плеча и подталкивает обратно по коридору. – Ваша комната в левом крыле. Я с замешательством оборачиваюсь. – Завтра жду в восемь. На кухне. Поговорим о твоей работе на меня. Я судорожно киваю. Тут же разворачиваюсь, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Всё тело ломит и выворачивает, словно подхватила простуду. Теперь замечаю неяркий свет в другом коридоре. Приоткрываю дверь и вижу Стаса. Он заснул на кровати. Я укрываю его одеялом и забираю телефон из рук. Экран ещё светится. Десяток непрочитанных сообщений в рабочих чатах, графики криптовалют... И вдруг — женское имя. Арина. Кто это? Я никогда не устраивала допросы. Его телефон брала только при нем. Но сейчас меня переполняют встревоженные чувства из-за Хисанова. Кликаю на чат. Последнее сообщение от неё: «Сделка проведена. Выручим 200 тыс. на каждого. Ты кстати завтра свободен? Лучше обсудить дела не в сети 😉». Закусываю губу. Вроде ничего такого. У Стаса бывают встречи. Я присутствовала, они сидят с ноутбуками и обсуждают стратегии. – Это всего лишь работа, – шепчу я, пытаясь убедить себя. Но я листаю переписку выше. Они разговаривают довольно мило. Всякие смайлики. Иногда пожелания хорошего утра и спокойной ночи. Откладываю телефон на тумбочку. Злость растекается по венам. Я часто дышу, но легкие продолжают сжиматься. Выхожу на широкую террасу. Ночной воздух обжигающе холоден, но я жадно глотаю его, пытаясь унять дрожь в руках. Чуть-чуть наваливаюсь на перила и вижу огромную пристройку. Вместо крыши — массивные стекла, через которые замечаю бассейн с зоной отдыха и баром. Если Стас предаст меня, боюсь, это станет огромным ударом. От которого придётся долго зализывать раны. Внезапно вода в бассейне вздымается. Чья-то мощная фигура рассекает бирюзовую гладь. Хисанов. Его движения быстрые, каждый гребок словно отточен до идеала. Он проплывает всю дорожку на одном дыхании, затем резко разворачивается у бортика. Я замираю, не в силах отвести взгляд. Мужчина проплывает ещё несколько раз, а после выходит из бассейна. Накидывает полотенце. Однако даже отсюда я замечаю крепкое подтянутое тело. Почему-то сглатываю. Внезапно он запрокидывает голову, словно ощутив слежку. Наши глаза встречаются. Легкое изумление быстро переходит в вызов. Он зарывается ладонью в мокрые волосы и откидывает их назад. – Господи, что я делаю? – шепчу замёрзшими губами. – Хватит смотреть! И резко отшатываюсь от перил. Ненавижу Хисанова. Абсолютную уверенность, с которой он нарушает все границы. Ведет себя так, будто всё дозволено. Ему не знакомо сострадание. Даже подчеркнул, что у нас со Стасом нет возможности оспорить его. Разве так встречает любящий родитель? Меня коробит, что нужно быть… послушной. Смотреть с открытым ртом. Я пыталась быть мягкой и терпеливой. Закрывала глаза на его выходки, глотала оскорбления. И что? Хисанов не оценил. Так может стать той, кем он меня считает? Расчетливой и ядовитой змеёй? Задать ему настоящую трепку? Утром я просыпаюсь с твердым убеждением, что так и сделаю. Хватит унижений. Придётся ломать себя. Идти сквозь страх и боль. Но я хотя бы попробую вывести его из равновесия. В семь утра я пеку блинчики. Готовлю завтрак для нас со Стасом. Час пролетает незаметно, поэтому я вздрагиваю, когда мощная фигура заходит на кухню. – Доброе утро, – тихо проговариваю. Хисанов окидывает меня изучающим взглядом и садится за широкий стол. – Сделай мне черный кофе. Без молока и сахара. Мне не трудно. Но он даже не поздоровался и не сказал «пожалуйста». Я служанка в его доме? – Не помню, чтобы вы ставили условие готовить вам, – шиплю сквозь зубы. – Ты будешь моей помощницей, Кристина. Делать кофе — входит в обязанности. Приступай. Он откидывается на спинку стула, оценивая мою реакцию. Его пальцы барабанят по столу — терпеливый ритм хищника, который знает, что добыча уже в ловушке. – Как скажите, Марк Александрович. Я поворачиваюсь к плите и хватаю турку. Едва слышно усмехаюсь. Ах, кофе он желает… Сейчас он получит свой утренний кофе! Дрожащими от сдерживаемых эмоций руками я насыпаю двойную порцию горькой арабики. Но самое интересное — это щедрая ложка соли, которую я незаметно сыплю перед подачей и тихонько размешиваю. Приветливая улыбка касается моего лица, когда я выставляю перед ним чашку. – Готово. Пробуйте. Он берет чашку. Подносит к губам. А я задерживаю дыхание...