Глава 3. Новый мир ― новые реалии. Часть 4

      Колеса с глухим скрипом замерли на рельсах, и с шипящим вздохом распахнулись двери вагона. Передо мной, озаренный лучами щедрого солнца, раскинулся он — старый добрый Кантерлот.       Город ослепил меня своим блеском. Солнце так и играло на вычурных шпилях и витражах, отполированных до ослепительного зеркального сияния. Белоснежные мостовые были безупречно чисты, а по сторонам, как и прежде, теснились элегантные здания, словно сошедшие со страниц сказки. Та же стерильная чистота, тот же выверенный до миллиметра порядок. Всё было именно так, как я помнил. Слишком уж так. Мой взгляд скользил по знакомым силуэтам, выискивая малейшие изменения, ту самую деталь, что кричала бы: «Мир перевернулся!». Но пока город лишь молчаливо и надменно сверкал, не желая выдавать своих секретов.       Рядом со мной шла Старлайт. В сиянии её магии безмятежно парила та самая коробка, аккуратная, перевязанная лентой, — наш молчаливый и самый опасный попутчик. И в следующее мгновение она не просто исчезла, а вспыхнула коротким ослепительным импульсом, будто звезда, схлопнувшаяся в небытие.       Она обернулась ко мне, и на её губах играла победоносная улыбка.       − Ну вот и всё! Пока можно не беспокоиться о ней.       Мне оставалось лишь молча кивнуть, сдерживая поток вопросов. Главная загадка теперь была не в городе, а в том, что скрывалось под той самой лентой.       Мы не спешили, движимые единым, неторопливым ритмом. Наш неспешный шаг отмерял знакомые тротуары, каждый камень которых был мне памятен. Я впитывал виды, и память тут же подкидывала обрывки прошлого — обрывки, от которых на душе становилось тревожно и холодно. Вот аллея, где я и Твайлайт, сбивая копыта о булыжники, неслись в погоне за уходящим поездом. А вот — лабиринт узких улочек, сквозь которые мы пробирались, сердце колотясь в унисон, в отчаянной попытке найти Шайнинг Армора, пока его не уволокли чейнджлинги куда подальше.       Получалось, что Кантерлот для меня — это не город тёплых встреч. Это карта былых сражений, сплетённая из маршрутов погонь, теней интриг и призраков проигранных битв. Тогда всё это казалось таким простым и грандиозным одновременно.       Мы прошли мимо небольшого магазинчика с витриной, заставленной всякой всячиной. И тут меня осенило. Вэйз... Точнее, теперь уже Джаст. В памяти всплыл его образ — доброго пони, за маской которого скрывалась своя больная история.       − Старлайт, слушай. − начал я, ломая комфортное молчание. − А ты случаем не знаешь про такого пони, как Кракет Вэйз?       Она нахмурила лоб, вглядываясь в невидимую точку в пространстве, перебирая в памяти знакомые имена.       − Вэйз... Вэйз... − протянула она, а затем покачала головой. − Прости, Леша, но нет. Да и здесь, если честно, я мало кого знаю.       Ее слова стали лишь первым камнем, за которым последовала лавина размышлений. Если в этой реальности Принцесса Луна жива и не стала ночным кошмаром, если Селестия не была вынуждена нести тяжкое бремя одиночества и скрывать свои проблемы... то что стало с теми, чьи судьбы были неразрывно с этим бременем связаны? Возможно, в этом, более спокойном мире, для Вэйза просто не нашлось роли. Нет великой тайны — нет и её искателя. Нет трагедии — нет и её призрака. И от этой мысли стало на удивление пусто: выходило, он канул в небытие, став призраком прошлого, которого в этом настоящем никогда и не было. Но это были догадки, которые требовали подтверждения.       Пройдя еще пару ухоженных улиц, мы оказались у подножия замка. Ворота Кантерлотского замка распахнулись беззвучно — словно сам камень знал нас и уступал дорогу без лишних вопросов. Стража у ворот, сверкающая безупречными доспехами, лишь молча склонила головы, пропуская, явно намекая, что нас ждут.       За ними простирался внутренний двор: широкий, вымощенный гладкими плитами, отполированными веками копыт. Воздух здесь был тише и чище, словно даже ветер боялся нарушить покой. Фонтаны журчали ровно, без излишеств; скульптуры гармонично вписывались в ландшафт, а по бокам дорожки цвели разноцветные клумбы, внося в строгий каменный интерьер яркие, живые мазки. Никто не спешил. Всё дышало привычной, почти природной умиротворённостью — той, что бывает в тихие летние деньки где-нибудь за городом, на типичном старом дачном участке... Да...       Мы шли молча. Сначала Старлайт шла впереди, ведя меня. Но чем дальше мы углублялись в его недра, поднимаясь по мраморным лестницам и оставляя за спиной солнечный двор, тем увереннее становились мои шаги. Я знал, куда свернуть, где начинается лестница с резными перилами, где коридор раздваивается и какой путь ведёт к библиотеке, а какой — к тронному залу. В какой-то момент я сам не заметил, как оказался впереди. Она шла за мной, не задавая вопросов, просто доверяя мне. Было странно вести пони по замку, который когда-то был для меня лабиринтом. Но теперь он казался продолжением моей памяти, отражением в зеркале: знакомым, но немного другим.       Коридоры замка тянулись, словно страницы старинной хроники. Стены были украшены гобеленами, пол отзывался тёплым, приглушённым эхом шагов. Свет проникал через узкие окна-бойницы, рисуя на полу полосы света и тени       И снова, с нарастающим чувством дежавю, меня не покидало ощущение, что здесь всё осталось нетронутым, что этот мир является тем же самым, просто кто-то решил надо мной пошутить.       А когда мы свернули в широкий холл с высокими потолками и арочными проходами, я остановился.       Перед нами раскинулся коридор с витражами.       Огромные витражи, уходящие под самый свод, были не просто украшением — они были хрониками. Некоторые сцены я узнавал мгновенно: вот битва принцесс, обратившая в камень сам хаос, вот заточение Найтмер Мун на Луне, а следом — освобождение Луны от проклятия. И снова хаос, на этот раз воплощенный в ломаных линиях и ядовито-ярких цветах, но поверженный силой улыбок и переплетенных копыт.       Но другие витражи были для меня загадкой. На одном из них был изображен Спайк. Он стоял гордо, его силуэт выделялся на фоне сияющего неба, а над его поднятыми лапами парило голубое сердце, словно выточенное из цельного кристалла. Оно излучало такой чистый свет, что казалось, будто сам воздух вокруг него трепещет.       Рядом — совсем другое настроение. Здесь, с распахнутыми крыльями и изящной короной на голове, стояла Твайлайт. Не в тронном зале, а на фоне бескрайних зелёных полей, и символы стихий окружали её не как магические артефакты, а как часть этого живого, дышащего мира. Её силуэт был скромен, но сокрытый добрый взгляд — прям, как клятва.       А третий витраж был мрачнее других. На нём была изображена земля, разорванная на части, с вывороченными с корнем деревьями и небом, иссеченным трещинами. В центре — гигантская тёмная фигура, чьи руки тянулись к небу, словно пытаясь вырвать из него саму жизнь. Но над ней, почти невидимые на первый взгляд, парили шесть крошечных силуэтов — не воинов и не героев, а просто друзей. Их связывала не магия, а нечто большее. Их свет, тонкий, как паутинка, пронзал тьму, разрывая её.       Можно было только догадываться, о каких переломных событиях рассказывали эти стеклянные полотна. Но время не ждало. Постояв ещё немного — ровно столько, чтобы свет в витражах чуть сместился, а тени на полу стали чуть длиннее, — мы двинулись дальше.       Наш путь лежал по коридору, вымощенному мрамором с прожилками, похожими на замёрзшие реки, к тем самым дверям. Массивным, резным, с позолоченными вставками и гербами, от которых когда-то бежали мурашки по коже. Тогда они казались вратами в судьбу — или в пропасть. Сейчас они просто стояли, молчаливые и величественные, словно ждали. Я замедлил шаг.       − Мы, конечно, это обговаривали... − мой голос прозвучал чуть хриплее, чем хотелось бы. − Но всё точно... будет нормально?       Я обернулся к Старлайт. В её глазах не было ни насмешки, ни раздражения — только спокойствие, почти материнское. Она улыбнулась. Не широко, но искренне.       − Принцесса намного добрее, чем кажется. Особенно когда ты приходишь не с мечом, а с миром в сердце. Так что… да. Всё будет хорошо. Я обещаю.       Я кивнул, глубоко вдохнул — и шагнул вперед. Каждый шаг отдавался в груди громче, чем эхом о мраморный пол. Стража у дверей — два пони в лакированных доспехах — замерла, словно изваяние. Ни слова, ни жеста. И как только мы приблизились, массивные створки плавно поплыли внутрь, беззвучно и плавно, словно их открывала сама почтительность.       Я переступил порог.       И замер.       Тронный зал был пуст. Точнее, не совсем. На возвышении, где я ожидал увидеть величавую белую фигуру с гривой радужного света, никого не было. Вместо этого в центре зала, среди стройных колонн, стоял круглый стол, а на нём — возвышался настоящий шедевр кондитерского искусства. Многоярусный торт с кремовыми волнами, ягодами в искрящейся сахарной пудре и сверкающими, словно съедобный жемчуг, украшениями. Он был так велик, что за ним едва виднелась голова. Но стоило ей выглянуть, как нас встретили добрые глаза и улыбка, в которой не было и тени церемонности.        − Старлайт! − раздался голос, звонкий, как колокольчик, и в то же время глубокий, от которого на душе становилось тепло. – Вот так встреча… А тебя, Алексей, кажется? Я очень рада, что вы пришли. Проходите, присаживайтесь!        Мы подошли и опустились на стулья. Едва мы устроились, гигантский торт бесследно исчез. На его месте осталась большая тарелка с его миниатюрной, но идеальной копией. Рядом с нами возникли изящные десертные тарелки, и по мановению невидимой силы на них взгромоздились аккуратные кусочки торта, каждый — безупречно ровный, будто его выверяли циркулем. В тот же миг из воздуха материализовались фарфоровые чашки, а следом за ними — чайник, источающий тёплый пар с ароматом нарцисса и мёда. Напиток сам разлился по чашкам, не пролив ни капли.        − Попробуйте. − мягко сказала принцесса, слегка склонив голову. − Это новый рецепт нашего кондитера. Очень надеюсь, что он вам понравится.        Я взял вилку. Металл был прохладным, но не холодным — словно его только что согрели в ладонях. Аккуратно отломил кусочек, положил в рот...       Вкус раскрывался медленно: сначала нежный крем, потом — яркая кислинка ягод, а затем едва уловимая горчинка, делавшая всю композицию не просто сладкой, а по-настоящему живой. Я не смог сдержать легкий, одобрительный вздох.        − О. − произнесла Селестия, и в её глазах вспыхнула искорка. − Я очень рада, что он тебе понравился.        В её голосе не было торжества. Только тихая, сокровенная радость — словно она долго ждала возможности поделиться чем-то по-настоящему важным. Глядя на неё сейчас, я был готов поверить в те самые рассказы о мудрой и доброй принцессе, правящей Эквестрией. И именно эта мысль вызвала у меня лёгкую, почти инстинктивную настороженность — уж слишком хорошо начиналась эта картина.       Я не стал скрывать своего недоумения. Положив вилку на край тарелки, я спросил напрямую, понадеявшись на ее доброту:       − Принцесса... что это значит?       Она приподняла бровь — не резко, а с лёгким, непритворным удивлением.       − Что именно ты имеешь в виду?       − Ну… обычно. Точнее, раньше. В другом мире, − я запнулся, подбирая слова. − Вы вели себя… как бы это сказать… сдержаннее... Точнее, я хотел сказать, что я был в другом мире, похожим на этот, и вы там...       Селестия на мгновение замерла с вилкой у губ, а затем тихо рассмеялась — негромко, но искренне, и её смех, тёплый и звонкий, мягко оборвал мои неуклюжие попытки объясниться.       − Похоже, та Селестия была гораздо серьёзнее в этом плане. Хотя… − она слегка наклонила голову, − я и сама умею быть такой. Просто очень редко. И только когда того требуют обстоятельства. А в остальное время… – она пожала плечами, – это сильно надоедает. Жизнь слишком коротка, чтобы всё время быть «достойной трона»... Хи-хи… ну ты понял…       Мы со Старлайт переглянулись. В её взгляде читалось то же лёгкое смущение, что и у меня. Мы синхронно кивнули — недолгий, почти интуитивный жест, в котором смешались понимание и лёгкая неловкость от такой простоты со стороны монарха.       − Видимо, вы уже знаете, что я из другого мира? − предположил я.       Принцесса взяла ещё один кусочек торта и задумчиво посмотрела на него, словно пытаясь найти ответ среди слоёв крема и ягод.       − Да, знаю. − ответила она наконец. − Только вот… недостаточно, как мне кажется.       − И как же так получилось? Луна должна была всё рассказать. Учитывая ситуацию… что я здесь, вроде как, чужой.       Выражение морды Селестии изменилось. По её глазам скользнула лёгкая тень — не злости, а скорее лёгкого, накопленного недовольства.       − Да, рассказала, − подтвердила она, и её голос потерял часть прежней беззаботности. − Только очень… вкрадчиво. И крайне невнятно. Сказала, что ты был каким-то героем, что ты был личным моим рыцарем, что ты победил древнее зло и что после этого все были счастливы. − Она помолчала, а потом добавила тише. − Но мне кажется… будто что-то было упущено.       − Да уж, − пронеслось у меня в голове. − Здесь не то что упущено ― тут прям все вырвано без контекста, будто грубые швы настоящей истории аккуратно вырезали, оставив лишь гладкую, приукрашенную ткань.       Она права. В её словах не хватало всего: боли, сомнений, предательств, бессонных ночей, разбитых надежд и тех моментов, когда победа казалась невозможной. Но почему Луна не рассказала сестре? Неужели и здесь, в этом, казалось бы, идеальном мире, между ними осталась та самая, знакомая мне трещина недоверия? Или, быть может, Луна, зная ранимую душу сестры, сознательно решила уберечь её от груза чужих страданий, подарив ей красивую сказку вместо горькой правды?       Я сделал паузу, тщательно подбирая слова. Не хотел врать. Но и вываливать всю суровую правду сразу — значит обрушить на этот хрупкий мир целую лавину, не зная, к чему это приведет.       − Знаете… − осторожно начал я. − В целом, так всё и было. Да, путь был непростым, порой приходилось идти на жертвы. Но в итоге добро одержало верх, и мы обрели мир. Разве не в этом главный итог?       Селестия долго смотрела на меня. Не пристально, не требовательно — просто с тихим вниманием, словно читала между строк. Потом улыбнулась — мягко, почти по-матерински.       − Что ж... рада, что всё так хорошо вышло. Пусть и... − она слегка поморщилась, − звучит немного... предсказуемо, что-ли. Но что печалится, если ты вышел на счастливый финал?       Я молча кивнул.       Селестия отложила вилку и аккуратно вытерла уголок рта салфеткой цвета утреннего тумана. Она склонила голову набок с лёгкой, почти детской заинтересованностью.       − Но всё же, − продолжила она, и в её голосе зазвучало искреннее любопытство, − мне бы хотелось услышать о тебе немного больше. Не сухую канву, а живую историю. Откуда ты пришёл, что видел... ну, обо всём на свете. Не сейчас, конечно, − она рассмеялась, − иначе наше чаепитие затянется на несколько часов... Если, конечно, ты не против?       Я лишь снова кивнул, поднося чашку к губам и с ужасом думая, как ужать целый мир секретов и боли в формат светской беседы. Однако мысль мгновенно испарилась, едва обжигающий чай коснулся языка. Напиток оказался удивительно сбалансированным — не приторным, не горьким, с лёгким привкусом чего-то древнего и мудрого. Словно его заварили на воде из самого сердца Эквестрии. Хотя, если честно, я понятия не имел, каковы на вкус подземные воды магического эпицентра мира.       Я сделал ещё один глоток, продолжая отгонять навязчивые мысли… и в этот самый момент двери зала бесшумно распахнулись. Не с грохотом, не с торжественным эхом — просто растворились, будто их толкнул невидимый порыв ветра.       Селестия оживилась, её глаза засияли неподдельной радостью.       − Твайлайт! Ты пришла!       Чай, который я только что проглотил, буквально подпрыгнул у меня в горле. Я медленно, очень медленно поставил фарфоровую чашку на стол, так что та не издала ни единого звона. Голова сама собой начала поворачиваться к входу.       И вот она, стоявшая в проходе.       Не призрак из воспоминаний, не туманный образ из снов и не строчки в потрёпанном дневнике. Она была живой. Её шерстка переливалась мягким лиловым оттенком, а грива, аккуратно уложенная, ниспадала на шею тёмно-синей волной с розовой и фиолетовой прядями. Но больше всего меня поразили её глаза — большие, добрые, но с тем самым неизменным огоньком любопытства, который я помнил. Сейчас в них читалось лёгкое недоумение, застывшее на её мордочке. Каждая частица моего существа рвалась наружу, но я сжал всё внутри, сумев сохранить внешнее спокойствие.        Её взгляд скользнул по залу, остановился на мне — и зрачки расширились от изумления.       − Святые подковы... − вырвалось у неё. − Я хоть и видела тебя… ну… когда ты был без сознания... но всё еще не могу поверить. Человек. Здесь. В Эквестрии.       Она приблизилась, не скрывая жгучего интереса. Вокруг её рога вспыхнула аура магии — та самая, нежно-фиолетовая, знакомая до боли, — и мой стул слегка приподнялся в воздухе, будто она проверяла, не сижу ли я на каком-нибудь хитроумном устройстве. Затем Твайлайт начала медленно обходить меня вокруг, негромко бормоча наблюдения:       − Кожа без шерсти… Вертикальная походка, что логично… Ногти на пальцах, такое же строение конечности…Так…Пульс учащённый, зрачки расширены… Явные признаки стресса… от встречи? Или просто от моего присутствия?       Я молчал. Просто смотрел на неё, пытаясь осознать это чудо. И вдруг моё внимание привлекло движение у неё за спиной — крылья. Не декоративные придатки и не символ статуса. Настоящие, крепкие, с перьями, которые переливались всеми оттенками дневного света — от нежно-оранжевого до глубокого желтого. Крылья аликорна. Они мягко шевельнулись, сохраняя равновесие, когда она наклонилась, чтобы пристальнее рассмотреть мои руки, и от их лёгкого взмаха потянул едва уловимый ветерок.       − Гхм... − раздался мягкий, но веский голос Селестии. − Твайлайт, может... ты не будешь допрашивать гостя без его разрешения, особенно когда он сидел за столом?       Твайлайт замерла. Покраснела — да, в буквальном смысле: её щёки покрыл лёгкий румянец.        − Ой! Простите! Я совсем забылась… − Она опустила стул на пол и, смущённо потупившись, пристроилась рядом со мной. − Это… привычка. Исследовать. Анализировать. Понимаете?        − Ничего страшного. − сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя сердце всё ещё отбивало дробь, словно копыта по брусчатке. − В этом вы очень похожи. Как и Пинки, Твайлайт из моего мира всегда была такой же… увлечённой.        Она как-то странно посмотрела на меня — с лёгким замешательством, будто я произнёс нечто одновременно знакомое и совершенно чужое.       Селестия мягко улыбнулась, разряжая натянувшуюся паузу.       − Это долгая история. Из тех, что требуют отдельного вечера, хорошего чая... и, возможно, ещё одного такого торта.       Твайлайт кивнула, но в её глазах уже загорелся огонёк — не просто интереса, а настоящего, жгучего желания узнать. Узнать меня. Узнать ту историю, которую я, очевидно, знал, а она — нет.       В этот момент её вилка соскользнула со стола и с лёгким звоном упала на пол. Твайлайт наклонилась, чтобы поднять её, и её взгляд упал под стол. Когда она выпрямилась, её брови взлетели вверх от удивления.       − А это... что за коробка?       Я машинально проследил за её взглядом — и похолодел.       Там, у самого подножия стола, стояла разноцветная картонная коробка, аккуратная, перевязанная красным огромным бантом и... запиской, прикреплённой к крышке.       Я точно знал эту коробку. Сердце снова ушло в пятки.       Откуда она здесь? Ведь мы с Старлайт ничего с ней не делали после того, как она «спрятала» её магией на перроне... Я поднял глаза на Старлайт. Та смотрела на коробку с таким же изумлением, как и я.       Твайлайт уже подняла записку с помощью магии. Она прочитала её вслух:       − «Эй! Я нашёл этого потеряшку в другом измерении. Постарайтесь больше его не терять. Также не забудьте отдать его принцессе Селестии. Ваш лучший друг и сосед, Дискорд».       Над столом повисла тишина, густая, как крем на торте. Селестия вздохнула. Твайлайт медленно опустила записку.       Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать — объяснить, предупредить, хотя бы намекнуть, — но Селестия мягко, но решительно подняла копыто.       − Всё в порядке, Леша.       Её голос был спокойным, почти ласковым, но в нём чувствовалась сталь. Я переглянулся со Старлайт.       − Я всё понимаю. Шутки Дискорда. Его... особое чувство юмора. И участие того, кто, возможно, даже не подозревал, что ввязывается в одну из его загадок. Поэтому Твайлайт. − сказала Селестия, протягивая копыто.  − подай мне эту коробку.       − Но... может, не надо? — вырвалось у меня.       Старлайт тут же подхватила:       − Да, принцесса... Вы же знаете Дискорда. Что он может.       Селестия усмехнулась — с лёгким вызовом, с тенью былой гордости.       − Думаете, меня напугают его глупые выходки? − Она покачала головой и забрала коробку у Твайлайт. − Вы слишком высокого мнения о нём.       Её магия ловко развязала бант. Лента соскользнула, издав тихий шелест. Крышка приподнялась…       И в ту же секунду из коробки с оглушительным «КУДАХ-ТАХ-ТАХ!» выпорхнула самая обыкновенная белая курица. Несушка с взъерошенными перьями и глупыми, круглыми глазками-бусинками. Она с шумом приземлилась прямо на стол, разбросав крошки от торта, и зашагала между чашками, важно переваливаясь с лапы на лапу, словно обдумывая стратегию побега.       Я сидел, поражённый. В чём здесь юмор? − безуспешно ломал я голову. Где подвох? Где хоть капля смысла в этой абсурдной выходке Дискорда?       Селестия замерла. Совсем. Даже её грива, обычно струящаяся живым потоком света, словно застыла в воздухе.       − Хе… хе… − выдавила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе, больше похожую на подавляемый истерический смех. − Я же… говорила… что бояться нечего… хе… хе…       − Принцесса? − Твайлайт нахмурилась, её учёный взгляд аналитически скользнул по монарху. − Вы что… дрожите?       − Не-е-ет, что ты! − Селестия махнула копытом, которое предательски подрагивало. − Я — и дрожать? Пф… Просто… − она сделала паузу и посмотрела на курицу с выражением, в котором странным образом смешались вина и паника, − я больше беспокоюсь о том, что Дискорд заставил эту милашку сидеть в закрытой коробке… голодной.       Она резко повернулась, отводя взгляд:       − Стража!       В зал мгновенно вбежал стражник — молодой, с чуть растрёпанными волосами и тревожным взглядом.       − Пожалуйста, − сказала Селестия, стараясь говорить ровно, но её голос всё ещё срывался, − отвезите её домой. До-мой. Немедленно.       Стражник кивнул, не задавая лишних вопросов. Магия окутала курицу нежным сиянием, и та, недовольно кудахча, исчезла в воздухе вместе с ним.       Селестия глубоко вздохнула, проводив их взглядом, и с облегчением вытерла воображаемую каплю пота со лба.− Фух… Ну… − она поправила гриву, словно возвращая себе утраченное на секунду достоинство, − на чём мы остановились?       В этот момент где-то снаружи донёсся резкий, оглушительный БАХ! ― словно выстрел хлопушки размером с дом. И сразу же — отчаянный, затихающий вдалеке куриный крик: «КУ-У-У-ДАААХ!».       Я медленно повернулся к ней, поднимая бровь.       − Мне показалось... или...       − Тебе показалось, − слишком поспешно перебила она, отводя взгляд и нервно поправляя корону. − Поверь мне. Лучше поверь.       Я не стал настаивать, мысленно дорисовав картину: видимо, «дом» для курицы находился где-то на другом конце вселенной, куда принцесса срочно её и депортировала. Я просто закрыл рот, оставив невысказанное предположение висеть в воздухе.       Тишина за столом стала явной, что нельзя было отрицать. Всё это — гостеприимная принцесса, чаепитие, абсурдная курица — было так далеко от тех сценариев, к которым я готовился. И этот разрыв между ожиданием и реальностью рождал странное беспокойство.       − Знаете… − начал я, подбирая слова, словно ощупывая их кончиками пальцев, − как бы это сказать…       − Говори как есть, − мягко, но твёрдо сказала Селестия, глядя мне прямо в глаза.       Я сделал паузу. Вздохнул.       − Эм... я уже касался этой темы, но... Снова подчеркну... всё здесь кажется мне непривычным. И оттого — странным.       − В каком смысле? − уточнила она.       − Ну, видите ли, − я развёл руками, пытаясь объяснить нарастающее чувство недоумения, − когда я оказался здесь, в этом мире, я мысленно готовился к худшему. Опасности. Трудностям. К необходимости снова и снова доказывать, кто я такой, зачем я здесь и почему меня вообще стоит слушать. Я был готов к борьбе, к противостоянию. Вы... понимаете, о чём я?       Селестия кивнула, и в её взгляде мелькнуло глубокое, почти личное понимание.       − О, да. Я понимаю это как никто другой.       − Так вот... − я запнулся, чувствуя, как слова путаются, − проведя здесь какое-то время... я начинаю приходить к выводу, что...       − Что в Эквестрии нечему противостоять? − подхватила Твайлайт, слегка наклонившись вперед.       − Ну... если грубо, то да. Всё слишком... спокойно. Идеально. Я будто жду, когда с потолка упадёт вторая туфля.       Селестия откинулась на спинку стула, задумчиво теребя край салфетки.       − Понимаешь, мы прошли через многое. И последнее серьёзное потрясение, если уж на то пошло, случилось не так давно — история с королевой Кризалис. − Она тепло, с безмолвной благодарностью посмотрела на Старлайт. − И, кстати, ещё раз спасибо тебе. Пусть она и сумела скрыться… но то, что произошло, навсегда изменило чейнджлингов. Их общество. Их сердца. Это, конечно, вызвало немало споров, но это был важный шаг вперёд.       Она помолчала, давая словам осесть.       − Так что, если ты ждёшь грозного предзнаменования или видимой угрозы у наших границ, − заключила она, − то нет. Сейчас нам никто и ничто не угрожает. По крайней мере... ничего очевидного. Мир, как ни странно, научился решать свои проблемы куда менее разрушительными методами.       − Да, это очень хорошо. Я не против, если всё будет спокойно, − сказал я, но в моём голосе прозвучала не радость, а растерянность. − Но тогда… зачем я здесь? Чем я могу помочь? Что я должен делать?       Селестия долго смотрела на меня. Не с сочувствием. Не с жалостью. А с той спокойной уверенностью, которую можно обрести только за тысячу лет, проведённых в свете и тени.       — А разве… разве тебе это неизвестно?       Вот в чём был корень проблемы. Я и правда не знал. Если подумать, то и в первый раз у меня не было чёткого плана... Хотя нет, вру самому себе. Тогда у меня были ориентиры: таинственная записка, загадочный убийца пони и странное, тревожное поведение принцессы — они были моими верстовыми столбами. А сейчас? Что я должен делать в этом сияющем, умиротворённом мире? Снова пуститься в погоню за ответами? Но, как это всегда и бывало, вместо них я наверняка получу лишь новые, ещё более запутанные вопросы.       Нет, я не против того, что мне не нужно взваливать на свои плечи судьбу мира... Но меня не покидает сомнение. Слова СП всё ещё звучали в моей памяти, как эхо в пустом зале, что туда, куда я иду, должна быть опасность…или как он говорил?       Потому что так надо. Поверь ― из миллиона возможных веток — это единственный твой вариант.       Я поднял глаза.       − Может быть... я здесь для того, чтобы предотвратить ту самую опасность? Чтобы она никогда не наступила?       Принцесса не ответила сразу. Она просто смотрела на меня, и в её бездонных глазах читалась не наивная надежда, а глубокая, непоколебимая вера.       − Может быть, − наконец произнесла она, и её голос прозвучал тихо, но весомо. − И если это так... я буду верить, что ты либо победишь её... либо сделаешь всё, чтобы она никогда не наступила. Я... могу на это расчитывать?       Я кивнул. Медленно. Решительно. Чувствуя, как сомнения отступают перед ясностью цели.       − Конечно. Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю.       Двери за моей спиной распахнулись вновь — на этот раз с резким, почти тревожным звуком, заставившим всех вздрогнуть и обернуться.       На пороге стояла принцесса Луна, но по виду которой не скажешь, что она та самая властная повелительница снов, которую я видел. Её осанка, хоть и прямая, выдавала глубочайшую усталость — будто она несла на своих плечах тяжесть не одной, а тысячи беспокойных ночей. Её грива, обычно струящаяся живым полотном ночного неба с мерцающими звёздами, казалась потускневшей и тяжёлой, словно свет в ней почти угас. Она не произнесла ни слова приветствия, не кивнула. Молча, едва переставляя копыта, она подошла к столу. Её взгляд на мгновение встретился с взглядом Селестии, скользнул по остаткам торта, и затем она взяла кусок, стоявший рядом с сестрой. На его месте появился изящный хрустальный поднос, уставленный сочными дольками апельсинов и мандаринов, рубиновыми зёрнами граната и нежными ломтиками спелых персиков, сверкавших, словно их только что омыла утренняя роса.       − Сестра, − начала Селестия мягко, но с отчётливой ноткой упрёка в голосе, − что всё это значит?       Луна медленно повернулась. Взгляд её был усталым, но ясным — подобно лунному свету, пробивающемуся сквозь рваные облака.       − Знаешь, мы вроде как обсуждали, что будет, если ты будешь поглощать торты в таких количествах. Это раз. − Она сделала паузу, словно собираясь с силами, и её голос дрогнул. − А два... я просто смертельно устала. Всем приятного... дня.       Она развернулась и направилась к выходу. Но у самой двери замерла. Не оборачиваясь, тихо, почти шёпотом, произнесла:       − Алексей... мы с тобой ещё поговорим… Но не сегодня.       Дверь бесшумно закрылась за ней.       Селестия тяжело вздохнула, глядя на поднос с фруктами так, словно это было зашифрованное послание из иного измерения.       − Мда… Вроде бы и сёстры…а не верится, что она так может поступать.       − Принцесса...       − Да-да, Старлайт, − мягко перебила её Селестия, и в её голосе звучала не досада, а усталая улыбка. − Я помню твой урок. И надеюсь… она тоже.       Старлайт кивнула.       − Мне показалось, она желает вам только добра.       − Конечно, − с лёгкой иронией отозвалась Селестия, разглядывая фрукты. − Отобрать у сестры ее любимый торт — это, видимо, и есть высшая форма заботы?       − Ну...       − А знаешь, с кем она меня позавчера сравнила? − Селестия вдруг оживилась, и на её лице на мгновение мелькнуло желание поделиться сплетней, пожаловаться. Но она тут же осеклась, сжала губы и отведя взгляд, махнула копытом. − Хотя… нет. Лучше не буду говорить.       Твайлайт, до этого момента молча наблюдавшая за всей сценой, повернулась ко мне:       − Лёша, а о каком разговоре говорила принцесса Луна?       Вопрос застал меня врасплох.       − Разговор? − я растерялся. − Честно... я и сам не знаю. Может, ей что-то интересно от меня узнать?       Селестия мягко положила копыто на край стола, и её голос прозвучал ободряюще:       − В любом случае не бойся её, если такие мысли возникают. Она просто... многого навидалась. И порой её поступки могут казаться странными. Но в глубине души она добрая.       Мой взгляд снова ускользнул к закрытой двери, за которой исчезла Луна. Я вспомнил её взгляд — уставший, но не лишённый тепла. В нём не было враждебности, а скорее... глубокая понимающая грусть? Это сложно было понять, особенно когда она смотрела на сестру с таким усталым недовольством.       − Плохого о ней не думаю, − тихо сказал я. − Просто... чувствуется, что за её словами скрывается что-то важное.       − Рада, что ты видишь это… и знаешь... раз уж ты наш гость, и, полагаю, тебе пока негде остановиться...       Она сделала паузу, давая мне возможность что-то сказать, но я лишь молча покачал головой, подтверждая её догадку.       − Я буду рада помочь с жильём.       − Буду бесконечно благодарен за такую помощь.       − Отлично! − её лицо озарилось. − В замке как раз есть несколько свободных комнат. Одну из них я с радостью выделю тебе.       − Постойте... − я чуть не поперхнулся чаем. − Комната... прямо в замке?       − А ты против?       − Вовсе нет! − поспешно ответил я. − Это даже... слишком щедро с вашей стороны.       Она улыбнулась — той самой улыбкой, в которой не было ни величия, ни снисходительности, только искренняя радость.       − Ну что ж, на том и порешим.       Она повернулась к Твайлайт:       − Твайлайт, ты не против проводить его в какую-нибудь комнату?       Она кивнула, её грива мягко колыхнулась от движения.       − Конечно, − ответила она, уже поднимаясь.       Фиолетовый аликорн встала плавно, но решительно — всем своим видом показывая, что экскурсия начинается. Я, всё ещё немного ошеломлённый внезапным поворотом событий, тоже поднялся. Растерянно, но без колебаний. Без лишних вопросов. Просто последовал за ней, как когда-то делал это бессчётное количество раз в другом мире.       Коридоры замка снова окутали нас мягким эхом шагов. Свет из высоких окон ложился на отполированный пол золотыми полосами, словно указывая путь в новую, пока ещё неизведанную жизнь. Твайлайт шла впереди, не оглядываясь, но и не торопясь, давая мне возможность привыкнуть к этому новому пристанищу. Тронный зал с принцессой и Старлайт остались позади, а впереди, в тишине залитых солнцем галерей, ждало что-то новое. И в этой тишине, под мерный перезвон шагов о мрамор, начиналась новая глава.       

В это же время

      Докладываю:       Обнаружен неизвестный объект.       Место: Кантерлот, тронный зал.       Тип: гуманоид. Внешность соответствует описанию людей из альтернативной Эквестрии. Подтверждение межмирного происхождения — косвенное, но весьма вероятное.       Особое внимание: объект представился как «Алексей».Идентичен тому, кого вы упоминали в контексте великого спасения.       Поведение: в основном спокойное. Не проявляет признаков враждебности. Находится под покровительством принцессы Селестии.       Продолжаю наблюдение.       Цель: выявить мотивы, потенциальные угрозы, связи.       Требуется обратная связь.       Подтвердите статус объекта. Уточните протокол взаимодействия.       Р.Ш.