Глава 10. Тот, что не отсюда

      − Лёша! Рада тебя видеть. − искренне, с лёгким оттенком тревоги поприветствовала меня Принцесса Селестия, поднимаясь со своего трона. − Я боялась, что ты… не придёшь. Как только до меня дошли слухи, что тебя нет в замке, я взволновалась. Правда… Хорошо, что Каденс всё мне рассказала, я…       Я ничего не отвечал. Единственное, что я делал — стоял в недовольной, закрытой позе, засунув руки в карманы, и сверлил её своим ледяным, полным укора взглядом. И это действовало. С каждым её словом величественная осанка принцессы чуть ослабевала, а в солнечных глазах читалось растущее беспокойство.       − …Ты ведь хорошо отдохнул? Как я тебе и предлагала, подумал над… своими мыслями? − она попыталась закончить фразу, но под моим молчаливым давлением её голос стал чуть выше. − Святые звёзды, Лёша, хватит на меня так смотреть! Я всё-таки Принцесса Эквестрии, а не… абы кто!       − Ну… Ваше Светлейшество, − наконец заговорил я, и мой голос прозвучал непривычно тихо и оттого ещё более весомо. − могу лишь сказать, что вы очень плохо делаете свою работу.       − Что?! − она отпрянула, будто её физически толкнули.       − Возможно, я говорю громко, − продолжал я, не меняя тона. − но сами посудите: вы не удосужились меня предупредить, что всё может так плохо кончиться. А вдруг бы я зашёл к вам в покои, когда вы… ну, вы понимаете…       − Я была бы не против… − невольно вырвалось у неё, и она тут же смущённо прикрыла рот копытом.       − Что?       − Ни-ничего! − быстро парировала она, и по её щекам пробежал лёгкий румянец. − Ну… ну ты же сам понял, что «сезон» — это неконтролируемая стихия, которая накрывает всех. Даже нас с сестрой. Всё буквально встаёт с ног на голову на неделю. Это закон природы, а не наша прихоть!       − Даже так, я считаю, это полная лажа. − холодно заявил я. − Вам сколько? Больше тысячи лет. А вы даже не удосужились найти способ это утихомирить… ну, или хотя бы уменьшить эффект? Магия, технологии, что угодно!       − Пыталась! − вспыхнула Селестия, и её грива на мгновение вспенилась ярче. − Мы пытались! Так что не смей мне об этом говорить, как будто мы просто сидели сложа копыта!       − Хорошо. − я сделал шаг вперёд. − Тогда другой вопрос. У вас здесь считается нормальным похищение и попытка изнасилования?       Селестия замерла. Вся её царственность на мгновение испарилась, оставив лишь глубокую, почти человеческую растерянность и стыд. Она опустила взгляд.       − Я… я слышала о твоём происшествии. И… о тех двоих. Мне искренне, ужасно жаль, что так всё вышло. Такое не должно было случиться. Надеюсь... ты простишь меня.       − Не-е. − я резко качнул головой. − Так не пойдёт. Я не собираюсь просто принять ваши извинения и забыть. Нет. Я требую компенсации.       − Ком… пен… − она попыталась повторить слово, будто впервые слышала его.       − Да. − я чётко отчеканил. − Ком-пен-са-ции. Возмещения ущерба. Морального и, как минимум, потраченных нервов.       − У-у-у-у… − она замялась, её крылья беспомощно вздрогнули. − Ну… ну ладно…       − В смысле, «ну ладно»? − моя бровь поползла вверх.       − Хорошо! − наконец выдохнула она, поникнув. Её грива, казалось, тоже немного утратила блеск. − Будет тебе компенсация. Всё же за прокол надо расплачиваться… − она тяжело вздохнула, а затем, с внезапной, странной искоркой в глазах, добавила. − Ну и чего же ты хочешь? Только давай в рамках разумного… И… так уж и быть, я готова рассмотреть даже… вариант провести ночь со мной. В качестве извинений.       − Селестия!       − Всё-всё, шучу! Ну, почти… − она откашлялась, снова пытаясь обрести царственную осанку, но выходило не очень. − Итак. Что тебе действительно хочется? Не томи.       Я устало вздохнул, но всё же принимая тот факт, что с этой версией Селестии хотя бы можно найти общий язык без всех её вечных загадок и полунамёков.       − Мне нужны ответы на некоторые вопросы, и я рассчитываю, что вы, как минимум, удосужитесь поискать информацию для меня.       − В зависимости от того, что ты конкретно попросишь, конечно. − осторожно ответила она, всё ещё слегка настороженная.       Хорошо. Я могу получить ещё больше информации. Так. Думаю, про Дискорда действительно бесполезно спрашивать… Про чейнджлинга — стоит.       − А какое у вас сейчас отношение с… царством чейнджлингов? Или как оно там называется?       − Интересный вопрос. − её брови поползли вверх. − Позволь поинтересоваться, с чего вдруг тебя интересует наше отношение?       − Ну… − я решил не выкладывать всю правду сразу. − Просто мне показалось, что я видел одного в Понивилле.       − Правда? И как он выглядел?       − Ну… разноцветный… то ли синий... а может и красный... я тогда бежал от толпы. − я намеренно дал расплывчатое описание.       − Тогда не вижу причины для беспокойства. − она махнула копытом, но в её глазах мелькнула тень внимания.       − Вы так уверены?       − Конечно. Сейчас у нас с нынешним Королём Чейнджлингов действует договор. Согласно ему, те, кто желает, могут приходить и жить в Эквестрии, но только при одном условии: мы должны быть уведомлены. При знакомстве и дальнейшем взаимодействии такой чейнджлинг обязан предупреждать о своей природе. И, само собой, никакой кражи любви или других эмоций. Только взаимовыгодный симбиоз и соблюдение наших законов.       − Тогда… если вы всё это контролируете… у вас должен быть своего рода каталог, где учтены все легально находящиеся здесь чейнджлинги?       − Разумеется, ведётся реестр. − кивнула Селестия. − Если тебе так уж интересно, я могу запросить выписку из него. Но займёт это некоторое время.       − Буду очень признателен.       − И всё же мне любопытно, зачем тебе это? − не унималась она, изучая моё лицо.       − Мне показалось, что я его… знаю. Хочу удостовериться. − соврал я, придерживаясь своей версии.       − Хорошо. − она, кажется, купилась на это объяснение, или просто решила не давить. − Распоряжусь.       Отлично. Я так сразу смогу проверить, числится ли в легальном списке тот самый чейнджлинг, что появился в подвале. Если нет — это уже улика. Если да… что ж, по крайней мере, будет точка, с которой можно начать поиск.       И тут же в голове возник другой, тревожный вопрос, от которого похолодело внутри: А вдруг… СП — тоже чейнджлинги? Или кто-то ещё из тех, с кем я уже общался?       − Вот ещё такой вопрос есть у меня… − я помедлил, выбирая слова. − Насколько вообще правдивыми могут быть слова Дискорда?       Принцесса Селестия замерла, и её расслабленная поза мгновенно сменилась настороженностью. Даже свет от её гривы, казалось, на мгновение потускнел.       − Он тебе что-то сказал… про меня? − её голос прозвучал тихо, но в нём слышался стальной оттенок.       − Что? Не-ет. − поспешно отмахнулся я, поймав себя на мысли, что даже в этом, казалось бы, более «простом» мире у Дискорда и Селестии явно были свои давние и сложные счёты. − Это вас не касается.       На это принцесса спокойно, почти облегчённо выдохнула, и напряжение немного спало.       − Тогда… что же он сказал?       − Ну… всякие разные намёки и полунамёки. Мне вот хочется понять, насколько ему вообще можно верить.       Я не рассчитывал получить точный, однозначный ответ. Всё же это была… не совсем та Селестия, которую я, как мне казалось, узнал. Насколько ей вообще можно было доверять в вопросах её вечного оппонента?       − Одно скажу точно. − начала она, её взгляд стал отстранённым, будто она вспоминала что-то очень давнее. − Он — двойственное создание. Он обожает игры, шутки, любит всё подстраивать и переиначивать в свою пользу. Доверять ему — всё равно что бросить камень в реку и надеяться, что он не утонет, а поплывёт против течения. Он найдёт способ обмануть ожидания. Но…       Она сделала паузу, и в её глазах мелькнуло что-то вроде профессионального уважения старого соперника.       − …есть в его природе одна особенность. Он — Хаос, но Хаос структурированный. У него есть свои внутренние правила, которые он вынужден соблюдать. Иначе он перестаёт быть самим собой. Верить его словам о намерениях — безумие. Но если он даёт обещание, касающееся механики игры, условий пари… тут он педантичен. Обмануть в этом — значит разрушить саму суть забавы.       Мне этого было достаточно, чтобы картинка начала складываться. Дискорд не врёт, когда речь идёт о правилах. Он их перекручивает, но не нарушает напрямую.       − …Конечно. − продолжала Селестия с лёгкой, горьковатой усмешкой. − всё это справедливо, только если он не поклянётся своей магией. Но это уже из области фантастики.       − А что… если он так сделает? − не удержался я.       Она рассмеялась, коротко и беззлобно.       − Он? Хе-хе, не смеши мои белые копыта. Он НИКОГДА в жизни не поклянётся своей магией. Это ведь не просто слова. Для таких, как мы, это — ставка на свои силы. Связать свою сущность, свою силу с обещанием. Если нарушишь — сила отвернётся. Даже я, если поклянусь солнцем и не сдержу слово, рискую ослабнуть или исказиться. Для него, чья суть — в свободе и непредсказуемости, это смертельнее яда. Он скорее устроит апокалипсис в виде вечеринки с пиньятой, чем наложит на себя такие оковы.       − И… я так могу просто проверять вас… честны вы или нет? − спросил я, поймав её на слове.       Селестия взглянула на меня, и в её глазах промелькнула тень — не страха, а скорее удивления и… одобрения?       − Теоретически… да. Хотя я всё же надеюсь, что ты не будешь злоупотреблять таким… экстремальным методом верификации. Я доверяю тебе и поэтому сказала о такой нашей… словесной слабости.       − Тогда… − я сделал шаг вперёд, глядя ей прямо в глаза. − Тогда поклянитесь. Поклянитесь своей силой, что всё, что вы только что сказали о Дискорде и о клятвах — полная правда. И я больше не буду вас об этом допрашивать. Обещаю.       Она замерла. Тишина в тронном зале стала звенящей. Казалось, само солнце за окном приостановило свой ход. Потом она медленно кивнула.       − Хорошо.       Она выпрямилась во весь свой огромный рост. Её крылья расправились, а рог засветился мягким, но мощным золотым сиянием. Голос потерял все обычные интонации, став чистым, безэховым и невероятно весомым звуком, наполняющим пространство.       − Я, Принцесса Селестия, Владычица Солнца и Правительница Эквестрии, клянусь своей божественной силой аликорна, светом своего рога и полётом своих крыльев, что всё, что я сказала о природе Дискорда, его отношении к правилам и о силе магических клятв для таких, как мы ― есть абсолютная и незыблемая правда. Да ослабнет моя мощь, померкнет свет и откажут крылья, если я лгу.       Золотой свет от её рога вспыхнул ярче и погас. Она мягко опустилась на копыта, слегка покачиваясь, будто сбросив с себя невидимую тяжесть.       Тишина.       Через несколько секунд она обрела равновесие и посмотрела на меня. Её грива по-прежнему переливалась, крылья были целы, рог на месте.       − Ну вот. − сказала она, и её обычный, тёплый голос вернулся. − Мои крылья не рассыпались в прах, рог не испарился. Всё, что я сказала, было правдой.       И если это действительно правда… то значит, та игра, что предлагал Дискорд… Он действительно готов был играть по тем чётким, безумным правилам, которые показывал в своей рекламной передаче. Где ставкой была его собственная магия. Где я мог, теоретически, получить почти всё, что попрошу.       Мысль была одновременно захватывающей и леденяще-опасной. Это не было просто блефом или шуткой. Это был контракт. С дьяволом, который сам себя связал педантичными правилами. И теперь этот контракт лежал передо мной, ожидая лишь моей подписи — или, в данном случае, согласия сыграть.       Я смотрел на Селестию, которая, казалось, немного осунулась после такой клятвы, и понимал, что только что получил не просто информацию. Я получил оружие. Или, может, приманку. Теперь всё зависело от того, решусь ли я им воспользоваться.       − Ещё какие-то вопросы? − поинтересовалась принцесса, всё ещё сохраняя лёгкую усталость после магической клятвы.       − Да… есть один. − я потёр переносицу, чувствуя, как возвращается то самое невесёлое чувство, которое гнало меня в лес. − В общем, в тот день, когда Каденс меня… э-э-э… предупредила… Она мне сказала кое-что. Что моему телу… примерно год.       − Год, говоришь…− Селестия нахмурилась, её солнечный взгляд стал внимательным и анализирующим.       − Да. Меня эта информация очень беспокоит. Сами понимаете, когда ты думаешь, что у тебя есть воспоминания, жизнь, опыт… А оказывается, что само физическое воплощение всего этого может быть… новоделом. Ставит под сомнение вообще всё.       Принцесса глубоко задумалась, постукивая копытцем по подбородку. Казалось, она взвешивала каждое слово.       − Честно говоря, я не могу дать тебе точный ответ. − наконец сказала она. − Это явление… оно находится за гранью нашего обычного понимания. Слишком мало данных, и ты сам знаешь об этом не больше моего.       − Ну, а если предполагать? − настаивал я. − Ваше экспертное мнение, как существа, которое существует тысячелетия и видело разную магию.       − Тогда… − она вздохнула. − Тогда могу высказать гипотезу. Отчасти это может быть… не твоё изначальное тело.       Я впал в ступор, чувствуя, как пол уходит из-под ног в переносном смысле.       − Я имею в виду, − поспешила уточнить Селестия, видя мою реакцию. − что это, конечно, твоё тело сейчас. Твой облик, твоя форма. Но оно могло быть… воссоздано. Синтезировано по некоему образу и подобию, чтобы стать идеальным сосудом именно для твоего сознания, твоих воспоминаний, всего того, что ты считаешь собой. Как дорогой футляр для уникального инструмента.       − Это звучит невероятно сложно.       − Конечно. − кивнула она. − Подобное выходит далеко за рамки магии, которую практикуем мы с Луной. Создание разумной жизни с нуля, да ещё и с готовым комплектом воспоминаний… Это уровень сил, которые мы считаем… фундаментальными. Почти божественными. Твоя невосприимчивость тела к магии, сам факт твоего появления — всё это упирается в ту же тайну.       − Но это всё лишь гипотеза. − повторил я скорее для себя, чем для неё. − Насчёт тела…       − Увы, да. − Селестия покачала головой, и в её глазах читалось искреннее сочувствие. − Это лишь одно из возможных объяснений. Вполне может оказаться, что такого персонажа, как «ты» вообще никогда не существовало в той реальности, которую ты помнишь. А могут быть и другие варианты. Я не могу дать тебе окончательный ответ. И… − она посмотрела на меня твёрдо. − не советую тебе его торопиться принимать, пока ты сам в нём не уверен. Строить свою новую жизнь на шатком фундаменте догадок — опасно.       В ответ я лишь молча, обдумывая её слова, покачал головой. Как ни странно, в её словах не было ничего утешительного, но была какая-то… прагматичная ясность.       На моём лице, должно быть, отразилось это понимание, потому что Селестия тихо улыбнулась.       − Кажется, мои слова, что я дала на пляже, пошли тебе на пользу.       − Да. − я выдохнул. − Есть над чем подумать. Есть немного. Спасибо.       − Ну что ж… Это был последний вопрос? − спросила Селестия, закрывая тему видимым облегчением.       − И... Все же есть ещё один… Если я ничего больше не забыл. − я почесал затылок, мысленно пробегаясь по своему мысленному списку.       − Если вдруг позже что-то вспомнишь, можешь смело обращаться ко мне. − предложила она, и в её голосе снова зазвучали тёплые, почти материнские нотки.       − Хорошо… Так вот, помните, я говорил про знакомого, которого, возможно, знаю?       − Конечно, помню.       − Так вот, до меня дошла информация, что он… или она… действительно может быть здесь. Не знаю, конечно, когда именно этот кто-то появился, но, раз уж вы живёте больше тысячи лет… Может, вы помните каких-то особенно необычных или… чуждых для Эквестрии существ? Может, даже пони, которые возникли как будто из ниоткуда?       − Хм… − Селестия прикрыла глаза, погрузившись в воспоминания. − Дай-ка подумать… Я так сразу и не вспомню. За столько веков в Эквестрии встречалось множество ярких личностей, которые въедались в память… Пойдём за мной.       

***

      Библиотека замка. Прохладный воздух, пропахший старым пергаментом и магией. Когда-то здесь мы с Твайлайт втайне искали планы дворца. А сейчас я сидел на большом пуфе и ждал, пока Селестия закончит листать огромный, окованный серебром фолиант, больше похожий на фотоальбом гиганта.       − Э-хе-хе. − она тихо рассмеялась, указывая копытом на одно из светящихся изображений. − Вот этот жеребец был забавным. Лайт Стайл. Однажды решил удивить всех магией иллюзий, а в итоге устроил казус и поменял всем сознания на целый день. О, какой же был скандал…       − Да… это, конечно, невероятно. − вежливо поддержал я, чувствуя, как время медленно ползёт. − Но мне бы хотелось выяснить, может, были случаи… более фундаментально чужих? Не местных?       − Если ты думаешь, что за кем-то великим или печально известным прячется твой «знакомый»…       − Не сказал бы, что это мой знакомый… − пробормотал я.       − А можешь уточнить? Чем он увлекается? Внешность хоть немного знаешь? − Она взглянула на меня поверх альбома. − Как мне искать того, о ком я не знаю ровным счётом ничего?       − В этом и проблема… Я не знаю, как он выглядит. В той форме, в которой его стоит искать.       − Может, потому что он чейнджлинг и меняет облик? − предположила она.       − И этого я тоже не знаю наверняка.       − Плохо… Очень плохо. − Селестия с лёгким стуком закрыла тяжёлый фолиант. Пыль золотым облачком поднялась в луче света из высокого окна. − Так я и до ночи досижу, разглядывая старые портреты и слушая голоса прошлого. Да если подумать… твоего знакомого может здесь вообще не быть. Или он настолько хорошо скрывается, что даже я о нём не слышала.       − Тогда, может, я сам поищу? − предложил я. − Если вы не против.       − Не против. − она легко согласилась, и мне показалось, что в её глазах мелькнуло облегчение. − Так даже будет продуктивнее… Ну… Получается, вопросы у тебя кончились?       − Да, на сегодня — спасибо. Я потом, наверное, только к Луне загляну.       Её лицо вдруг стало серьёзным.       − Боюсь, сейчас это не лучшая идея.       − Почему?       − Она… очень строго воздерживалась на прошлой неделе. Сейчас для неё любое напоминание о… том времени… да и просто визит такого необычного гостя, как ты — это определённая мука. Физическая и моральная. Дай ей несколько дней, чтобы окончательно прийти в норму.       Я вспомнил встречу с Каденс и понял, о чём она. Да, визит к ночной принцессе с кучей неприятных вопросов сейчас действительно мог быть жестоким и бестактным.       − Ну… я всё равно буду какое-то время здесь, в замке. Так что… хорошо.       − Спасибо за понимание. − она мягко улыбнулась, и её грива, казалось, светилась чуть теплее. − А теперь, пожалуй, я отправлюсь поднимать солнце к зениту.       Она развернулась и вышла из библиотеки, её длинный шлейф едва касался отполированного пола. Я остался один в тишине, среди высоких стеллажей, уходящих в полумрак.       Поиски зашли в тупик. Но странным образом это не вызывало отчаяния. Был чёткий план: получить список чейнджлингов, осмотреться, подумать. А ещё — где-то здесь, в этом мире, была «та самая особа». Та, что не отсюда. Та, что, по словам Дискорда, могла помочь.       

***

      Не знаю, сколько времени я просидел в библиотеке, но желудок начал настойчиво напоминать, что достаточно.       Информации, которую я проглотил, было несметное количество. И фотографии, и досье, и даже личные дневники, журналы наблюдений. Каждая запись могла быть ниточкой, ведущей к гостю не из этого мира. Даты были разными — кто-то ещё жил, а кого-то не было в живых и триста лет. Но если это пони, тот должен был быть жив. Как мёртвый может помочь? Хотя… если его смерть — ключ, тогда другое дело.       В общем, я перебрал всех, кого смог найти: обычных пони, стражей, слуг, рабочих, учёных. Большинство историй были обыденными, иногда милыми, иногда нелепыми, но… слишком местными.       Вот например:       Капитан Стилхарт, командир элитного крыла «Солнечных Клинков». Талантливый стратег, поднялся из простых стражей благодаря невероятной интуиции на поле боя. В досье красовалась запись: «Погиб при загадочных обстоятельствах во время патрулирования Границы Теней. Тело не найдено. Предполагается полное испарение от неизвестной магии». Подозрительно чистая смерть для такого профи.       Или вот: Служанка Мисти Лэс, приёмная дочь садовника замка. Найдена ребёнком у Края Вечнозелёного леса без памяти. При себе имела лишь странный, не поддающийся магии амулет с неизвестным символом. Обладала поразительным, почти сверхъестественным умением находить общий язык с любым, даже самым агрессивным существом. В юности исчезла на неделю, вернулась молчаливой, а через месяц добровольно ушла в удалённый монастырь сестёр тишины. Запись в её личном журнале: «Они зовут. Сквозь сны. Это не моё небо».       Про пегаса Вихря, курьера дальнего следования, отдельная песня. Прославился тем, что однажды влетел в зарождающийся смерч ради спасения жеребёнка. Очевидцы клялись, что видели, как вихрь, вместо того чтобы разорвать его, сжался в светящийся портал и исчез вместе с пегасом. Больше его не видели. В графе «Статус» стояло: «Предположительно погиб. Объявлен пропавшим без вести». Но в примечаниях мелким почерком: «В районе исчезновения периодически фиксируются аномальные атмосферные явления и слабые пространственные вибрации».       Из интересного вот еще несколько примеров, которые заставили задуматься:       Учёный-одиночка Кварц, геолог. Утверждал, что нашёл «окаменелости из мира, которого нет» — кристаллы с записанными на атомном уровне чужими воспоминаниями. Объявлен сумасшедшим после попытки активировать один из кристаллов во время королевского бала, что вызвало кратковременный сбой гравитации в тронном зале. Пропал через год после инцидента, оставив записку: «Пошёл проверить источник. Если не вернусь, ищите там, где камни поют».       Художница Пастель Мечта. Её картины были не просто изображениями — они меняли настроение смотрящего, а иногда и показывали события, которые случались позже. Сама она говорила, что «рисует эхо других реальностей». Однажды на её самой большой картине, изображавшей лунный лес, проступила фигура, очень похожая на двуногую собаку. На следующий день Пастель исчезла, оставив незаконченный автопортрет, на котором она была не пони, а существом с тонкими, почти эльфийскими чертами, как я понял.       Бывший легионер Громобой. После тяжёлого ранения, которое должно было быть смертельным, не только выжил, но и приобрёл странную способность — его тело иногда на короткие мгновения становилось полупрозрачным, а сквозь него были видны очертания другого, пустынного пейзажа. Он боялся этого дара, уединился в горной хижине и вёл дневник, полный записей о «воспоминаниях, которых у меня не было» — воспоминаниях о мире без магии, с железными птицами в небе и каменными лесами.       Повар замка, старый земнопони по имени Базилик. Ничем не примечателен, кроме одного: он готовил блюда, рецептов которых не существовало в кулинарных книгах Эквестрии. Говорил, что «видит их во сне». Один из таких пирогов однажды на сутки излечил принцессу Селестию от последствий древнего проклятья, над которым бились лучшие маги. На вопросы отвечал уклончиво, а в день своей смерти тихо сказал дежурной служанке: «Скажи тому, кто придёт извне искать своих — ключ в вкусе памяти. Ищи того, кто помнит вкус лимонада, которого здесь нет».       Странствующий торговец Занзибар. Появлялся раз в несколько лет, привозя товары, не сделанные ни в одной известной мастерской: механизмы, работающие без источника энергии, книги на непонятных языках, ткани, меняющие цвет в зависимости от настроения владельца. На все расспросы отмахивался, говорил: «Нашёл на распродаже в одном заброшенном месте». После его последнего визита в тайнике одного из проданных им сундуков нашли карту, на которой Эквестрия была изображена как один из многих материков на странном глобусе.       Молчаливая библиотекарша в городской читальне Хуфинктона, серая единорожка. Никто не знал её имени. Она никогда не говорила, только писала записки. Но она могла найти любую книгу, даже если та, казалось, была утеряна навсегда. А однажды, когда маленькая пони в отчаянии искала сказку, которую ей рассказывала бабушка, но не помнила названия, библиотекарша молча положила перед ней старый фолиант. Это была не та книга. Это была история о маленькой пони, попавшей в мир, где не было магии, и нашедшей путь домой. На последней странице было нарисовано грустное, но доброе существо на двух ногах. Подпись: «Спасибо за компанию. Я тоже иногда скучаю по дождю из другой реальности».       Я откинулся на спинку стула, потирая глаза. Голова гудела. Все они могли быть теми самыми. Или никто. Каждая история была крупицей, намёком, странностью. Капитан, исчезнувший без тела. Служанка, слышащая зов из снов. Пегас, унесённый порталом. Учёный, искавший иной мир. Художница, рисовавшая эхо реальностей. Солдат, сквозь которого просвечивала пустыня. Повар, знавший несуществующие рецепты. Торговец с товарами из ниоткуда. Библиотекарша, помнившая нездешние сказки.       Но кто из них мог помочь мне? Кто был достаточно силён, достаточно осведомлён и… достаточно «не отсюда»? И как его, её, их — найти?       Желудок снова заурчал, настойчиво требуя внимания. Интуиция подсказывала, что ответ, возможно, лежал не в этих громких историях, а в чём-то более тихом, более незаметном. В том, кто не оставил после себя досье в королевском архиве. В том, кто просто… жил. И ждал.       Сначала — еда. Потом — нужно было идти другим путём. Не искать иголку в стоге сена, а подумать: где бы я спрятался, будь на месте того, кого ищу?