Часть первая: Город Солнца. Глава 1

      

Солнце, Солнце — хитрый глаз,

Чем порадуешь ты нас?

Сколько времени продлится твой великий звездный час?

Сколько жизней ты погубишь, проливая свет на нас?

      Сидеть неподвижно под деревом до сумасшествия тяжело. Идти — еще хуже, когда все вокруг до ряби в глазах одинаково. Сколько ни пробеги, куда ни поверни взгляд, казалось, все это был бег на месте. Поэтому она отчаялась. Дыхание выравнивалось с трудом, в ногах жгло от усталости; она припала к холодному дереву, потянулась обнять его, и, сделав шажок ближе, поскользнулась на утренней росе, и упала.       — Не лежи на земле — прирастешь или простудишься, — донесся ласковый голос, приглушенный шелестом листвы.       Сжавшаяся от холода девочка убрала руки от лица и открыла глаза. Уставшие, они не могли четко рассмотреть фигуру перед ними. Все расплывалось и двоилось, но чуждый в этом одинаковом бреду человек постепенно помогал взгляду не обращать внимание на ужасающую природу.       — Так и знала, что без происшествий в ближайшее время не обойдется.       Перед маленькой потеряшкой стояла высокая девушка, задумчиво поглядывающая то на нее, то на деревья вокруг. Самая гуща леса, а выглядела она так, будто появилась здесь из ниоткуда. Одета как с иголочки: ни пыли, ни грязи после долгой дороги. На высоких сапогах ни пятна, ни потертости, блестят как после чистильщика; короткое платье из плотной ткани ровно сидит по фигуре; на плечах вместо рукавов — накидка, доходящая до самых кончиков пальцев.       — Определенно нужно приносить на чтение более занимательные книги, чем толковый словарь; ему, идеалисту до древесной сердцевины, явно не стоило узнавать слово «перфекционизм», — качала головой девушка, поставив руки на талию. — Ты здесь откуда?       Девочка медленно поднималась, придерживаясь за дерево, и молча глядела на незнакомку, хлопая светлыми ресницами поверх больших голубых глаз.       — Ты меня понимаешь?       Девочка кивнула.       — Говорить можешь? Не бойся, я тебя не обижу. — Девушка тяжело вздохнула и выпустила с губ теплый воздух, который поднялся облачком пара над головой. — Ты можешь сказать, откуда пришла? Я понимаю, странная просьба, но ноги-то не голова, их не обманешь.       Тогда девочка медленно покрутила головой по сторонам, перемялась с ноги на ногу и вытянула руку в сторону — туда, куда была направлена ее спина, пока она лежала под деревом, если только не поворачивалась во сне.       — Кажется, оттуда, — наконец произнесла она, сквозь прищур глядя в указанную сторону. Может быть, оно, может быть, и нет. Вокруг не то север, не то юг. Какой-нибудь дед сошел бы с ума, узнав, что дедовские методы здесь не работают.       Незнакомка повернулась, вглядываясь вдаль.       — Странно, край леса находится совсем не в той стороне, — пожала она плечами, — да и мы не так далеко от выхода, — продолжила она, склонив голову в другую сторону. — Тебя как зовут?       — Меня зовут… Я… — начала было девочка, как дыхание перехватило. Она раскрыла в немом ужасе рот, от жгучей боли в висках схватилась за голову и широко распахнутыми глазенками уставилась на девушку. — Я… я не знаю. Я не помню!       — Чш-ш, чш-ш, не волнуйся...       — Здесь больно… — малышка снова закрыла глаза. Под темнотой век продолжали мелькать проблески света сквозь густые кроны деревьев.       — Если ты так и будешь с деревом обниматься, я не смогу вывести тебя отсюда, — девушка положила руку на светлые волосы, ласково поглаживая их. — Меня зовут Мемине.       — Мемине?..       — Да, но можно просто Меми, хорошо? Давай, пойдем. Не смотри по сторонам, смотри на меня, и голова не будет кружиться.       Девочка убрала руки от лица, выпрямила соскользнувшие вперед ноги и прильнула к своей спасительнице. Меми обняла ее и повела за собой.       — Раз ты не помнишь свое имя, я буду звать тебя Дели. Это нормальное явление; пугающее, но нормальное, такое тут случается нередко.       — Что это?       — Крайний лес — он не любит чужаков; всех, кто попадает сюда, ждет одна участь — потеря памяти. Как видишь, здесь все одинаковое. Из-за высоты деревьев и густоты крон почти не видно неба, ночью не видно звезд, здесь не растет мох с северной стороны, а компас и вовсе не может определить, где какая сторона света. Раньше еще можно было как-то ориентироваться, но как он узнал о перфекционизме, так поменялся. Он всегда так делал — добивался красоты, но это — это просто какое-то безумие. Ты гляди! — Они остановились. — Цвет одинаковый, узор неровностей на коре идентичен, ветвятся в точности до миллиметра, даже количество листьев одинаковое, и все они колышутся на ветру в полной синхронности.       — А как же звери? Они здесь есть?       — Есть, но и они живут так, как им укажет лес. Здесь ни одно живое существо не делает что-либо по своей прихоти — все контролирует этот маниакальный идеалист. Как можно любить такой хаос?       — А разве когда идеально — это хаос? — спросила Дели.       — Безусловно! В порядке нет ничего хорошего, тем более в природе. Порядок может быть на рабочем столе и в голове, а в природе — просто катастрофа!       Они в самом деле оказались не так далеко от выхода из леса, а за разговорами это время в пути прошло еще быстрее. Скоро лес стал редеть, показались светлые кусочки голубого неба, уходящие далеко за горизонт бескрайние просторы изумрудного поля, которое блестело и струилось будто шелк.       Переступив границу этого жуткого места, Дели подняла голову к небу и из последних сил улыбнулась, ощущая приятный свежий ветерок на коже. Но скоро радость свободы сменилась грустью от своего неряшливого внешнего вида: черные туфельки влажные, к ним прилипла трава и мелкие листочки; некогда белоснежные, обмотанные вокруг голеней и запястий бинты стали серыми, нитки торчали по сторонам, щекотали кожу и спутывались в узелки, а голубая рубашка стала зеленоватой.       — Нестрашно, отстирается.       — А куда… куда мне идти?       — Я иду в Южный город по работе. Можешь пойти со мной, я найду, где тебя приютить.       — По работе?       — Вообще-то я историк, — Меми широко улыбнулась, сложив руки перед грудью. — Через пару дней в городе праздник Летнего солнцестояния, нужно занести это событие в летопись. Пойдем, ты, наверное, есть очень хочешь. Там, куда я тебя отведу, есть замечательное кафе, хозяйка там просто чудо.       За горизонтом показались крыши белоснежных домов. Мерур, или Южный город, главный, самый красивый и, в общем-то, единственный город — дом почти для всех жителей, не считая отдельных поселений далеко за его пределами. Летопись помнит его словами: «Вырос город из руин, освещенный солнечной яростью; раскинулся он красотою своею; стал он роднее и ближе разным лицам и рожам».       На подступах к городу среди зеленой глади распускались полевые цветы, а из земли вырастали белые камни, собиравшиеся в широкие улицы. В поле витала и цеплялась ко всему золотая пыль. От каждого шага девушек сверкающее облачко поднималось вслед за ними, разлеталось и вновь оседало на траве.       Низкий туман рассеялся и перед ними выросли ряды зданий из белого кирпича. И здесь дома были похожи как капли воды: шли по одной высоте ровными длинными улицами, украшали их ничем не отличные друг от друга резные фасадные подоконники и карнизы, маленькие балкончики с коваными балюстрадами. Только цветники придавали им индивидуальности: у кого стояла скромная парочка горшков, у кого спускались или вились вверх по окнам объемные подушки душистых цветов.       На улицах было пусто. Меми сказала, что еще рано, только половина восьмого. Дели этому замечанию очень удивилась, ведь на солнечных часах, расставленных по улицам, было несколько теней, среди которых не разобрать, какая цифра истинная. Но девочка поверила ей. К тому же все взаправду выглядело как ранним утром. Людей не было, тишина, двери и окна закрыты, лишь иногда встречались на балконах одинокие ранние пташки, развалившиеся в кресле и тоскливо глядящие на радио, из которых доносился один и тот же голос.       Улицы с одинаковыми домами оказались исключительной чертой окраины города, а ближе к центру они все чаще видоизменялись. Другие дизайны фасадов; дома могли быть как низкие, так и высокие, узкие, как одна комната, и широкие, как дворец. Но стандартным жилым домом было пятиэтажное здание на один подъезд с небольшими квартирами. Внутри них — узкая винтовая лестница.       Мемине привела Дели к дому, совершенно не похожему на все остальные. Как снаружи, так и внутри. Он казался старым в сравнении с остальными, хотя вряд ли являлся таковым на самом деле. Штукатурка на стенах обшарпана; от балконов остались только следы их давнего присутствия; ставни заперты, а под ними разноцветные подтеки. Когда Меми приоткрыла дверь, из-за кустов выбежал белый кот и юркнул внутрь через узкую щель.       — Хозяйка, — сказал он хриплым басом. — К тебе посетители.       — И тебе доброе утро, Альбус, — усмехнулась девушка. Из-под накидки она вытащила мертвую мышку и бросила в лапы кота.       — Ага, доброе, — буркнул он и скрылся за дверью, подписанной «Для персонала».       — Мемичка, дорогая, рано ты сегодня! Здравствуй, родная! — из той же комнаты выбежала женщина, сбивая с лап своего кота, и обняла гостью.       — Здравствуйте, тетя Циба, я к нам еще одного постояльца привела. Вот, знакомься!.. — воскликнула Меми и вытянула руку в сторону от себя, но девочки рядом не оказалось. Она до сих пор стояла на улице, разглядывая вывеску на двери.       — Что такое? — спросила хозяйка Циба, а Меми пожала плечами.       — Здесь написано: «С радостью обслуживаем дели», — тихо сказала Дели и вошла в кафе следом. — Почему там мое имя?       — Это же не имя.       — Тс-с, — шикнула на женщину Меми. — Прости, просто «дели» мы называем всех, кто вышел из Крайнего леса. Ты можешь сама придумать себе имя, если хочешь.       — Я не знаю…       — Необязательно торопиться.       — Мне нравится имя, которое вы мне дали.       — Хорошо. Ты прости, что я сразу не сказала, как-то само собой, по привычке уже. Ладно, нам бы поесть, верно? Тетя Циба, у вас уже есть что-нибудь?       — Оладьи будете?       — Спрашиваешь! А по какому поводу? Фестиваль же только завтра.       — Не могу же я лишний раз травить рыбой свое начальство, правильно? Для вас сделаю исключение, только тихо, — прошептала женщина, приставив указательный палец к губам, и скрылась на кухне.       Дели задумчиво взглянула на столики и предложила сесть в укромном уголке подальше от яркого света у окна.       Внутри здания было все иначе. Когда из других домов выходили горожане, мельком, но было заметно, что их интерьер такой же светлый, как снаружи. Здесь же все выглядело мрачнее. С улицы — каменный дом в одном стиле с остальными, хоть и выглядит потрепанным, а внутри похож на избушку. Деревянные полы, деревянные стены со светло-серыми цветочными обоями и много необычных вещиц. В углу у двери стояло высокое овальное зеркало на ножках в форме львиных лап и с хвостом. За стеклом, как хрупкий раритет, стояла коллекция чашек с формой перевернутой пирамиды с длинными ручками. В серванте хранилось пятнадцать чайников с часами на пузатом боку. В высокой толстой вазе было море с пляжем, сотни светлячков жили в роскошной многоярусной люстре со звоночком и запиской «Звенеть только после 19:63», покрывшейся пылью и паутиной, а в книжном шкафу были только книги по истории и фотоальбомы.       — Так куда мы пришли? — спросила девочка.       — Это дом для дели, которым некуда вернуться. У кого есть семья — о них позаботятся, а кто остался один — мы помогаем им.       К столу принесли чайные пары и один из чайников с часами, стрелки на которых стали идти вместе с льющимся напитком. Чем больше Меми разливала, тем скорее бежало время.       — К несчастью, когда кто-то возвращается из Крайнего леса, у них почти нет шансов вернуться к нормальной жизни: они теряют большую часть памяти, а с ней и свою личность. Они не могут даже выйти отсюда без сопровождения, их пугает внешний мир. Вот, — Меми обвела взглядом помещение, — даже ремонт сделали. Оказалось, что белый цвет их пугает. До безумия.       — Меня он не пугает…       — Я заметила. Это значит, что ты вышла не из сердца леса. Это работает, если дойти до самого его центра, где находится зачарованная поляна, но если обойти это место — беда пройдет стороной. Тем не менее, я не знаю, почему все так… Пожалуй, здесь поможет только Ее Величество. Мы можем пойти к ней на встречу вместе, но это долгий путь, к нему нужно подготовиться, а тебе набраться сил.       — Это ты неудачное время нашла, чтобы отдохнуть, — Циба бесшумно подошла со спины с подносом. — Чем сидеть целый день в четырех стенах, лучше прогуляться завтра на фестивале.       — Да мне и так работать сутками напролет, тетушка, — Меми сама поставила тарелки на стол: с большей порцией — Дели, а меньшую — себе.       — А что за фестиваль?       — Один из немногих дней, когда наконец-то можно поесть что-то, кроме рыбы! — радостно воскликнула хозяйка, прижав пустой поднос к груди. — Поэтому его ни за что нельзя пропустить!       С первым стуком вилок о тарелки симфония трапезы прервалась грохотом на другом конце зала, у лестницы, что вела к жилым комнатам. Тетя Циба и еще одна женщина, выбежавшая из кухни, ринулись к спустившемуся постояльцу. Он спросонья споткнулся о пробегавшего мимо Альбуса, начал падать, врезался спиной в барную стойку, уронил радио, шарахнулся и окончательно упал, повалив за собой три высоких стула.       — Выключите! Выключите!!! — завопил он, сжавшись клубком и накрыв голову руками из-за шумного радиоэфира.       — Циб, выключи ты уже это безобразие! — приказала угрюмая женщина, пытаясь помочь мужчине подняться и не попасть при этом под удар его брыкающихся во все стороны конечностей.       — Ох, ну как так же, — Циба подняла радио и выключила звук. — Альбус, сколько раз я говорила не разгуливать перед лестницей! — стукнув аппаратом по столу, она схватила убегающего кота за шкирку и подняла его на уровень своего лица.       — А чего сразу я-то? Я не виноват, что они сами слепые такие, — сощурился кот и отвернул голову в сторону.       — А ну пошел вон! — хозяйка распахнула входную дверь и бросила кота на порог. Тот ощетинился, попытался проскользнуть обратно, но дверь захлопнулась прямо перед его мордой. Напоследок он поскребся о дверь и ушел гулять. — Сэр, как вы?       Мужчина жался поясницей к столу и крепко сжимал плечи поварихи. Ноги его дрожали, подкашивались, на лбу выступила испарина, а взгляд забегал по сторонам.       В ответ он неразборчиво бормотал. В этом мычании явно были слова, но понять их можно было с трудом. «Со-со-о… кош-ш… мр», — лепетал он, рисуя в воздухе кривой круг.       — Все хорошо, не беспокойтесь. Вас проводить в вашу комнату? Или вы уже хотите позавтракать?       — Да… да, — закивал мужчина. С трудом он устойчиво встал на ноги и поплелся пошатывающейся походкой к своему привычному месту.       Ближе к восьми часам все больше подопечных стали спускаться на завтрак. Повара разносили блюда из рыбы на пару с картофельным пюре, а на десерт готовили творог с яблоками. Садились дели по-разному: кто по двое, кто по трое, но была пара человек, сидящих в одиночестве, — в зависимости от характера каждого человека. Кому-то было неуютно есть одному, у кого-то появились хорошие друзья, а кто-то испытывал дискомфорт под чужими взглядами и проявлял враждебность. Новеньких среди них отличить было проще простого: кто вернулся из леса уже давно — более тихие и самостоятельные, а кто здесь не дольше месяца — с опаской относились к незнакомой им еде, не ладили со столовыми приборами, часто отвлекались рассматривать незнакомые им предметы.       — Вы сделали это место?       — Можно сказать и так. Я лишь дала идею, а неравнодушные люди поддержали меня. Сама я тем и занимаюсь, что рассказываю им историю и показываю фотографии, раз они не могут выйти наружу.       — А почему вы их по имени не зовете? Неужели нельзя тоже дать им выбрать?       — Исключено, — встряла в разговор хмурая кухарка, сунув руки в карман на переднике. — Если имя — это то, что отличает людей друг от друга и придает им уникальность, то зачем имя тем, кто все свое «я» растерял?       — Разве новое имя не даст им это «я»?       — Уму непостижимо! Новое имя — новая жизнь, новая судьба, что совершенно неестественно! Создательница наделила каждого чем-то своим. Если был дурак — им и останешься. Нечего было в лес ходить.       — Это слишком жестоко… И этот лес. Почему он такой? Почему Создательница сотворила такое ужасное место? — похлопала Дели круглыми глазенками.       — Создательница не имеет к этому отношения. Крайний лес живет сам по себе, и людей он недолюбливает. С этим ничего не поделать, только мириться и избегать неприятностей, — Мемине сложила вилку с ножом на пустую тарелку и поднялась из-за стола. — Ни к чему заводить грустные разговоры здесь. Это неприлично. Дели, пойдем, я покажу тебе комнату, а потом нам нужно встретиться кое с кем по работе.       Все комнаты этой скромной гостиницы были однотипными, маленькими и простенькими. Серые стены, скрипучие полы, старые кровати, большие пузатые и тощие комоды, стоящие парочками, запертые ставни, разукрашенные изнутри: на них зеленые холмы, розовые облака и ярко-желтое солнце в углу.       — Увы, здесь все комнаты такие, — Меми подошла к кровати и ударила ладонью по пыльной подушке. — Циба успеет прибрать здесь, пока мы отойдем по делам.       — Это лучше, чем спать на мокрой траве под деревом.       — Твоя правда. Что ж, проветрим комнату? Я принесу спрей от пятен.       Дели выгнула бровь в удивлении, но любопытствовать не стала. Она взяла из рук Меми ключ от замка на окне, открыла его, распахнула ставни и осталась стоять под потоками прохладного воздуха, отгоняющего пыль с кровати. Девушка стянула с постели старое серое белье и вынесла его в прачечную, а на замену принесла аккуратно сложенный комплект, на котором, болтаясь из стороны в сторону, лежала яркая банка спрея с кучей слов, кричащих о мгновенной эффективности.       — Вот он, гений современных технологий! Спрей-антипятник усиленного действия! Давай, вставай ровно, ноги на ширине плеч, руки в стороны и закрой глаза, — Меми повернула банку стороной с инструкцией и пробежалась взглядом по тексту. — Нужно работать с ним очень осторожно и не давать соприкасаться с поверхностью дольше трех секунд.       — А что будет?       — Он растворит одежду. Эта вещь требует аккуратного подхода, но зато работает очень эффективно, самое то для тех, у кого нет возможности часто стираться. Я, например, всегда беру его с собой.       Дели широко развела руки и ноги, плотно зажмурила глаза и сомкнула губы. Всего несколько секунд, и облако аэрозоля, спускаясь от шеи до кончиков пальцев ног, полностью очистило одежду и бинты от всякого рода грязи. Кроме того, одежда стала выглядеть свежее и пахнуть приятным сладковатым ароматом.       — Последний штрих, — Мемине вынула из-под плаща деревянный гребешок и наклонилась над девочкой, зачесывая свисающие на лицо пряди за ухо. — Выглядит нелепо, но придется перетерпеть. Мы сейчас пойдем к очень важному лицу, нужно выглядеть перед ним соответствующе.       — А кто он?       — М-м… Скажем так: учитывая, что городом никто не управляет, — формально главой является именно он.