Глава 2

      Всего за час город преобразился. Люди выходили из домов, спешили по своим делам. Работали садовники. Они ходили парами: один ловил насекомых и собирал их в банку, чтобы выпустить на волю, другой, с распылителем за спиной, специальными веществами повышал яркость и благоухание цветов. К обеду этот эффект был особенно необходим, когда из домов несло рыбным запахом.       По широким улицам бегали дети: кто играл, а кто выводил на прогулку любимых слабеньких бабушек и дедушек. Те изо всех сил старались идти побыстрее, чтобы не расстраивать шустрых внучат и не сдерживать их озорство.       Меми с Дели вышли к центральной площади, на которой находились все самые знаковые места: главный ресторан, дом советов рабочих, библиотека, огромное здание теле- и радиостудии, фонтан со стелой — символом Ее Величества, самый высокий жилой дом и башня с механическими часами. Она выглядела… чужой? Непостоянной формы, из гибкого материала. Иногда она отворачивала «лицо» от площади.       По нажатию на звонок два каменных стражника открыли тяжелые трехметровые двери студии. Они проводили гостей серьезным, тяжелым взглядом, толкнули плечом двери и встали в исходное положение, скрестив руки перед грудью и высоко подняв подбородки.       Внутри здания утро жило громче. Широкий атриум над шестью этажами офисов тянулся так далеко, что ресепшен и администратор в конце зала казались игрушечно маленькими. По обе стороны, как высокие узкие колбы, шли ряды лифтов, из которых каждую минуту выходила и заходила уйма народу.       — Доброе утро, — поприветствовала Меми девушку за стойкой.       — Bonum . Мне казалось, вас было двое, — администратор в изумлении подняла брови и опустила уголки губ.       — Я тут… — тихо сказала Дели, привстав на носочки. Ее совсем не было видно, даже макушку.       Тогда девушка в строгом светлом костюме наклонилась и растянула длинную шею, пока не заметила вторую маленькую гостью.       — Чудно, — улыбнулась она, и шея тут же укоротилась до нормального состояния. — Чем могу помочь?       — Солнце у себя?       — Да, но сейчас у него запись, придется подождать, — не оборачиваясь к часам на стене, она указала на них, вытянув указательный палец за плечо. — К десяти часам он освободится. Либо же…       — Я сейчас иссохну! — на ресепшен подбежал парень. Он еле устоял на ногах, тяжело дышал, его кожа была очень сухой, потрескавшейся.       — Наберите шестой этаж! — подбежала еще одна работница.       — Либо же, — продолжила девушка на ресепшене, не отвлекаясь и не меняясь в лице, — если встретите его ministri — спросите у них, может быть, сразу на площадку отведут. — В то время по обе стороны от высокого стола появились две ее копии: одна набрала номер студии и протянула трубку, другая достала с пола пульверизатор и побрызгала на изнеможенного юношу. Тот мигом встал на ноги, трещины на его коже затянулись, а на шее раскрылись жабры и вобрали в себя воду. — Прошу, присядьте и подождите, когда Clarus Dominus освободится. Я принесу вам напитки.       Девушки отошли к извилистым, подобно змеям, диванам, окружавшим фонтаны. Струи под сильным напором вылетали вверх и оплетали помещение множеством парящих потоков, журчали над головами и возвращались в чашу. Администратор принесла лимонад: Меми порцию поменьше, Дели — побольше. Девочка обхватила стакан двумя руками, хотела поблагодарить, но работницы перед ними уже не оказалось. Дели повертела головой, взглянула через плечо и увидела ее вновь на рабочем месте. Видимо, то был один из клонов. Она пожала плечами и примкнула губами к разноцветной трубочке с зонтиком. Напиток оказался настолько холодным, что она оттянула от себя стакан, как только почувствовала колющую боль на кончике языка, и сжалась от мурашек.       — Как же холодно, и напитки холодные…       — Так и должно быть. Солнце порой слишком много тепла выделяет.       — Это прозвище такое — Солнце?       — Нет, это не прозвище. Солнце он и есть Солнце. — Меми залилась пронзительным свистящим смехом, заметив странный взгляд девочки: так, как смотрят на безумцев. — Пойдем, покажу, — захватив лимонад с собой и взяв Дели под руку, она отвела ее к окну. — Вот смотри. Сейчас девять утра, Солнце должен быть примерно… — девушка указала на большое неподвижное кучевое облако, — вот за тем облачком.       — Но его нет.       — Его нет. Потому что Солнце сейчас на третьем этаже, на съемочной площадке. Это его давняя мечта. Ему было слишком тоскливо сидеть на небосводе, вот он и спустился, чтобы заняться творчеством. К слову, ведущий из него неплохой, хотя не все одобряют.       — Слишком яркий?       — Слишком всесторонне надоедливый. Представь, слышать и видеть его круглыми сутками. Его эфиры ни-ког-да не прекращаются. Но только тс-с, это на мой счет не принимай. Мы с ним хорошие друзья. Да и я, если есть возможность, не против проснуться под его эфир. Но слушать его дано не всем, стоит отвлечься — и Солнце говорит уже совсем о другом.       — Разве такое возможно?       — А что, Солнце не имеет права выбора?       — Нет, я про небо. Если Солнца нет, то как тут… светло?       — Работа Создательницы, это она пошла навстречу Солнцу и на замену его свету и теплу создала купол искусственного неба, которое никогда не гаснет.       — Выходит, здесь всегда день?       — Да, почему нет? Это экономит силы на постоянной смене времени суток, хотя на самом деле тем, кто за это ответственен, просто не до того, — пожав плечами, Мемине вернулась к дивану и выбросила пластиковый стакан. Не успел он упасть, как маленькая мусорка подскочила, открыла крышку, будто рот, проглотила его и исчезла; а вернулась уже пустой, переминаясь с одной пары железных ножек на другую.       Открылись дверцы лифта, и все вокруг замерло. Сбавили шаг спешащие сотрудники, крылатые замерли в воздухе, даже ленты воды остановились над полом, когда вышли три высокие темнокожие девушки. Наперекор скромному черно-белому дресс-коду они подбирали более смелые образы: короткие юбки и брюки-клеш с рюшами, глубокие вырезы на блузках и приталенный силуэт, разнообразные рукава, белые капроновые чулки и высокие каблуки. Но все это мелочи на фоне огромной любви к золоту. Руки украшали несколько колец, браслеты минимум в три слоя, многоярусные цепочки и крупные серьги причудливых форм — в стиле их босса. Нога в ногу, утонченной модельной походкой они подошли к ожидающим встречи с Солнцем гостям.       — Bonum male , уважаемые гости, — начала стоящая в центре.       — Добро пожаловать вновь, Domina Memine , — добавила вторая, и все трое синхронно повернулись к девушке, склоняя головы.       — Clarus Dominus освободится через двадцать семь минут и сорок три секунды, — объявила третья, вытянув золотые часы на цепочке из кармашка жилета.       Имена их были незамысловаты. Солнце не любитель заморачиваться, только не в именах. Для секретарш подойдет что-то короткое и легко запоминающееся. Поэтому вместо прежних имен три девушки были названы: Уна, Дуа и Треа. Уна — первая в жизни своего господина; она занимается всем, что касается его личного времени: руководит бытом в особняке, занимается дизайном его звездных нарядов и составляет распорядок дня. Дуа отвечает за работу: графики съемок, темы для выпусков, сбор последних новостей, подбор персонала, руководство печатными изданиями и осуществление связи с людьми Туманного дворца. Треа — его «маленькая радость», она следит за самочувствием и комфортом господина, помогает ему быть в хорошем настроении и выполняет любую его прихоть.       — Господин пригласил вас к столу, — сказала Уна и поручила крылатым сотрудникам принести все необходимое, пока ее коллеги вели гостей к лифту.       К тому моменту, как они поднялись, на самом верху здания под стеклянным потолком небольшой круглый столик накрыли сладкими закусками и преподнесли холодный чай с лимоном. Первая и Вторая отодвинули плетеные стулья для девушек и встали позади них, чтобы разливать чай и подавать угощения с многоярусного подноса, а Третья дожидалась Солнце, присматривая за коридорами.       — Вы не будете есть? — наклонилась Дуа.       — Разве не нужно дождаться… Солнце? — спросила Дели, покручивая фарфоровую чашку по донышку блюдца.       — В этом нет необходимости, — продолжила Треа. — Не стоит морить себя голодом ради господина. Ему это ни к чему.       Ровно через обозначенное секретаршей время шум со студии стих и беготня по этажам прервалась. Замолчал писк аппаратуры, лифты ушли вниз, люди разошлись на перерыв. Самый высокий лифт, ранее ни разу не проезжавший, двинулся вверх. Как только двери его открылись, девушки-помощницы выпрямились и повернулись к коридору. С ними поднялась из-за стола и Мемине.       — Меми! Мемичка! Как я рад! — воскликнул Солнце звонким голосом, разливающимся долгим эхом. С распростертыми руками, сияющим от радости встречи глазом цвета меда, в белом, расшитом золотом костюме вышел Солнце: худое долговязое существо с гибкими, будто бескостными конечностями и круглой головой с ореолом его струящихся лучей. — Как давно я тебя не видел!       — Я всегда ищу возможность встретиться с тобой, — посмеялась девушка и крепко обняла старого друга.       — А кто это у нас? Милая маленькая гостья? — Солнце подошел к столу и протянул девочке худую длинную руку. — Нет-нет. Не нужно, — остановил он гостью, собиравшуюся подняться для приветствия. — Рад встрече, — Солнце прищурился и наклонился к протянутой маленькой ладони, но вместо джентльменского поцелуя накрыл ее второй рукой и одарил своим теплом.       — Здравствуйте…       — Думаю, мне не нужно представляться. Верно? Да! Меми, лучик мой. Как зовется? —резким движением руки Солнце развернул стул боком, закинул ногу на ногу и поставил локти на ручки.       — Дели.       — Дели, — хмыкнул Солнце и склонил голову на сомкнутые ладони. — Не спорю. Ей подходит, — утвердил он кивком. — Что ж. Какие планы?       — У меня работа, так что все наши планы целиком и полностью посвящены тебе.       — Ах! Точно! Забыл!       По щелчку пальцев звукорежиссер из числа летающих гибридов появился наверху, а с ним носильщики с аппаратурой на плечах.       — Clarus Dominus, вы забыли объявить о празднике.       — Ita-ita . Ох, слишком хотел увидеть Мемичку.       — Раз, два! Снова в эфире!       — Дорогие граждане! Сердечно извиняюсь. Совсем забыл объявить о самом главном. С годами. Знаете ли. Всякое бывает, — затараторил он пуще прежнего. — Надеюсь, вы старательно готовитесь? Уверен, что да. Вы же мои любимейшие создания. Как иначе? Фестиваль в честь Дня летнего солнцестояния просто непозволительно пропускать! Желаю вам провести его веселее, чем в прошлом году. И не забывайте. Ваша радость — моя радость. Вы ведь долго ждали меня, да? Наберитесь терпения! Amici ! Это будет незабываемый день! — Солнце вспыхнул и из светло-желтого цвета стал совершенно белым, белее своего костюма, а с его лица и рук выбросились ленты пламени. В это же мгновение вся техника отключилась. Самого себя перепугавшись, ведущий вернулся к своему обычному цвету, а все приборы перезапустили и включили вновь. — Прошу прощения! Вы перепугались не меньше меня, верно? Все от переполняющих меня эмоций! Небосвод как никогда будет ярок под моими лучами! Увидимся!       — Все в порядке? — поинтересовалась Треа, касаясь его лучей. Уже остыл.       — Ita. Не беспокойся. Что ж. Девушки. Вы перекусили? Я предлагаю прогуляться. Зайдете ко мне. Отдохнете. Я вам комнаты выделю.       — Мемине дала мне комнату в гостевом доме, — тихо сказала Дели, доедая пирожное.       — Невежливо отказываться, — сказала Меми. — Раз приглашаешь, почему нет? Я с удовольствием взгляну, как поменялась твоя оранжерея.       — Ой, брось. Что могло поменяться? Стало только краше! — махнул он рукой и поднялся. Перед тем, как пойти в компании девушек на улицу, он дал своим помощницам распоряжение прибраться в особняке, подготовить две спальни и достать портьеры. В обыденности окна голые, в темноте никто не нуждался.       Когда они вышли на улицу, город было не узнать. Все постепенно готовились к завтрашнему фестивалю: развешивали украшения и ставили палатки со вкусностями и напитками, организовывали места для музыкантов и площадки для танцев. Повсюду стояли рекламные баннеры с кулинарным шоу Солнца «1000 рецептов витамина D». Между домами растягивали гирлянды флажков с изображением солнца, садовники тщательно убирали клумбы. Впервые за год устанавливали на пустых фонарных столбах лампы, ставили светящиеся в темноте фигуры.       На площади и вдоль основной улицы стояли торговые точки: деревянные конструкции, пестрые шатры, меню с яркими изображениями блюд. Одни их названия и вид вызывали ужасающее желание перепробовать все и сразу: вместо надоедливой рыбы — обилие фруктов, ягод и выпечки, а напитки предлагались самые разные — от горячего кофе и чая до вин, подаренных Солнцем, вместо традиционной рыбной настойки.       — А ты еще говоришь, что тебя не любят, — с издевкой сказала Меми, глядя на внимательно наблюдавшего за приготовлениями Солнце.       — Шутишь?! Разве это любовь? В мои лучшие годы я видел и не такое! А это что? Вот ты что скажешь? — обратился Солнце к Дели. Резко притормозив, он сложился назад пополам и вывернул голову, присматриваясь к ошарашенному личику своим огромным глазом.       — Выглядит… Мило? Мне нравится, — неуверенно сказала девочка, заведя руки за спину.       — Ах! Что взять с детского взгляда, — Солнце провел по своим длинным лучам, которые от касания светились и развевались подобно волосам на ветру. — Мило. Пф. В мое время людям и праздник не был нужен, чтобы благодарить меня!       — Ваша Светлость, — протянула Мемине и вынула из-за пояса ручку. — Мне стоит это записать? Думаю, это будет очень поучительно для будущих поколений.       — Что? Нет!       — Боишься?       — Пусть сами додумываются, как надо с их уважаемым Солнцем обращаться, — хмыкнул он и потуже затянул галстук.       В оживленной дружеской беседе они ушли вперед, оставив девочку идти позади. Но ее это не смущало, даже наоборот, ведь во время прогулки Солнце слишком часто смотрел на нее, жутко проворачивая свою гибкую шею. Теперь же, когда Мемине отвлекала его, Дели могла спокойно разглядывать нарядные улицы и иногда всматриваться в Солнце со стороны. Да, пугал, но одновременно его внешний вид никак не давал покоя.       — Тебя что-то беспокоит, деточка? — высокий господин продолжал идти вперед, тогда как его голова повернулась назад и низко наклонилась. — Тебя не учили, что пялиться неприлично?       — Откуда вы это говорите…       — Ха, какая дерзость! — в мгновение ока Солнце потемнел, его ярко-желтый цвет приобрел красный оттенок. — Мне не нужна столь примитивная часть тела, как рот, чтобы вещать своим неповторимым голосом! — как быстро он разозлился, так же быстро и «остыл». Мысли о собственной непревзойденной натуре, что, в общем-то, так и есть, больше всего поднимали ему настроение, ведь хорошо хвалить себя, когда ни одна живая душа не посмеет его в этом упрекнуть. — На первый раз. Я тебя прощаю. Пф. Люди совсем перестали уважать меня.       В конце прогулки они дошли до окраины, где на холме стоял роскошный особняк Солнца, глядящий на город, как на ладони. Дом его был в два высоченных этажа с куполообразной стеклянной крышей. Сам из белого кирпича, мрамора и позолоченных резных украшений на фасаде. В нем было все, что ассоциируется с роскошью: широкая входная лестница, колонны, окна в пол, внутри просторные залы, в которых гулял сквозняк, повсюду блеск драгоценных металлов и камней, звон хрусталя и идеальный порядок.       В большой прихожей встречала двусторонняя парадная лестница на второй этаж. За ней был проход в центральный зал с гостиной и столовой, тянущийся в два этажа до самого купола.       Комнаты были маленькие. Солнцу своя спальня была ни к чему, а жили у него только три его секретарши. Вся внутренняя архитектура была направлена на удобство высокого, почти трехметрового Солнца. И то его рост был непостоянным, потому центральный зал в высоту около пятнадцати метров создан специально для подобных случаев.       — Тогда я покажу вам сад и отпущу вас спать, — по дороге к заднему дворику Солнце сбросил тяжелый пиджак и галстук. — А к семи часам будет готов ужин. Тогда и поболтаем.       Сад занимал большую часть его участка, раз в пять больше самого дома. От него вела каскадная лестница к фонтану. На каждом этаже были разные цветы: от объемных подушек полевых цветов до гигантских тропических растений. Больше всего он любил сильно пахнущие виды и голубые, как небо, бутоны. Уход за ними был самый тщательный, каждый лепесток выглядел идеально по цвету и форме, а сам его сад никогда не отцветал и пестрел круглый год.       Любопытно, что подсолнечник он не разводил. Со стороны небосвода ему казалось интересным наблюдать, как эти очаровательные маленькие создания каждое утро направляют к нему свои ярко-желтые лица, но, когда он завел их на земле, ему быстро надоели всюду следующие за ним головы.       Внизу у фонтана росли кипарисы и пальмы, под широкими листьями которых Солнце любил отдыхать на шезлонге. А также множество фруктовых деревьев: груши, яблоки, абрикосы. Кустарники малины и вишни, клубника, в большом количестве черный виноград. Там же стояли солнечные часы, такие же негодные, как и все остальные, и большой макет всей солнечной системы с планетами и их спутниками, движущимися на особой энергии, которую дает Солнце — он игрался, легким взмахом руки то замедляя, то ускоряя движение небесных тел. Особенно нравилось ему вращать Юпитер, как разноцветную детскую вертушку.       В тени стояли качели, на мягкой подстилке которых были разбросаны игрушки.       — Ты прав, произведение искусства в худшую сторону меняться не может, — Меми прошла к яблоне и сорвала пару штук, самое большое и красное бросив Дели.       — Ты еще сомневалась? — усмехнулся Солнце. По периметру участка были расставлены ящики, где хранились садовые инструменты и чистые глубокие емкости. Он вытащил одну и зачерпнул большой ладонью горстку клубники. — Можешь ополоснуть в фонтане и попробовать. Если понравится, я попрошу собрать побольше на ужин.       — Спасибо… — Дели неуклюже уместила в своих крохотных ручках большое яблоко и тарелку с ягодами и снизу вверх посмотрела на Солнце, щурясь от света, исходящего от него. — А можно спросить?       — Если быстро. И не бестактно.       Девочка замялась, отвернув голову в сторону.       — Так и быть. Задавай что хочешь.       — А если у вас нет ни носа, ни рта, как вы тогда готовите?..       — Разве не ясно? Я прирожденный гений!       — Вы даже ни разу не пробовали собственные рецепты?       — Ха! Конечно нет. Еда — это примитивный источник энергии. Я в ней не нуждаюсь.       — А если еда выйдет невкусной?       — Я даю попробовать моим девочкам. Чтобы ты знала. Они ни разу не жаловались. Но если тебе будет спокойнее. Ужин не я готовлю. У меня перед праздником своих дел хватает. Меми! Ты же знаешь, куда идти. Твоя comes будет в комнате слева. А я вынужден покинуть вас. Bona venia vestra . — С этими словами он исчез: превратился в искорку, парящую над землей, и испарился.       У входа в дом гостей ждали помощницы, готовые проводить в подготовленные спальни. Мельком Дели увидела комнату Меми. Там все было обставлено так, как удобно ей: со временем появились личные вещи, на полках выстроились книги, большой рабочий стол стоял ровно напротив окна под естественным освещением, на нем разные бумаги, коллекция канцелярских принадлежностей. Кровать стояла посреди комнаты. Висели в два ряда тяжелые черные шторы.       У Дели комната была простенькой. Маленькая односпальная кровать, тумбочка, шкаф и зеркало в углу. Особо ничем не отличалась от той, что ей дали в гостевом доме, разве что новизной ремонта, личной ванной комнатой и теми же тяжелыми шторами, которые она задернула с трудом. Полоса света оставила комнату в полумраке. Спать она не хотела, поэтому промыла угощения и уместилась между большими подушками, с удовольствием уплетая одну ягодку за другой: сочные, сладкие, крупные, без единого изъяна.       К пяти часам вечера с первого этажа стал слышен звон посуды. Девушки Солнца готовились к ужину. Дуа сервировала стол. Уна хлопотала на кухне. В ее меню был суп, три горячих блюда, салаты и ассорти кексов: и шоколадные, и очень кислые из цитрусовых, и сладкие ягодные, для самых отважных даже с острой начинкой. А Треа бегала от сада до кухни с корзинами.       Дели спустилась и предложила помочь им, и те, хоть и могли переделать все в одиночку, согласились. Девочка не знала правил, но внимательно слушала и четко исполняла маленькие поручения. Начала она в столовой, изучая, как раскладывать приборы и для каких блюд они нужны. Потом ее подозвала Первая. Поставила ей табуретку к высокому столу, прилепила магнитами четыре листа с рецептами и пояснила некоторые детали приготовления салатов. В них была только очередность ингредиентов, но не было прописано количество добавок: специй, масел, лимонного сока. По секрету она разболтала, что рецепты Солнца несъедобны для обычного человека, ему по душе насыщенный пряный вкус, поэтому то, что Уна запоминала во время съемок кулинарных передач, сокращала втрое. Напоследок Дели отправилась на помощь Третьей собирать ягоды и фрукты для нарезки к вину.       Ровно к семи часам они управились с приготовлениями. Первой за круглый стол села Дели. Позже со второго этажа спустилась сонная Меми.       — Как спалось? — поинтересовалась девочка.       — Я бы спала и спала… — на зевке протянула девушка и села на излюбленное место спиной к окну. — Удобнее кровати, чем у него, я не знаю.       Опаздывал только сам Солнце. Перед его приходом секретарши успели презентовать каждое блюдо, разлить напитки.       — А вот и я! Заждались? Прошу прощения. Много дел, — его оживленная речь зазвучала раньше, чем предстал его облик. Он вальяжно развалился на стуле и вытянул руку к бокалу красного вина. — Можете садиться, — кивнул он девушкам, и те заняли свои места за столом.       Все приступили к ужину, начиная с салата, затем переходя к супу и горячему второму блюду. Разговаривать за столом было не принято, исключение — просьбы передать что-либо. Мог вести монолог своих историй только Солнце. Единственное, что он делал, — держал в руке бокал и вертел в нем ярко-красный спиртной напиток. Пересказывал дела прошедшего дня, но для обычных людей, чьи умы заняты только тем, как бы поскорее насытить желудки, вся его болтовня звучала набором бессвязных фраз. Отчасти так и было.       Когда пришла очередь десерта, три помощницы одновременно перевели взгляд на деревянные шкатулки. Из них они достали курительные трубки и отвернулись в сторону Солнца. Солнце вытянул к ним руку и поджег утрамбованный табак длинным указательным пальцем.       — Господин Солнце, можно задать вопрос?       Солнце кивнул.       — У вас в студии работает так много людей с крыльями. А кто-то на животных похож, на рыб… В городе я их почти не видела.       — Гибриды очень хорошие работники. Старательные. В особенности я ценю их за уникальные качества.       — Уникальные качества?       — Внешние черты — не единственное, что может отличать их от обычных людей. Способности, характерные для представителей других видов. Черты характера. Поведение. Но не у всех. Вот мои девочки не настолько ленивы, как домашние кошки.       — Правда? Кошки?       — Иногда свои особенности приходится скрывать, — сказала Треа.       — Мешаются на новой работе, — добавила Уна и вместе с подругами продемонстрировала свои коготки, появившиеся вместо ногтей. Длинные и острые. Вместе с этим они оскалились, а их прежде темные глаза блеснули зеленым огоньком. Такие, как они, подобно всем кошачьим, отличались изумительными органами чувств, ловкостью и чутьем.       — Но настоящий мастер пряток — это, конечно, Меми, — на «лице» Солнца появилось по-настоящему редкое явление, плотно ассоциирующееся у всех граждан с «солнечной издевкой» — его широчайшая улыбка — особая степень удовольствия Солнца шутить и измываться над кем-нибудь.       — А что Меми?       — Не делай такое лицо, — Мемине хмуро глянула на Солнце, который только сильнее тянул уголки рта вверх и щурился.       — Ну, Мемичка! Amata ! Пожалуйста! Ради меня!       Девушка не отвечала, глядела в сторону. Доносился лишь огненный треск с головы белеющего Солнца. Но вдруг сидящая рядом с девушкой Уна резко повернулась в ее сторону с кошачьим шипением, заставив Меми подскочить от испуга. Вылупились янтарные глаза, выросли когти, волосы распушились, а из макушки выскочили перьевые ушки.       — Ай-ай! Моя прелесть! — Солнце белой вспышкой испарился со своего места и переместился за спину подруги, осторожно дергая ее за эти ушки и поглаживая меж теплых пальцев. — Такая лапочка!       Когда Солнце в мгновение ока оказался в другом месте, Дели сама вздрогнула и чуть не упала со стула. Никаких особенностей она в Меми не замечала, как и в помощницах Солнца, но проснувшиеся защитные рефлексы выпустили все скрытое.       — Не пойму. Почему тебе так не нравится? Ты такая славная совушка.       Ранее скрытые под густыми кудрями ушки прижались к голове, круглые глаза спрятались под веками и пышными ресницами. Меми не ответила, надулась и сложила руки на груди.       И так постоянно, когда она приходит к Солнцу, а перед Дели было особенно неловко.       — Я, как официальное лицо, должна придерживаться определенного облика, я не хочу выделяться.       — А крылья? — спросила Дели.       — Крылышки всегда при ней, — Солнце расправил плащ на плечах и ткнул брошь в виде совиного пера; от его прикосновения оно покрылось тысячей блесток.       — Не трогай, — буркнула девушка, отмахнувшись от руки друга. — Она хрупкая. К тому же это подарок Ее Величества.       — Правда, Меми, — отложила трубку Дуа. — Совы невероятно красивые птицы, и ты в своей настоящей форме выглядишь ничуть не вызывающе, а даже наоборот.       — Вы же тоже скрываетесь.       — У нас работа.       — У меня вообще-то тоже. Мне проще изо всех сил стараться выглядеть как обычный человек, нежели поддаваться повадкам своего вида.       — Ты сама это выбрала, — подчеркнула Треа.       — Как давно это было, что уж сравнивать…       — Поэтому отсыпайся сейчас. Днем тебе работать и работать, — Солнце погладил девушку по голове и вернулся на свое место, разливая подругам по большой порции вина.       Прозвучал его последний на сегодня тост. Особенная хвалебная речь в честь празднования Дня летнего солнцестояния, в честь себя. Он по традиции поведал душераздирающую историю своей затяжной небесной депрессии, окутавшей его многие столетия назад и почти заставившей его погаснуть и ввергнуть землян в страшные муки исчезновения, пока он лично не познакомился с Создательницей, заметившей его суровый недуг. Похвастался тем, как отстроил себе студию и этот великолепный особняк, пожаловался на общество защиты рыб и пожелал доброго «сонндня», еле сдерживая злорадствующий смех.