Часть 14

Лежа в одиночной палате, предварительно выслушав нотации от Крис насчет забытого в очередной раз смартфона, не могла выкинуть из головы визит Алексиса. Хотел ли он, кроме всего прочего, унизить её, показав, насколько она ничтожна, подорвать её авторитет в глазах окружающих? Оставалось только гадать. «Зачем ты сказал о Лукасе? Хотел сделать больнее, чем было до этого? Отомстить за упрямство? Поставить на место зарвавшуюся выскочку? Или до сих пор считаешь виновной?» — думала Мара, и на ресницах задержалась влага. «Он по-настоящему любил тебя...» — ножом резали воспоминания. Она закрыла уши руками и уткнулась в подушку, как будто это поможет прервать поток мыслей, пытаясь сдержать рвавшийся наружу крик боли. В памяти всплыло красивое улыбчивое лицо, озорной блеск персиковых глаз. Он был всегда добр и внимателен. Но она и представить себе не могла, что на самом деле скрывалось за всем этим. Неужели можно было быть настолько слепой? Она видела в нём лучшего друга, мечтала о таком брате, и он был им, но кем он сам хотел быть для неё, не поняла, не разглядела. Теперь уже поздно. «Лукас, почему всё так...» — пронеслась мысль. — Лукас, прости, мне очень жаль, — тихо прошептала она, как будто он мог ее услышать. Вытерев появившуюся влагу на лице, она взяла с прикроватного столика книгу и начала читать:

* * *

— Я у них одна, они не могут обо мне забыть, — со страхом сказала девочка, как будто это и впрямь могло произойти. — Если ты останешься, ты перестаешь существовать для внешнего мира, — ответил серый человек. Девочка увидела, что пол превратился в темную воду. Холодок страха пробежал по ее спине.

* * *

Звук открывающейся двери прервал чтение и печальные мысли. Крис достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять, что, её глаза были на мокром месте. — Мара, я понимаю, это нелегко. Только недавно потерять Рауля, и тут такое, — говорила она, тщательно подбирая слова. — Ты о чем? — не поняла та. — Как о чем. Разве Алексис не привозил тебе документы? — удивилась Крис. — Да, он привозил... какой-то кейс, — вспомнила Мара. Кристалия пристально посмотрела на подругу, сообразив, что о содержании кейса та и не догадывается. Она села рядом. — Алексис должен был привезти тебе свидетельство о смерти и сопутствующие документы, — объяснила Крис. — Чьей смерти? — с замиранием сердца тихо спросила Мара. — Сани, — ответила подруга. — Мара, я понимаю, это нелегко. Только недавно потерять Рауля, и тут такое, — говорила она, тщательно подбирая слова. — Ты о чем? — не поняла та. — Как о чем. Разве Алексис не привозил тебе документы? — удивилась Крис. — Да, он привозил... какой-то кейс, — вспомнила Мара. Кристалия пристально посмотрела на подругу, сообразив, что о содержании кейса та и не догадывается. Она села рядом. — Алексис должен был привезти тебе свидетельство о смерти и сопутствующие документы, — объяснила Крис. — Чьей смерти? — с замиранием сердца тихо спросила Мара. — Сани, — ответила подруга. — Он заставил всех своих бойцов написать завещание.Сани завещал всё имущество тебе. У него нет родственников. Алексис является его душеприказчиком, — говорила Крис. — Значит, все они... и Ричард... и Рудольф... и Валентин... — еле слышно проговорила Мара, её трясло, как в лихорадке. — Так, давай успокаивайся. Сейчас принесут поесть. После ставим капельницы. Завтра блокада. После я пару дней понаблюдаю за тобой, — говорила Крис. — Можно, я сама в столовую пойду? — тихо попросила Мара, не в силах оставаться одна. — Лежать! — скомандовала Крис и удалилась. «Значит, они уже все готовы к смерти», — эта мысль не давала покоя. Насколько строг был Алексис к своим подчинённым. После всех процедур Мара лежала в своей палате совершенно опустошённая. «Моё кладбище неуклонно растёт», — думала она, вспоминая, как частенько отчитывала Сани за пристрастие к алкоголю. Послышался тихий стук в дверь. В палату вошёл темноволосый парень с пакетом в руках. — Привет, — поздоровался он, выкладывая фрукты в стоящую на прикроватной тумбочке вазу, затем сел рядом на стул. — Привет, Акира, мамуля прислала... — догадалась она, внимательно рассматривая своего напарника по бару. — Разве я не могу навестить тебя сам? — улыбнулся он. — Ты слишком занят для этого, — вздохнула она. — Ты бледная. С тобой все в порядке? — заволновался он, заметив тёмные круги под ее глазами. — Я в порядке, — ответила Мара, отводя взгляд. — Ты забыла, что меня нельзя обмануть. — снисходительно улыбнулся Акира. — Я знаю тебя слишком долго. — Уверяю тебя, ничего необычного. Для моего состояния это нормально, — заявила девушка. — Хорошо, тогда я зайду завтра, и правда времени в обрез. Отдыхай, — сказал он и удалился. «Как долго ты меня знаешь, Акира...» — промелькнула мысль после того, как парень ушёл.

* * *

В просторной уютной комнате в "Ин Дии" за ноутбуком в огромных наушниках сидела девочка-подросток. Прошло полгода со дня выпуска в академии, с того ужаса, что ей пришлось пережить в этот день, отголоски которого ещё появлялись в её бездонных глазах. Постучавшись в её комнату, зашла рыжеволосая женщина. За ней вошёл невысокий мускулистый парень с азиатскими чертами лица, золотисто-медовым оттенком кожи, черными как смоль короткими волосами и нетипично для его расы золотистыми глазами. Флави решила, что стабилизировать психологическое состояние дочери может только дружба с никсом. — Дорогая, отвлекись, пожалуйста, — сказала мадам Шеврез. Девочка проигнорировала её, не услышав из-за звучащей довольно громко музыки. Женщина раздраженно сняла с дочери наушники. — Юная леди, извольте вести себя подобающе, — более строго сказала она. — Ой, привет, мамуль, — невинно улыбнулась барышня. Для Акиры стала неожиданностью внешность девочки. Получая четкие указания от мадам, он представлял себе шикарную голубоглазую красавицу с рыжими или светлыми волосами. Но то, что он увидел, разительно отличалось от его ожидания. Миниатюрная девчушка с ещё не до конца сформировавшейся фигурой, пепельной свободно заплетённой косой и большими чёрными глазами, что скорее свойственно девушкам его расы. — Познакомься, это Акира, он будет присматривать за тобой, — объяснила мадам. — Я не нуждаюсь в сторожах, — резко ответила девушка, бросив быстрый взгляд на гостя. — Во-первых, Акира будет твоим наставником, если ты ещё не потеряла интерес к барменскому делу. Во-вторых, функции телохранителя он будет выполнять только в баре. В залах не всегда спокойно. Это моё решение, так что прими это как должное. Что ж, я вас оставлю, пообщайтесь, — строго отчеканила Флави и ушла. Холодность по отношению к нему Акиру немного напрягала. Он прекрасно знал, что, если не расположит девушку к себе, она превратит его жизнь в ад, и он тысячу раз пожалеет, что взялся за это. — Проходи, садись, где хочешь, — коротко сказала она, клацая по клавишам ноутбука. Парень сел в ближайшее кресло.

Say you come around when the lights get low

I'm not gonna think 'bout the morning after

When you make me move, baby, nice and slow

Diablo, diablo

Yeah, you come around when the lights get low

Ain’t no turning back from this sweet disaster

You still got my heart when my mind says no

Diablo, diablo.

Доносилось из снятых девушкой наушников. — Ты новенький? Я тебя раньше здесь не видела, — отозвалась она, повиснув на спинке компьютерного кресла, разглядывая гостя. «Ну надо же. Настоящий азиат без ГМО и красителей и без телосложения гвоздя», — думала она, с удовольствием рассматривая миндалевидный разрез глаз, карамельно-золотистый оттенок кожи, на котором уже отпечатался легкий загар. Широкие плечи относительно невысокого роста, рельефы груди и кубики пресса не могла скрыть светло-голубая рубашка-поло с длинным рукавом. — Больше месяца назад поступил в распоряжение мадам Шеврез, — отчитался он, явно неуютно себя чувствуя под пристальным взглядом ясных глаз девушки. «Говорит с лёгким акцентом и голос довольно приятный,» — заметила она. — Тоже никс? — был следующий вопрос. Золотистые глаза Акиры засветились расплавленным золотом. — Ух ты, хорошо себя контролируешь, — восхитилась Мара. Ибо только сильные никсы могут гасить огонь в своих глазах. — Тебя зовут Акира...а дальше? — спросила она о его полном имени. — Имени будет достаточно, — уклончиво ответил парень. — Откуда ты? — продолжала допрос девушка. — Город Нарита, префектура Тиба, — ответил Акира. По скучающему виду девушки он понял, что это ей ни о чем не говорит. «Она, наверное, думает, что кроме Токио и Осаки в моей стране городов нет», — с сарказмом подумал он. — А достопримечательности в твоем городе есть? — продолжала Мара, надеясь, что ответ на этот вопрос хоть что-то прояснит. — Международный аэропорт и большой храмовый комплекс. Мой город называют городом паломников. В соседней Сакуре есть национальный музей, — рассказывал парень. По удивлённому взгляду он понял, что это название города она знает под другим значением. — Давно барменом работаешь? — был следующий вопрос. — Четыре года, — ответил Акира. — Ладно, сэнсэй, пошли в бар, — сказала она, поднимаясь. — Можно тебя попросить не называть меня так? — сказал он, когда они вышли в коридор. — Разве не так в твоей стране обращаются к учителю или наставнику, — произнесла девушка, желая быть вежливой с новым знакомым. — Мы сейчас не в моей стране. Просто по имени, — попросил парень. — Хорошо, Акира-сан, — чуть насмешливо согласилась Мара. — Я ещё не заслужил такого обращения и не настолько тебя старше... Прошу, просто по имени. Иначе я должен звать тебя «моя госпожа», — как можно спокойнее произнес он. — Ладно, ладно, — протянула девушка, сделав недовольную мину. Акира улыбнулся. Маре вдруг показалось, что ему неприятны упоминания о родине. Если бы он знал, во что ввязывается, то десять раз бы подумал, прежде чем согласиться на предложение мадам, но после драки кулаками не машут. Мара была прилежной ученицей и старалась как могла, однако приготовление хромало на обе ноги. Она могла с легкостью перепутать похожие по названию или цвету напитки. Исходя из всего перечисленного, скорость приготовления была как у черепахи, что, естественно, вызывало недовольство у её наставника. И почему-то сорвавшийся во время смешивания коблер, разбрызгивая содержимое, летел именно в его многострадальную сторону. Он уже серьезно подумывал о том, чтобы во время уроков надевать дождевик, когда менял очередную рубашку. Немало насторожило парня и отношение других никсов к Маре. При её появлении в коридорах или помещениях каждый встречный пытался с ней заговорить, коснуться, а наиболее смелые даже обнять. Акире приходилось мягко пресекать данные действия. Хотя для него немного непривычны были нравы в "Ин Дии". Никсы не стеснялись демонстрировать свои отношения. Акира часто видел обнимающиеся, иногда даже целующиеся парочки в служебных коридорах, и зачастую эти действия не предполагали наличие чувств друг к другу. Но разве он мог подозревать, что все недоразумения во время обучения Мары — это цветочки и что первый выход в свет «юной госпожи» он запомнит надолго? Девушка жутко нервничала, находясь в комнате отдыха для барменов, надевая кожаный бэтвинг, который в нетвердых руках никак не хотел застегиваться. Не волнуйся, всё будет хорошо... К тому же я буду рядом, — тихо сказал Акира, перехватывая застёжку. «Вот от этого совершенно не легче», — тяжело вздохнула она, боясь разочаровать его.

Одно сердце на двоих - такого не будет.

Не будет больше никогда в моих глазах огня.

Ты уйдешь. Ты уйдешь от меня…

И не оставишь ничего, твердя,

”Мы всего лишь друзья…” И навсегда ты не моя,

Но я люблю тебя!

Играла композиция. Девушка буквально оглохла от басов громкой музыки в зале. Акира изредка наблюдал, как она обслуживает первого клиента: нервная улыбка во время разговора, слегка трясущиеся от волнения руки. Стойка была достаточно длинной для того, чтобы бармены не мешали друг другу и обслуживали как можно больше клиентов. Мара в редкие минуты передышки с нескрываемой завистью наблюдала за уверенными движениями своего напарника. Белая слегка обтягивающая рубашка не скрывала рельефной мускулатуры и прекрасно контрастировала с золотисто-медовым оттенком кожи, жилетка с открытой спиной выгодно подчеркивала его подтянутую фигуру. Как у опытного бармена, у него уже была своя клиентура, и, судя по наблюдению, в основном женская. Иногда девушки неприкрыто флиртовали с ним, и он всегда этот флирт поддерживал, при этом его глаза загорались золотым огнём. К Маре подошёл очередной клиент, и ей пришлось вернуться к работе. Рецепт напитка предписывал смешивание ингредиентов. Мара решила в этот вечер не выделывать кульбиты шейкером, а просто трясти. Так сделала и в этот раз. После пары манипуляций крышка коблера предательски срывается, и содержимое выплёскивается в сторону. Девушка в страхе замирает и медленно поворачивается к напарнику, моля всех богов, чтобы Акира стоял подальше от неё. Но он был достаточно близко, доставая бутылку с полки, и она, как завороженная, наблюдала, как содержимое шейкера делает прозрачной его рубашку. Данное действие привело в восторг двух девушек, которых парень обслуживал. Те, не растерявшись, предложили помочь ему переодеться. «Сэнсэй, прости твой глупый ниндзя», — отчетливо подумала Мара и знала, что парень услышит мысли, обращенные к нему. Акира, сохраняя невозмутимость, продолжил приготовление коктейля. Новоявленная барменша вернулась к обслуживанию своего клиента. Через несколько минут их смена закончилась, и Мара вздохнула с облегчением. Парень быстро покинул зал. Девушка задержалась у стойки, поинтересовавшись у новой смены, надо ли что-нибудь из винного погреба. Вооружившись двумя списками, она впервые спустилась в погреб. В старых фильмах иногда мелькали кадры с запыленными стеллажами и бутылками в ячейках, окутанных паутиной. То же ожидала увидеть и здесь. Ожидания почти оправдались, хотя в погребе «Ин Дии» царил идеальный порядок. Ряды стеллажей разного типа: обычные, на которых бутылки лежали небольшими горками; с ячейками, глиняные арочного типа, наклонные для шампанского. Бирки с названиями вида спиртного напитка не давали запутаться. В отделах горел тусклый свет, дабы не навредить алкоголю. Заранее взяв карту погреба, Мара некоторое время стояла у входа и любовалась. Затем она пошла по залу, легко находя нужные бутылки и осторожно, стараясь не болтать, складывала в корзину, переходя от ряда к ряду, всё дальше и дальше заходила вглубь погреба. Приближаясь к горизонтально лежащим бочкам, она поняла, что здесь не одна, услышав женские стоны. Осторожно приблизившись, увидела девушку, лежащую поперек одной из бочек, и мужчину рядом. По ритмичным движениям мужских бедер несложно было догадаться, чем они занимались. Вторую девушку он ласкал и изредка целовал. От лица девушек к лицу мужчины шла полупрозрачная серая дымка. Замерев от неожиданности, Мара впервые видела абсорбцию. Почувствовав на себе её взгляд, мужчина взглянул на невольного свидетеля. Его глаза горели желтоватым огнём. Мара невольно отшатнулась, узнав его, затем, как ни в чем не бывало, взяла пару бутылок с соседних полок и пошла прочь. Парень не остановился, сделав вид, что ничего неординарного не произошло. Неприязнь и отвращение прочитал он в её черных глазах. Вернувшись из зала, она легла на диван в комнате отдыха для барменов и только сейчас поняла, насколько вымоталась. Неприятная сцена в погребе не давала покоя. Мара понимала, что личная жизнь Акиры никоим образом её не касалась, но почему же от созерцания того, чем он занимался, было так мерзко? Интересно, как часто он делал такое с ней, ведь собственную абсорбцию увидеть невозможно. И как часто это с ней делала Флави? Невеселые мысли о том, что никому нельзя доверять, упорно лезли в голову. В поглощении не было ничего опасного, но от мысли о том, что близкие к ней люди могут использовать её как донора без её ведома, становилось муторно. Она мотнула головой, отгоняя гнетущие мысли. По звуку открывающейся двери девушка поняла, что пришел Акира. Никс молча подошел к своему шкафчику, взял сменную одежду и ушел в душ. Через некоторое время звук льющейся воды смолк, и он вышел уже переодевшись. Парень сел с ней рядом на диван, внимательно посмотрев на неё, как будто чего-то ожидая. — Ошибки были? — спросил он. Во время занятий Акира заставлял её саму находить свои ошибки. Так было и в этот раз. — Кроме той, что я опять заставила тебя мокнуть... перепутала последовательность слоёв в «Хиросиме», — задумчиво произнесла она. Акира заинтересованно посмотрел на неё, будучи уверенным, что это не всё. — Приготовила «Б-52» вместо «Соблазнителя»... и перепутала Martini Rosso и Martini Rose... — не разочаровала Мара. — Ориентируйся не только по названию, но и по цвету напитка, так проще. Я же говорил об этом, — с лёгкой ноткой укора говорил он. Девушка согласно кивнула. — И не переживай, всё наладится, — успокаивал никс, протянув к ней руку. Она не позволила к себе прикоснуться, встав с дивана. — Мара, что-то не так? — с опаской спросил он, почувствовав в ней какой-то надлом. — Наверное, просто устала, пойду в свою комнату, — сказала она и поспешила удалиться. Легкая тревога не покидала Акиру. То, что Мара случайно увидела в винном погребе, не назовёшь приятным зрелищем, и он это прекрасно понимал. — Чёрт, — с досадой выругался он, откинувшись на спинку дивана, проклиная свою неосторожность. Но в данном случае он ничего не мог поделать, ведь «клиент всегда прав», как говорила мадам. Читая желания девушек, Акира знал, чем закончится невинная экскурсия по винному погребу, но почему-то ни отговаривать, ни предлагать альтернативу он не стал. Парень очень не хотел, чтобы из-за этого инцидента изменились их отношения с его ученицей, искренне надеясь, что всё обойдется. Через некоторое время, когда у Мары появился кое-какой опыт в барменском деле и это неприятное событие стало забываться, как гром среди ясного неба прогремело известие об отъезде Акиры на родину. Нетерпеливо постучав в его комнату и получив дозволение, Мара вошла внутрь. Акира собирал вещи и был почему-то наполовину раздет. — Акира, какого черта! — возмутилась она, отворачиваясь. — Жутко выгляжу, — с горечью в голосе отозвался он. — Знаешь, не знаю, как там у вас, а у нас есть некоторые нормы морали, и их желательно придерживаться. Как, например, неприлично смотреть на голого мужчину, как и на голую женщину, — отчитывала она его, стоя к нему спиной. — А если я хочу, чтобы ты на меня посмотрела, — услышала она его голос совсем близко, вздрогнув от неожиданности. Он положил руку ей на плечо и развернул девушку к себе лицом, отступил на шаг назад. Мара встретилась с ним взглядом, потом ее взор скользнул по его плечам, груди, торсу, рукам, которые были покрыты широкими лентами шрамов. Ужасом, печалью и состраданием наполнились черные глаза девушки. Она не видела, как изменилось выражение лица парня, как загорелись его глаза. «Вот почему даже в убийственную жару ты носишь рубашки с длинным рукавом», — поняла она. Он взял ее ладонь и заставил себя коснуться. Девушка ощутила гулкие удары его сердца под своими пальцами. — Больно, наверное... Было... — тихо произнесла она. Акира приблизился к ней и обнял. Девушка, поначалу растерявшись, но затем все-таки положила руки на его обнаженные плечи, обнимая в ответ. — Это всё в прошлом, — тихо произнес он, ласково улыбаясь. В его светящихся глазах появились белые всполохи. Мара знала, что никсов используют в боевых отрядах в качестве оружия против морока. Однако, занятые нейтрализацией ментальной атаки, они зачастую сами становились беззащитны перед альтидами, и защитить их не всегда удавалось. Везло тем, кто выживал. Поэтому сами они считали себя пушечным мясом. Акире, можно сказать, повезло. Его доставили в «Life» еще живого. С трудом парня поставили на ноги. Там его и нашла Флави и предложила работу в центральном финансовом отделе. Он без раздумий согласился. — Надолго ты уезжаешь? — спросила его Мара, наблюдая за тем, как он заканчивает паковать чемодан. — На неделю, — ответил Акира. — Давно дома не был... Или думаешь вернуться на прежнее место работы? — спросила она о том, чего боялась. — На прежнее место... Нет, просто домой, — произнес он, задумавшись. Повидать друзей, брата и маму действительно хотелось, с отцом у него всегда были натянутые отношения и оставались таковыми до сих пор. Даже во время нечастых коротких звонков общение было резким и отчужденным. Девушка облегченно вздохнула, услышав, что её опасения были напрасны. — Если хочешь, я провожу тебя до аэропорта, — предложила она. — Нет. Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — уверенно произнес парень. Мара ошарашенно посмотрела на него. Перспектива тащиться куда-то за три-девять земель её не прельщала, и это было ясно написано на её лице. — Думаю, Флави не откажет, да и тебе не помешает смена обстановки, — продолжал Акира. «Культурный шок мне помешает», — с иронией подумала девушка, наслышанная о некоторых странностях жителей его родины. — Я не говорю на твоём языке. — Зато я говорю на твоём. — Я не люблю рис. — Это не единственное, что едят в моей стране. — Я не умею есть палочками. Акира засмеялся. — Ты приводишь даже самые нелепые доводы, чтобы мне отказать. — Ну сам посуди, что подумают твои родственники и друзья, если ты притащишь с собой иностранку, — продолжала отпираться она. — Об этом можешь не беспокоиться. У меня своя квартира, — настаивал парень. — И в качестве кого я появлюсь? Скажешь, что привез с собой свою ученицу? — использовала она более весомый довод, упрямо скрестив руки на груди. — Свою девушку, — тихо поправил он. — Что??? Ты издеваешься!!! — начинала злиться Мара. — И в мыслях не было, — сказал он, внезапно оказавшись рядом, с нежностью заглянув ей в глаза. — Ты мне нравишься и всегда нравилась, я предлагаю тебе встречаться. Ты моё коронное блюдо. Парень протянул к ней руку, чтобы коснуться её лица. Мара вздрогнула и в ужасе шарахнулась от него, повалив стул, на котором сидела. — Мара, — растерянно произнес он, не ожидая от нее такой реакции, намеревался приблизиться. — Не подходи! — ему в грудь упиралось лезвие ледяного клинка. — Мара, что-то не так? — в недоумении произнес Акира. — И давно ты стал гурманом? — грубо произнесла она. Парень с замиранием сердца ждал беды. — Давно, — тихо признался он. — Я не понимаю, почему ты... — И как часто? — неумолимо продолжала она, не дав ему договорить, с ненавистью глядя на него. Злые слёзы застилали глаза. — Каждый раз, когда ты была чем-то расстроена или подавлена, — упавшим голосом ответил Акира, чувствуя, что сделал что-то ужасное. Ему казалось, что земля уходит из-под ног и мир рушится с каждым его словом. Вот почему рядом с ним сразу становилось спокойнее, и все горести уходили на второй план, и проблемы казались легко решаемыми. А ведь она ему так верила... — Мамуля постаралась, — догадалась она. — Мадам Шеврез не давала таких указаний. Я сам, — объяснил парень. — Сволочь, я-то полагала, что мы друзья, — с горечью и разочарованием произнесла она. — Мара, я бы никогда не причинил тебе вреда, — уверял её никс. — Я не хочу тебя больше видеть... никогда, — решительно сказала она. Пол его комнаты в мгновение ока превратился в ледяной наст. На парня смотрели бриллиантовые глаза, полные слёз. Он невольно вздрогнул, впервые увидев девушку в боевом режиме. — Может быть, я и не никс, но не забывай, что я кванси. Приблизишься — убью, — сказала она на прощанье. Он медленно сел на край своей кровати, склонив голову на руки. В сознании была только одна мысль: теперь ничего не исправить. На языке никсов выражение о «коронном блюде» означало сильную симпатию или даже влюбленность, но почему она восприняла это как угрозу, он и понятия не имел. В любом случае действовать сейчас было опасно. Это вызовет скорее ещё большую агрессию. Неделя тянулась как годы. Мысли, как заезженную кинопленку, прокручивали эпизод их расставания, и её последние слова не давали покоя. Встречи с друзьями, общение с младшим братом и родителями — всё это немного отвлекало, но ненадолго. Как только спускалась ночь и он оставался в своей квартире один, перед взором стояли её ледяные глаза. Он до сих пор содрогался, вспоминая её слова, в искренности которых сомнений не было. Оставалась еще слабая надежда на то, что за время его отсутствия девушка остынет и они смогут спокойно поговорить. Через неделю он вернулся в «Ин Дию», и первый день работы стал неприятным сюрпризом. У него новый напарник, а Мара работала за второй стойкой. Сердце пропустило удар, когда девушка появилась в зале. Он наблюдал, как она прошла мимо, как зашла за стойку, и платиновый блондин помог ей застегнуть галстук-бабочку. Так продолжалось около недели. Он пытался звонить ей, но звонок сбрасывался, что наводило на мысль о том, что его номер занесён в ЧС. Когда Мара появлялась, она сторонилась его или делала вид, что они не знакомы. Он не выдержал первым. На стук в дверь её комнаты она не ответила. — Мара, пожалуйста, открой. Нам надо поговорить. Так больше продолжаться не может, — просил он. — Убирайся, — был ответ из-за двери. Спустя неделю ему все-таки удалось отловить её в винном погребе. — Можешь потом убить меня, но ты меня выслушаешь, — решительно сказал он, удерживая её за плечи. — Мара, ты всё не так поняла. Я бы никогда и ничего не сделал против твоей воли, — говорил он. Девушка рывком освободилась от его хватки. — Я прекрасно знаю ваши фокусы. Что бы ты ни сделал, я бы приняла это как должное. Даже проснувшись в твоей постели, была бы уверена, что хотела этого. Не забывай, я росла среди никсов, — сказала она и порывалась уйти. Он вновь остановил её. — Я жалею, что сказал, но не думал, что мои слова вызовут такую реакцию. Если бы знал, то ты бы никогда не узнала, и всё было бы по-прежнему, — в отчаянии говорил он. — По-прежнему уже не будет... никогда, — сказала она, оттолкнув его. Он провожал её взглядом, и безысходность накрывала с головой. «Что же это за проклятье такое», — стараясь унять частое сердцебиение, думал он. Даже её ненависть приносила удовлетворение, как острое блюдо, отдаваясь во всем теле лёгкой приятной болью. В следующий раз Мара появилась только спустя десять дней. Акира больше не докучал ей. А она даже не смотрела в его сторону. Однако это не осталось незамеченным для окружающих. Все спрашивали, почему они не общаются. Мара говорила, что справляется сама. Акира всё больше отмалчивался. Но, погружаясь в свои тяжелые мысли, даже не замечал, как сбивал в кровь кулаки на тренировках. Так что парням приходилось его останавливать. Всем было ясно, что между ними пробежала кошка и что Акира это тяжело переживает. Да и Мара уже не казалась такой жизнерадостной, как раньше. И, естественно, коллеги решили не оставаться в стороне. Как-то раз они вновь оказались вдвоем в комнате отдыха, и девушка привычно хотела покинуть помещение. Но дверь неожиданно оказалась заперта. Она подергала ручку, но открыть ее так и не удалось. Акира понял, что это его последний шанс с ней объясниться. Другого такого, может, еще долго не представится. Мара чуть не вскрикнула, когда почувствовала его руки на плечах и талии, когда оказалась прижатой к его телу, ощущая спиной рельефы его мускулатуры. — Пусти, твоих рук дело, — зло произнесла она. — Прости меня. Ненавидь, презирай, только не гони, — тихо услышала она его шёпот у самого уха. — Что, ломка... — с насмешкой отозвалась девушка. — Не издевайся. Я не виноват, что это именно ты. Я пытался найти тебе замену, честно, но не смог... Пожалуйста, не отгораживайся от меня. Я сделаю что угодно, — обреченно прошептал парень. — Не дави на жалость, не прокатит, — холодно отозвалась Мара, попытавшись разорвать кольцо его объятий. «Было бы все как раньше, если бы я не знала...» — невольно подумала она, вспомнив...

* * *

— Ладно, во избежание неприятностей повесим тебе бейдж «бармен-практикант», — сказал Акира, после третьего полива вытирая волосы полотенцем. — Что!!! Ко мне же на пушечный выстрел никто не подойдет, — возмущалась она. — Зато никто не пострадает, — усмехнулся Акира. — Издеваешься! — продолжала возмущаться она, скрестив руки на груди. — Ну как я могу такое себе позволить, — неподдельно удивился он, при этом лукаво улыбаясь. — Вот именно это ты себе и позволяешь, — сделала вид, что обиделась Мара, бросив в него ещё одним полотенцем.

* * *

Признаться себе, что с Акирой было весело и что этого ей не хватает, гордость не позволяла. Тем же вечером, возвращаясь домой на машине, она вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Слабость появилась ещё в конце рабочего дня, но она не обратила на это внимания, списав на усталость. Торопясь домой, не остановилась, и через пару километров перед глазами всё потемнело. Она успела резко повернуть руль в сторону обочины. Затем салон закрутился волчком, сильный толчок, и сработавшая подушка безопасности. Очнулась она в чужой машине. Жутко болела голова. Шелестел дождь, немного скрипели работающие дворники, в салоне царил полумрак, играла негромкая музыка.

Я донашиваю лики за дьяволом

Я донашиваю крылья за ангелом

Я раскусил ядовитую ягоду

Ведь я живу, чтобы х@й класть на правила

Ты написала "Не люблю" помадой на зеркале

В раковине тушь, со слезами оставила след

А я не проснулся после извержения Фудзи.

— Ты совсем с ума сошла. В таком состоянии за руль садиться. Что было бы, если бы я за тобой не поехал? Не могла в «Ин Дии» переночевать, — услышала она сердитый голос с места водителя, который не узнать было трудно. — Завтра Артур должен приехать, — тихо оправдывалась она. — Твой парень? — сухо спросил спаситель. Мара отрицательно покачала головой. — Ученик. — Ты никогда не говорила, что у тебя есть ученик, — удивился он. — А ты никогда и не спрашивал, — сказала она, вдруг осознав что они друг о друге практически ничего не знают. Шум дождя все усиливался. — Как человек становится для вас коронным блюдом? Как это происходило с тобой? — задала она давно мучивший ее вопрос. — Это можно сравнить с любовью с первого взгляда. Хотя у меня было всё немного по-другому. Когда я впервые тебя увидел, вокруг тебя был эмоциональный вакуум. Я тогда ещё подумал, что же в твоей жизни могло такого ужасного случиться, что ты ото всех настолько закрыта. Но когда ты заговорила со мной, проявила ко мне хоть какой-то интерес, я понял, почему твоя мать предложила именно мне эту работу, тебя надо было заинтересовать, чем-то удивить. И, кажется, мне это удалось... Потом, когда твои эмоции стали более открытыми и когда они были направлены именно на меня... Я не знаю, как правильно описать это чувство... Это когда слушаешь красивую мелодию, и тебя охватывает чувство эйфории, в которое хочется окунуться с головой, и хочется, чтобы эта мелодия никогда не заканчивалась, — говорил никс. — Поэтому ты старался, чтобы я не оставалась к тебе равнодушной. Значит, только ради этого, — Мара вспомнила, как смеялась над его шутками, как он иногда подтрунивал над ней, а она делала вид, что злится. С тяжелым вздохом она откинулась на подголовник сиденья. Почувствовала, как его крепкая жесткая ладонь накрыла ее пальцы. — Мара, прости, я не хотел, чтобы все так вышло. — Не думала, что быть моим другом для тебя — это тоже работа, — с нескрываемой грустью произнесла она. — Неправда. Тебе не понять, что я чувствую, но я никогда не относился к тебе как к работе. Я не понимаю, почему ты возненавидела меня за то, что... — поспешил возразить парень, не зная, как закончить фразу. — А ты не подумал, что я могу хотеть грустить, злиться, плакать? Это и делает человека живым. А то, что вы делаете, — это по сути воровство, — объяснила она. В салоне повисла неловкая тишина. — Ты, конечно, права, но такова наша природа, мы не можем без этого. Поэтому я иногда завидую своему брату, который родился обычным человеком, — печально вздохнул он. И эта печаль вызвала в ней ответную грусть. Девушка взглянула на парня, который ответил виноватым взглядом. Она вдруг поймала себя на мысли, что, занятая своими переживаниями, не попыталась поставить себя на его место, увидеть другую сторону медали. Почти всю жизнь прожив среди них, ни разу не задалась вопросом: каково это — быть никсом. — А с другими... Что ты чувствуешь, когда... — Девушка мешкала, не зная, как более корректно сформулировать свой вопрос. — Это далеко не так приятно, как с тобой, — понял он, что она имела в виду. Прочитать это в её скомканных мыслях было несложно. — Абсорбция приносит только духовное удовлетворение или... — снова спросила она. Собеседник усмехнулся краешком губ. Мара это скорее почувствовала, чем заметила, так как полумрак в салоне не давал это увидеть. Он наклонился к её уху и шёпотом сказал несколько слов. Лицо девушки вспыхнуло, и она удивленно и немного испуганно взглянула на него. Парень не скрывал сияния золотых глаз. — Мир? — спросил Акира, застегивая на ее шее кожаную бабочку. — С условием, что ты будешь говорить, когда... когда захочешь... ну... этого, — как можно строже, с трудом подбирая слова, сказала она. — Как... типа я хочу тебя, — лукаво улыбнувшись, прошептал Акира. — Придушу нафиг, — начинала злиться она. — Ладно, ладно, шучу... — Просто скажи, что... голоден, — поправила Мара, немного подумав. Акира улыбнулся. Идея ему, безусловно, понравилась. — Слушай, с твоей способностью мы здорово можем сэкономить на кубиках льда, — сделал вывод он. Мара бросила недовольный взгляд на парня. Акира засмеялся.

* * *

Он пришел на следующий день, как и обещал, ближе к вечеру, после того как ей поставили блокаду. Слабость во всем теле — это было нормой, и запрет на использование своей силы в течение трёх - пяти дней. — Привет, как ты... — спросил он, садясь на край её кровати. — Терпимо, — ответила она, слабо улыбаясь. — Что-то случилось? — почувствовал он неладное, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ты всё равно не сможешь... — начала было Мара. — Мара, я голоден, — прошептал он, наклоняясь к ней. — Не надо... Не сейчас, — запротестовала она, пытаясь успокоиться и отключить все чувства. — Не сопротивляйся. Ты же знаешь... Будет только хуже, — тихо сказал он, касаясь её лица. — Акира, не надо, — прошептала она. — Позволь мне забрать твои слезы, — тихо сказал он, нависая над ней. Его глаза горели золотым огнем. Волна боли и обреченности ударила внезапно, но эта боль дарила наслаждение. Акира сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить разгоряченное тело. Взгляд скользнул по ее лицу. Он резко приблизился к ней и коснулся ее губ своими. Девушка невольно дернулась, но не оттолкнула его. Поцелуй был легким и нежным. Он не хотел углубляться, зная, что тогда не сможет остановиться. Ее руки легли на его плечи, скользнули по груди. Парень резко отстранился, тяжело дыша. Девушка коснулась мокрых дорожек на его лице. Золотой огонь все еще горел в его глазах. — Как ты... — тихо спросила она более спокойным тоном. Он дотронулся до её пальцев и коснулся их губами. — Справлюсь, — пообещал Акира.