Глава 1. Утро наоборот

Колокольчик на входе застрочил как дырокол: три быстрых чик — и бумажная дверь распахнулась сама, вежливо шурша. Клэр шагнула в вестибюль и мгновенно споткнулась о табуретку, которую кто-то заботливо подписал фломастером: "Осторожно, это не пол". На стенде висело расписание, напечатанное шрифтом, похожим на каракули степлера: "ВТОРНИК (понедельник отменён из-за вторника)". Ниже мелом было приписано: "Перемена — 45 минут. Урок — 10. Не перепутать!" — Доброе утро, — сказала Клэр самой себе в отражающемся стекле витрины. Отражение кивнуло и показало другой коридор. Она моргнула. — Прекрасно. Из-за угла выкатился Энгель — с картонной короной на голове и бейджиком "ДИРЕКТОР как бы". Коронка прилеплена скотчем, по краю — узоры из дырок от дырокола. — Гражданочка Клэр, — торжественно объявил он, — сегодня вы опоздали на перемену. За образцово-показательное опоздание — пятёрка. Не расслабляйтесь, у нас реформы. — У нас же директор — мисс Блуми, — напомнила Клэр. — И реформы обычно… реформируются взрослыми. — Взрослые? — Энгель сжалился. — Сегодня — нет. Сегодня взрослые сдают домашнее. А мы руководим. День наоборот. Ищите вдохновение на потолке. Клэр подняла голову: на потолке висела гирлянда из линованной бумаги. На каждом листе фломастером: "НЕ СМОТРЕТЬ". Она автоматически перестала. В учительской — простите, теперь "Классе для очень прилежных учеников старшего возраста" — за первой партой сидела мисс Блуми. На ней был школьный фартук с криво пришитой нашивкой "1-А", а локти аккуратно заложены на тетрадь в клетку. Лицо — строго-серьёзное, но в руках — ластик в виде морковки, которым она нервно стирала уже стертый уголок листа. — Э… мисс Блуми? — Клэр заглянула в дверной проём. — Тсс, — прошипела Блуми, — сейчас урок. Учителя разговаривают только по поднятию руки. — Подняла руку. — Разрешите, пожалуйста, выйти… из-под контроля. У нас сегодня контрольная. — По чему? — не удержалась Клэр. — По "Как правильно вести себя ученику, если он учитель", — ровно ответила мисс Блуми и глотнула из пакета с соком, подписанного "строгий чай". — И почему вы без сменки, молодой человек? Девушка. Уточняю по ведомости. С другого конца коридора раздался бодрый ритм: тук-тук, шур-шур, тук-тук. Это мисс Сёркл гоняла бумажный мяч геометрии — скатанный из чертёжной кальки — по разметке, нарисованной мелом прямо на полу. — Клэр! — крикнула она, не сбиваясь с дриблинга. — Периметр шесть, угол острый, настроение тупое — бегом на физкультуру! Сегодня у нас теоретическая разминка: сначала сдаём нормативы на комментарии, потом пишем сочинение по бегу. — А алгебра? — робко спросила Клэр. — Алгебра завтра вчера, — подмигнула Сёркл. — И принесите мне завтра вчерашний отчёт. На бумаге. Лучше на мне. Клэр осторожно отступила. Так… не паниковать. Это просто чей-то розыгрыш. Бумага под кедами шуршала как сухая трава. В раздевалке на шкафчике лежал дневник, который очень хотел быть портфелем: на обложке фломастером — "КЛЭР (учитель)". Она перевернула дневник — на обороте было "КЛЭР (ученица)". Дневник явно не определился и немного смущённо перегнулся на корешке. Звонок пробарабанил: не колокол, а степлер — чик-чик-чик по ритму "начинаем урок! не вставая по одному!". Коридор загудел, но не туда: дети неторопливо пошли в учительскую, учителя — в классы. Где-то за дверью прокашлялся ксерокс и сказал: "А". Ему ответили: "А-а". Ксерокс удовлетворённо кашлянул ещё раз. Класс 2-Б встретил Клэр пустотой и полосой яркого солнечного света, через которую медленно летела пылинка-конфетти от дырокола. На доске кто-то написал: "ТЕМА: УРОК." Ниже аккуратно приписано: "Смысл выясним позже". На первой парте лежал журнал. Толстый, пахнущий новой бумагой, с наклейкой "Не рвать, иначе порвётся". Внутри — список: Клэр, Энгель, Zip, Bubble… Напротив каждой фамилии графа "Замечания учителя" уже была заполнена детскими почерками: "Очень старается не паниковать", "Хорошо держит вид, будто всё нормально", "Слишком серьёзная. Поставить смайлик". Дверь распахнулась, и ввалился Энгель, не снимая короны. — Так, класс, — объявил он, — ваша… эм… наша Клэр сейчас проведёт вводный урок по "Как жить в здравом смысле при отсутствии такового". Тема простая, оценка по смеху. Кто меньше смеётся — тот отличник, страшное дело. Вопросы? — Да! — тянет руку парень с задней парты и не дожидается. — Можно выйти… в окно? — Нельзя, — ответила Клэр автоматически. — Оно — нарисованное. — Подошла к окну, на всякий случай постучала. Бумага глухо хмыкнула. — Вот! — Энгель удовлетворённо щёлкнул степлером. — Слушаем учителя! То есть ученицу. То есть… — Заглянул в журнал. — Тут у тебя должность по смене: "временный взрослый". Поздравляю. Временный — это как постоянный, только временно. — Прекрасно, — сказала Клэр и, чтобы выиграть секунду, мелком вывела на доске "УРОК 0". Мел тут же возмутился, оставив крошку-восклицательный знак. — Тогда начнём с правил… которые сегодня не работают. Первое: не перебивать. Второе: не бегать. Третье: не забывать… — Она оглянулась на класс. — Что я сейчас сказала? — Вы сказали "не забывать" и забыли, — подсказала девочка из первого ряда. — У вас отлично получается. — Пятёрка за наблюдательность, — сдалась Клэр. — И… кто знает, что сегодня происходит? Руки подняли все. Каждый сказал разное. — Это сон, — уверенно сказал один. — Это проверка, — шёпотом сказала вторая. — Это праздник, — прокричал третий. — Это вторник, — мрачно отметил журнал, сам собой перелистнув страницу. Хорошо. Значит, пока — правило одно: держать равновесие и чувство юмора. Клэр постучала указкой (которая почему-то была линейкой, сложенной пополам как гармошка) по краю стола. — Задача: за десять минут успеть ничего не понять, но сделать вид, что поняли. Готовы? Класс дружно кивнул. Кто-то достал тетрадь по "Непониманию", кто-то — по "Виду". Один мальчик достал пустой файл и гордо сообщил: — Я подготовился заранее. — Молодец, — сказала Клэр, — это называется "заготовка". Ставлю "много". Дверь снова распахнулась. На пороге стояла мисс Сёркл — в спортивной форме и с whistle-свистком, сделанным из скрепок. Она протянула Клэр конверт, запечатанный золотистым стикером "Не вскрывать до вчера". — Срочная почта из канцелярии, — сообщила Сёркл. — По новому распорядку расписания это нужно было получить ещё утром вечером. — Спасибо, — Клэр взяла конверт, почувствовав внутри тяжесть — словно там лежала не бумага, а мысль. На лицевой стороне чётко выведено: "КЛЭР. ЛИЧНО. ОТ ДИРЕКТОРА". — От какого? — спросила она в пустоту коридора. Коридор вежливо промолчал. Энгель заглянул через плечо. — Ой-ой. Похоже, это важное. Открывать будешь ты. Я боюсь вчера. — Вчера уже случилось? — уточнила Клэр. — По пятницам — да, — сказал Энгель. — Сегодня вторник, так что возможно. Класс притих. Даже журнал перестал шуршать. Клэр поддела стикер ногтем, но он не поддавался, как будто липкая луна приклеилась к конверту намерт Кабинет директора пах бумагой посолиднее: не тетрадной — архивной, с намёком на важность и лёгкой пылью "до вчера". Стены — из папок-скоросшивателей, на каждой корешок с надписью от руки: "ПОЧЕМУ ТАК?", "КТО РАЗРЕШИЛ?", "ОБЪЯСНИТЕ ПОНЯТНО". На столе — телефон из дырокола и телефон из ножниц; оба смотрели на Клэр с деловым интересом. — Надо занять кресло, — шепнул Энгель, уже примеряясь к крутящемуся стулу. — Оно, говорят, само по себе принимает решения. Садишься — и всё: думаешь лучше, говоришь мудрее, стоишь дороже. — Руки, — сказала Клэр автоматически. — Кресло — одно, а мы — многие. Стул чуть слышно скрипнул, будто смутился комплимента. Клэр осторожно опустилась. Кресло под ней подстроилось, шурша пружинками, и выдвинуло маленький выезжающий столик с табличкой "ДНЕВНОЙ ПОРЯДОК (ночью не действует)". — Пункт первый, — прочла она. — "Открыть почту". Где почта? — Там, где пишут "не трогать", — безошибочно указал Энгель. — Это у нас почтовый ящик такой. Действительно, на стене висела коробка с петелькой из скрепки и круглой печатью: "НЕ ВСКРЫВАТЬ БЕЗ СМЫСЛА". Ниже — скромно: "Смысл прилагается". Внутри — конверты разных размеров и один длинный, как линеечка, бланк. Клэр вынула верхний. "ЖАЛОБА". Отправитель: "Ученица мисс Блуми". Текст: "УЧИТЕЛЬ КЛЭР НЕ ВЕДЁТ СЕБЯ КАК УЧЕНИКИ. ПРОСИМ ПРИНЯТЬ МЕРЫ, ПОКА МЕРЫ НЕ КОНЧИЛИСЬ". Подпись — аккуратная, с сердечком в точке над "и". — Ох, — сказала Клэр. — Зато уважительно, — ободрил Энгель. — Сердечко — это полбалла снисхождения. Зазвенел дыроколо-телефон: три чик’а — как будто ему самому было смешно. Клэр подняла трубку, показавшуюся приятной на ощупь — слегка шероховатая, как обложка дневника. — Директор слушает. — Э-э, это столовая, — взволнованно сообщил голос, похожий на ржавую скрепку. — У нас гравитация подтекает. Компот прилипаєт к потолку. Что делать? — Подождать до перемены, — сказала Клэр на автомате. — Или подать обед вверх ногами — по распорядку дня наоборот. — Принято! — обрадовалась скрепка. — Спасибо за стабильность! Телефон-ножницы нервно щёлкнули сам собой, требовательно. Клэр взяла и его. — Канцелярия, — сухой голос. — По новому расписанию вам необходимо срочно подписать "Приказ о порядке непорядка". — Это что? — Документ, регулирующий сам себя, — без тени иронии ответили ножницы. — Где-то у вас на столе. Толстый, с закладкой "ПОЗДНО". Подписывать синей ручкой, которая пишет чёрным. Клэр нашла папку. На обложке — "ПРИКАЗ №—" и дальше пустая линия. Внутри — чистые листы, кроме первого, где крупно: "ПОДПИСАТЬ, ЕСЛИ НЕ ПОНЯЛИ". Рядом лежала та самая ручка, и действительно: корпус синий, паста — чёрная, характер упрямый. — Подпишешь — и всё, — шепнул Энгель. — Станешь настоящим директором. — Я никакой не директор, — отрезала Клэр. — Я просто… временный взрослый. И это временно. Ручка, кажется, разочарованно цокнула и всё равно легла в пальцы удобно. Клэр вывела своё имя — буквы получились серьёзные, как пятёрка за поведение. Папка удовлетворённо вжикнула страницами и сама уползла на край стола под табличку "ГОТОВО". — Пункт второй, — прочла Клэр с маленького расписания. — "Проверить журнал". Журнал сам выпрыгнул из ящика и открыла страницу "2-Б (кабинет директора по совместительству)". Напротив фамилии "Энгель" значилось: "Назначен на должность замдиректора по ничему". Напротив "Клэр": "Директор понарошку (отвечает по-настоящему)". Ниже было поле "замечания дня" и уже вписано: "Хорошо держит равновесие при отсутствии пола". — Чувствуешь? — прошептал Энгель. — Бумага тебя уважает. Это редкость. Обычно она людей мнёт. Дверь снова приоткрылась — на каблучках бесшумно вошла мисс Блуми, прижимая к груди учебник "Как быть учеником, если вы учитель (пособие для начинающих)". На носу — очки, на лице — решимость. — Разрешите обратиться, — сказала она тихо, как будто боялась спугнуть собственную вежливость. — Я хочу подать жалобу и одновременно её отозвать. — Разрешаю, — Клэр пригласила жестом. — Мы тут как раз… разбираемся. — Я усердно нарушала дисциплину, — отчеканила Блуми. — Старательно списывала правильные ответы у соседей, затем делала вид, что не списываю. Но мне кажется, я выполняю роль ученицы… слишком прилежно. Это не даёт ожидаемого хаоса. — Перестарайтесь хуже? — предложил Энгель. — Я пыталась, — серьёзно кивнула Блуми. — Но получилось аккуратно. Прошу расписаться, что замечание приняла. Клэр поставила в журнале пометку: "Примерное непослушание". Блуми облегчённо вздохнула, поправила бантик на фартуке и уже у дверей обернулась: — И ещё. В коридоре меня остановила табличка "СЕГОДНЯ ВЫ — МЫ". Она потребовала пропуск. Где его взять? — У меня, — призналась Клэр, глядя на конверт. — Пока у меня. — Понимаю. — Блуми чуть заметно улыбнулась. — Тогда пусть сегодня у вас получится быть нами лучше, чем нам быть вами. Это важный опыт. Даже если он понарошку. — И вышла, оставив после себя лёгкий аромат резинки и школьной строгости. — Это было… — протянул Энгель, — очень воспитательно. Для нас. Кресло под Клэр едва слышно мурлыкнуло пружинами — или ей показалось. На столе вспыхнул маленький индикатор "СООБЩЕНИЕ". Лампочка мигнула — и из щели выехал узкий листочек, как чек. "ДИРЕКТОР, У НАС ПРОПАЛ УРОК. НАРАБОТАННЫЕ ПЯТЁРКИ БЕГАЮТ ПО СПОРТЗАЛУ, СЕМЁРКИ СКРЫВАЮТСЯ В ШКАФАХ. ЧТО ДЕЛАТЬ? — ДЕЖУРНАЯ ПО ЭТАЖУ". — Пропал урок, — повторила Клэр. — Как он мог… — Его могли на перемене обменять, — предположил Энгель. — Я однажды поменял математику на тишину. Тишина потом вернулась с родителями. — Идём, — решила Клэр. — Директор должен уметь не только подписывать бумагу, но и ловить пятёрки. Они вышли в коридор, который за время их отсутствия слегка поменялся местами с собой. Плакаты "ВЕДИТЕ СЕБЯ ТИХО" теперь были написаны крупно и громко, а стенгазета "НАШ КЛАСС" с гордостью показывала пустую доску объявлений: "Сегодня здесь ничего не висит. Молодцы!" Спортзал встречал праздничным беспорядком. Пятёрки — аккуратно вырезанные из плотного картона цифры — действительно бегали по полу наперегонки, бодро перепрыгивая через обручи. Семёрки прятались в щелях и, стоило к ним приблизиться, изображали буквы "Л", "Г" и "П", чтобы их не узнали. На табло висело "СЧЁТ: ДА — НЕТ". — Всем стоять! — крикнул Энгель голосом, каким иногда кричат мечты. Пятёрки притормозили из уважения к короне, семёрки выглянули. Клэр хлопнула в ладони. Бумага вокруг приятно отозвалась шуршанием, как будто коридор согласился. — По одному! Пятёрки — налево, к отличникам. Семёрки — направо, к загадкам. Кто пропал — на середину! Из кладовки робко вышел "УРОК", написанный на табличке маркером. Он был в спортивной форме и очень виновато держал свисток. — Извините, — сказал Урок, глядя в полосу разметки. — Я на минутку — и как-то… занесло. Тут весело. А в классе — ответственность. — Ответственность — тоже умеет в веселье, — мягко сказала Клэр. — Просто у неё чувство юмора со строгими полями. Урок кивнул и послушно встал рядом. Пятёрки перестали скакать, стали в ряд и гордо держали хвостики. Семёрки нехотя сложились обратно в себя. — Вот и всё, — сказала Клэр. — Возвращаемся в расписание. — Стоп, — поднял палец Энгель. — Раз уж мы в спортзале, предлагаю короткий тест на гибкость. Кто сможет пройти под планкой "здравый смысл" не задев? Планка — тонкая полоска ватмана — сама выехала из стены, встав на отметку "высоко". Класс 2-Б уже столпился у дверей, подсматривая. Мисс Сёркл засекла время свистком из скрепок. Первым полез Урок — под планкой прошёл легко, потому что знáл, где пригнуться. Пятёрки прошли хором, напевая что-то торжественное. Семёрки немного задели — и это было ожидаемо. Клэр подошла последней. Планка чуть заметно поднялась — будто тест решил проверить не рост, а устойчивость. Гибкость — это хорошо, подумала она. Но сегодня не помешает жёсткость по краям, чтобы не развалиться по линиям. Она прошла под планкой и не задела. Зал тихо зааплодировал (бумага шуршит — и это похоже на дождь по крыше). — Директор, — подошла дежурная по этажу, девочка с косичками из пряжи. — А можно ещё объявление повесить? — Можно, — сказала Клэр. — Только так, чтобы его не заметили случайно те, кому не надо. Дежурная достала маленький листок и приклеила к стене вверх ногами: "ЕСЛИ ВАМ СЕГОДНЯ НЕПОКОВО — ЭТО НОРМАЛЬНО". Никто, кроме них, надписи не увидел — она сработала как зеркало для тех, кто стоял на своём. — Возвращаемся, — сказала Клэр. — У нас кабинет сам себя не проконтролирует. Они прошли обратно, и коридор на секунду ещё раз переставил себя местами. Табличка на двери снова провернулась: "КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА" тихо цокнул и стал "2-Б". Ещё миг — и обратно. Как маятник. — Видишь? — прошептал Энгель. — Оно колеблется. — Значит, так и должно, — ответила Клэр. — Маятник — это тоже порядок, просто с движением. В кабинете их уже ждал новый чек-лист: лампочка мигнула, выплюнув ещё одну полоску бумаги. "ДИРЕКТОР, ПО РАСПИСАНИЮ — КЛАССНЫЙ ЧАС. ТЕМА: "КТО ТАКИЕ МЫ, ЕСЛИ СЕГОДНЯ — ОНИ?" ВЕДЁТЕ ВЫ. — СИСТЕМА". — Ага, — сказал Энгель. — Вот и философия подтянулась. Люблю, когда смысл приходит без звонка. Клэр посмотрела на свои руки — они чуть-чуть дрожали, как страница на сквозняке. Она глубоко вдохнула. Бумага пахла увереннее. — Классный час — так классный час. Она открыла дверь — и на секунду задержалась: табличка снова пошевелилась, но на этот раз остановилась посередине пути. На ней проступили буквы, как будто кто-то писал с обратной стороны: "СОВЕТ". — Что за совет? — спросил Энгель, наклоняясь ближе. Ответила не табличка. Из стены, там, где папки с корешками "ПОЧЕМУ ТАК?" и "КТО РАЗРЕШИЛ?", выдвинулась узкая щель, будто ящик, который раньше был просто нарисован. Из щели показался новый конверт — золотистый, плотный, с оттиском круглой печати "СЕГОДНЯ". Клэр взяла его обеими руками. Под пальцами шершаво — как морской песок в буквах. Печать треснула едва слышно, поддалась. Внутри — карточка с одной-единственной строчкой, выведенной каллиграфически ровно: "ЕСЛИ ХОТИТЕ ВЕРНУТЬ ВСЁ НАЗАД — ПЕРЕВЕРНИТЕ НЕ ТАБЛИЧКУ. — ДИРЕКТОР". Клэр подняла взгляд. В кабинете было всё на местах — и всё чуть-чуть не там. Стул дышал пружинами, журнал следил полями, телефон из дырокола терпеливо молчал. За дверью — топот класса, шёпот спортзала, смешок семёрок. — Не табличку, — повторил тихо Энгель. — Тогда… что? Где-то сверху, над потолком, снова зазвенели ножницы — коротко, как предупреждение. Клэр медленно перевернула карточку. На обороте — чисто. Только в самом низу, почти у кромки, микронадпись: "Смотри под строками". Она наклонилась ближе, поднесла карточку к лампе — и между волокон бумаги проявились бледные линии, будто кто-то писал невидимыми чернилами: "НАЧНИ С СЕБЯ".