Глава 2. В тылу

Полуторка неслась по безлюдному Уфимскому шоссе. На въезде в город скорость все же пришлось сбавить, а потом вовсе заглушить мотор. Девушка без лишних вопросов показала документы офицеру ВТК. Совсем молодой парнишка удивленно поднял бровь, отдал честь и пропустил автомобиль. Айгуль остановилась возле двухэтажного дома. Она выпрыгнула из машины и достала из багажника два небольших мешка. — Камалия! — крикнула девушка, заходя на территорию дома. Она прошла мимо пустых клумб, на которых летом росли яркие цветы. Айгуль вошла в дом, сразу направившись на кухню. — Сестра! — Не кричи, — со второго этажа по винтовой лестнице спустилась черноволосая девушка. — Дети только-только уснули. Айгуль замерла, разглядывая красные веки сестры. — Ты плакала? — В Москву сегодня вошли немцы, — голос Камалии дрогнул. — К-когда? — Уфа чуть не выронила из рук ношу. — Я слышала только, что Нить жизни уничтожили! — Одновременно с ее уничтожением… об этом не объявляли, дабы не сеять панику среди людей… и городов. Они прошли на кухню. — Я кое-как выпытала у своего губернатора, когда услышала приказ готовить резервные войска! Айгуль упала на стул. Мешки с грохотом опустились на пол. Девушка обхватила голову руками. — Как же так.? Михаил Юрьевич он же… там, од-дин… Дрожащими руками Камалия налила воду в стакан и подала его сестре. — Выпей, — она села напротив. — Я тоже переживаю за Мишу. Мы виделись последний раз в сорок первом, в конце августа. Он обещал приехать на Новый год… но Москву взяли в кольцо. — И мы будем вот так сидеть здесь?! — возмутилась Уфа. — Соберем все дивизии Поволжья, танковые бригады, авиаполки и вышвырнем этих собак из Москвы! Как Минин с Пожарским! — Чтобы нас расстреляли за самоуправство? — Камалия горько усмехнулась. — Юра бы точно поддержал… Но теперь не 1612 год. — Она обхватила себя за плечи. — Нам остается ждать приказа из столицы. — Если приказа не будет?! Если они решат, что будет лучше оставить Москву?! — подскочила Уфа. В уголках ее черных глаз собрались слезы. — Замолчи, — предострегающе прошипела Казань. — Петроград никогда не отдаст Москву! Слышишь, никогда! — она ударила ладонью по столу. На миг воцарилась тишина. Камалия прикрыла глаза. Руки сами собой сжались в кулаки. — Ты думаешь, мне не хочется бросить всё и мчаться к Москве? Думаешь, я не хочу закончить страдания молодых городов Московской губернии? Я хочу этого. Безумно. Как раньше, вскочить на коня и кромсать врагов! Но мы с тобой связаны с Царицыным… Камалия медленно разжала ладони. На бледной коже остались четыре красных полумесяца — следы её же ногтей. — Ты слышала, как кричит Тверь? — её голос внезапно стал тихим и хриплым. — Каждую ночь. Она зовёт нас. Но мы не можем… Айгуль резко вдохнула, будто её ударили в живот. — Я… я думала, это мне мерещится. — Нет. — Казань провела пальцем по краю стакана, и вода в нём заколебалась, хотя в комнате не было сквозняка. — Они все там… Тверь, Рязань, Тула… Даже маленькие Серпухов и Коломна. Все, кто ещё держится. — Но почему мы… — Потому что мы — тыл! И если мы сорвёмся, некому будет кормить армии. Некому будет прятать детей. Некому будет… Она замолчала. Где-то наверху зарыдал ребёнок. — Иди к ним, — Айгуль кивнула на потолок. — Я… я подумаю над списками эвакуации. Казань поднялась, но задержалась в дверном проёме: — Он не сдался. — Что? — Михаил Юрьевич. — Глаза Камалии в темноте горели, как огни на рейде. — Москва ещё дышит.