Слива в ладонях, хризантема в волнах

Они прибыли в порт. Западная столица забрала у них год, но теперь они возвращались домой. Для Маомао стало неприятным сюрпризом, что Стратег плывёт с ней на одном корабле. Но, возможно, его присутствие сдержит господина Жэньши — нужно искать во всём пользу. Она была утомлена после ночной прогулки под луной с Рикусоном, но не жалела об этом. В конце концов у неё останется приятное воспоминание. Она покидала И-сей с лёгким сердцем, смело глядя вперёд и делая всё, что в её силах. Эмоциональная чуткость у неё всегда хромала, и головой она понимала, что должна бы грустить — ведь вряд ли ещё встретит Рикусона. Но на душе было спокойно, словно та знала, что это ещё не конец. Даже моноклевый урод воссоединился со своей возлюбленной — почему же ей не верить в шанс? Когда поток страдающих от качки наконец иссяк, Маомао решила выйти подышать морским воздухом. Но на палубе оказалось невыносимо: Стратега выворачивало так, что рядом задерживаться было невозможно. Поэтому она поднялась на мачту, надеясь на уединение. Однако наверху сидел тот, кого она последнее время старательно избегала. — Извините, не буду мешать, — сказала она и хотела уже спуститься. — Прошу, не уходи, — остановил её Жэньши. Он выглядел жалко: бледное лицо, потрескавшиеся губы, тени под глазами. Вчера на пиру его, видимо, напудрили, скрыв истинный вид. — Здесь тесно, — призналась Маомао, понимая, что придётся сидеть слишком близко. — Потерпи, пожалуйста… Видимо, тяжёлого разговора было не избежать. — Мне жаль, что ты тогда увидела. Но я хочу, чтобы ты знала — это увлечение никак не влияет на мои чувства к тебе… Маомао нахмурилась. — Прошу прощения, господин, но это не звучит как комплимент... — Почему? — искренне удивился он. — Ну, вас, видимо, всё-таки тянет к своему полу… Жэньши мягко улыбнулся. — Какая разница, что у человека между ног, если ты его любишь? Маомао поджала губы и отвела взгляд. — В любом случае, между мной и Басеном всё кончено. Это было ошибкой с самого начала… И я надеюсь, ты примешь мои чувства. Не сейчас, я понимаю. Но когда-нибудь... Маомао задумалась. Ответить на чувства Жэньши значило перечеркнуть всё, к чему она стремилась. Ведь наложница или супруга Лунного Принца не могла бы свободно лечить людей и смешивать травы. Каждый её вздох должен был соответствовать дворцовым протоколам. Она не хотела такой жизни. Тем более — принадлежать человеку, чьи чувства обжигали. Если бы мир позволил, она, может, и согласилась бы на предложение Рикусона. Но травница знала: Жэньши не тот, кто легко примет отказ. Ответ придётся отложить. — Если я приму ваши чувства, наши отношения будут развиваться только с моего согласия, — твёрдо сказала она. Принц расчувствовался и сжал её ладонь. — Я хотел большего, но… — он кивнул вниз, где на палубе маячил Стратег, на время прекративший мучиться морской болезнью. Вернувшись в свою каюту, Маомао застала мальчишку. Дзюндзе, по словам Чуэ, ехал в столицу зарабатывать, чтобы помогать семье. Бедняге не повезло: он должен был служить Стратегу. — Госпожа аптекарь, — почтительно обратился он, — могу ли я попросить у вас снадобья от качки и изжоги для господина Кана? — Хорошо. Проходи. Пока Маомао упаковывала лекарства, мальчик вытащил из-за пазухи голубку. — Что это? — удивилась она. — Господин просил передать её вам, — многозначительно пояснил он. — Стратег? — Нет. Молодой господин. Помощник господина Шикёу. Сердце Маомао вздрогнуло. — Он сказал, что так вы можете писать ему. Но если это вам в тягость, просто выпустите её на суше, она знает путь домой. Господин поймёт. — Он не передал никакого письма? — Нет. Сказал, что это ненадёжно: письмо может попасть не в те руки. — Спасибо, Дзюндзе. — Благодаря его просьбе господин Кан взял меня к себе. Теперь я могу помочь семье и увидеть Столицу. Чуть позже я сделаю клетку для неё. Мальчик поклонился и ушёл. Маомао пригляделась. На лапке птицы был привязан маленький мешочек. Внутри лежали два цветка: хризантема и слива. Даже если слова слишком опасны, чтобы доверять их бумаге, Рикусон всё равно нашёл способ заговорить с ней. В этом простом выборе заключалось больше, чем в любом письме. Осторожно сжав в ладони цветок сливы, она едва заметно улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы сердце её наполнилось тихим, необъяснимым счастьем.

Тем временем в Столице... Хаку-у получила неожиданное послание от Рикусона: «Присматривай за аптекаршей». — «Почему это я должна заботиться о фаворитке Лунного Принца»? — недовольно подумала старшая из сестёр. — «Она ведь легко может стать соперницей госпожи». Хаку-у решилась прямо спросить о причине. И получила ответ, которого меньше всего ожидала: «Потому что она — моя возлюбленная». В строчках читалась подлинная искренность. Хаку-у знала: такой осторожный человек, как Рикусон, не стал бы разбрасываться словами из-за мимолётного увлечения. Это значило лишь одно — Маомао ответила ему взаимностью. Девушке хотелось, чтобы брат обрёл своё скромное счастье, если бы мир позволил…