Тишина, прячущая сердца

Оставшееся время до отъезда прошло в хлопотах, связанных со сборами. Маомао разрывалась между лазаретом и покоями Лунного Принца, помогая Суйрэн: Таомэй теперь постоянно сопровождала принца, а её супруг занял пост личного телохранителя вместо сына. Самого господина, хвала небесам, в эти дни почти не было: он заканчивал дела в провинции, раздавал указания тем, кто должен был остаться, и параллельно продолжал наставничество Шикёу. Травница и не заметила, как наступил последний день. Принц провёл ритуал, который должен был освятить их путь домой, и провозгласил Шикёу правителем И-сей перед народом. Вечером состоялся скромный пир в честь прощания, и Маомао вновь попросили быть дегустатором ядов для Его Величества. Она оказалась так близко к нему впервые с того памятного дня. Зоркий глаз Маомао уловил, что господин Жэньши похудел, а цвет лица стал хуже. Опять заработался… Но это всё же лучше, чем обжиматься по углам с охранниками. Господин Жэньши сидел рядом с Шикёу. Почётные места возле принца занимали чиновники высшего ранга, включая моноклевого урода. Но тот вдруг встал и пересел за стол, где расположились дядька-шарлатан и врачи. Онсоу, заметив это, хотел провалиться сквозь землю: он всё время оглядывался то на Маомао, то на Рикусона, ища поддержки. Рикусон же находился на стороне принимающих, как личный помощник Шикёу. С их встречи в лазарете они больше не виделись, и теперь Маомао лишь украдкой бросала взгляды в его сторону. Во всех его мягких взглядах и немой заботе угадывалось ухаживание. Маомао распознала это сразу — и, к собственному удивлению, обнаружила, что её это не тяготит. Господин Жэньши, напротив, был слишком настойчив: его яркие проявления симпатии и вспышки ревности всегда угнетали её. Лунный Принц напоминал костёр, пожирающий собственные дрова. Рикусон же был похож на дерево в полдень — дающее тень и покой. Маомао заметила, что Жэньши смотрит на неё через плечо, и поспешно уткнулась в пиалу с вином. Такие мысли ни к чему хорошему не приведут. Принц вскоре покинул пир, не желая задерживать тех, кто хотел отоспаться перед дорогой. Девушка поднялась, намереваясь сопроводить его, но Гаошун сказал, что она может остаться, если хочет. Ей это кажется или супруги Ма и правда стараются не оставлять их с господином Жэньши наедине? Впрочем, тем лучше. После случившегося им действительно стоит держаться подальше друг от друга. Маомао могла присесть только за стол медиков, но там старый урод мило беседовал с шарлатаном, смущая всех остальных. Подойти к Рикусону было неприлично, да и ей хотелось сохранить последние крохи душевного спокойствия. Она уже собиралась уйти к себе, как её окликнул Тянью: — Эй, Нян-Нян! Я слышал, ты можешь перепить деревню мужиков. Может, устроим соревнование — кто первый упадёт? Девушка зловеще ухмыльнулась и согласилась. Вот и шанс проучить наглеца. А если ещё и подзаработает — так вовсе чудесно. — Ставлю на мою любимую Маомао, — протянул руку Стратег. Онсоу нехотя положил в неё кошель с серебром. Те, кто сидел поблизости, оживились и окружили их стол. С уходом Лунного Принца атмосфера в зале изменилась — все заметно расслабились. Началось соревнование. Маомао осушала кубок за кубком, не меняясь в лице, тогда как Тянью уже шатало после третьего. Интерес только рос, ставки множились, но веселье прервал доктор Ю: он пришёл на шум и публично отчитал обоих. Доктор Ри, который, к слову, тоже участвовал в ставках, вдобавок отвесил пьяному Тянью подзатыльник. После этого пир постепенно сворачивался. Маомао снова взглянула туда, где сидел Рикусон, но его уже не было.

***

Ночью она проснулась от изжоги, вызванной выпитым накануне. Приняв снадобье, чтобы погасить огонь в груди, Маомао никак не могла снова уснуть. Жар в теле отступил, но назойливое стрекотание цикад не давало покоя. Чтобы не ворочаться без толку, она оделась и вышла наружу, надеясь, что прохладный воздух принесёт облегчение. Не заметила, как дошла до сада — и повстречала Рикусона. Мужчина был в той же одежде, что и на пиру. Значит, он вовсе не ложился спать? — Почему вы не спите, госпожа Маомао? — мужчина явно был удивлён её появлением, но в его голосе всё же проскользнула радость от внезапной встречи. — Я могу спросить у вас то же самое, — парировала она. — Судя по вашему одеянию, вы и вовсе не ложились. — Я возвращаюсь от Лунного Принца, — признался Рикусон. — Он давал мне последние наставления перед отъездом. — Наставления, говорите… — Маомао невольно представила Рикусона в объятиях принца. — Почему мне кажется, что в этот момент вы думаете о чём-то… неприличном? — Рикусон слегка изогнул бровь. — Будет вам, — попыталась выкрутиться она. Он ненадолго задумался, а затем тихо произнёс: — Проводить вас в покои? — Я ещё немного прогуляюсь в саду, чтобы наверняка уснуть. — Тогда позвольте составить вам компанию, — мягко произнёс он. Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к шороху собственных шагов по гравию. — Вы скучаете по Столице? — первой нарушила тишину Маомао. — Может, лишь по воспоминаниям, что остались там, — признался Рикусон. — Но здесь дорогих мне воспоминаний всё же больше. — Вы не скучаете по людям? — уточнила она, останавливаясь возле фонтана. Он задержал взгляд на отражении луны в воде. — Я привык, что те, кого я люблю, не задерживаются рядом, — сказал он почти шёпотом. — Поэтому я берегу память о них. Маомао колебалась всего мгновение, прежде чем спросить: — Вы бы хотели, чтобы я осталась в И-сей? Рикусон поднял глаза. В его взгляде мелькнула теплая печаль. — Хотел бы… если бы мир позволил. «Точнее и не скажешь», — подумала она. — «Если бы мир позволил». Оба осознавали: чужая прихоть лишила их того, что могло бы со временем перерасти в глубокое чувство, стать союзом — построенным на уважении, доверии и молчаливой нежности, которая жила лишь в их взглядах. Маомао присела на камень и провела пальцем по поверхности воды, выводя узор, понятный только ей одной. Рикусон устроился рядом, соблюдая привычную сдержанность. — Я не умею говорить такие вещи словами… — тихо призналась она и, поколебавшись всего миг, коснулась его щеки коротким поцелуем — лёгким, как прикосновение лепестка. Рикусон не шелохнулся, лишь прикрыл веки, впитывая этот миг с тихой радостью. — Простите… — выдохнула Маомао, поспешно отстраняясь и стыдясь собственного порыва. — Это глупо. Мужчина чуть качнул головой. — Если бы всё ценное измерялось разумом, мир был бы куда беднее. В кустах неподалёку послышалась возня, прервав мгновение. Оба повернулись к звуку. Рикусон поднялся и встал перед Маомао, готовый защитить её. Из зарослей вышел Либо с виноватой улыбкой. Маомао заметила: дыхание у него было сбивчивое, словно он только что с кем-то боролся. — Господин Либо, вы что, подслушивали? — в голосе Рикусона исчезла обычная учтивость. — Нет, что вы… — глаза охранника заметно бегали. — Просто патрулирую территорию. А тебе, девочка, — он обратился к Маомао, — пора быть в постели. Утром отправляемся в путь. — Я провожу госпожу Маомао, — мягко возразил Рикусон, помогая ей подняться. Его пальцы едва заметно погладили её ладонь. — Нет уж, я сам, — Либо бросил тяжёлый взгляд на Рикусона. — Не утруждайте себя. Рикусон нахмурился, но спорить не стал: в его глазах мелькнула догадка, что охранник намекает на нечто большее. Несколькими минутами ранее Либо, вышедший в сад на поиски Лунного Принца, наткнулся на того, скрывавшегося за кустами и наблюдавшего за парой. После того как Басена неожиданно отправили домой, Либо оказался в числе личных телохранителей принца и нередко дежурил даже у его покоев. Так он и заметил, что господин часто сбегал через окно и подолгу стоял у дверей Маомао, следя за её сном. Докладывать он не стал — и потому что жалел юношу, и потому что слишком хорошо понимал его: сам был влюблён в женщину, недосягаемую, как звезда, доступ к которой стоил огромных денег. В этот раз, не найдя принца в покоях, Либо привычно пошёл к окну Маомао, но там её не оказалось. Всё выяснилось в саду: девушка сидела вместе с бывшим помощником Стратега, и Его Высочество, затаив дыхание, наблюдал из укрытия. Хорошо хоть меч прихватил. — Ваше Высочество, — прошептал Либо. — Вам нельзя бродить одному. — Всё в порядке, я вооружён. Владею мечом не хуже тебя, — отмахнулся принц. Охранник едва не выругался: после таких слов беды не миновать. — Мой господин, — он приблизился. — Простите за дерзость, но силой нельзя вызвать любовь. Принц опустил голову. — Ты прав… Он собирался уже уйти, как Маомао наклонилась к мужчине и коснулась его щеки губами. Принц схватился за эфес меча, и Либо пришлось вцепиться в него обеими руками, не давая вынуть клинок. — Уймитесь, господин! — зашептал он, удерживая принца. — Это всего лишь поцелуй в щёку! Она возвращается домой вместе с вами! К тому же человеку вашего положения недостойно ревновать к простолюдину! — Пусти меня! — прорычал тот. — Я отрублю ему голову… Я дам тебе денег на выкуп твоей куртизанки. Даже больше — хватит еще и на особняк! — Возвращайтесь к себе, — резко оборвал Либо, вырывая меч и отталкивая его. — Иначе я доложу господину Гаошуну. И уже после этого он вышел к Маомао и Рикусону, стараясь скрыть следы недавней борьбы.