3. о солнце и его лучах

      Солнце можно приручить.       Как думаешь, у меня получится?       На то, что снаружи       изнуряющая жара до девяноста пяти градусов по фаренгейту сохранится до вторника       не замахиваюсь.       Оно слепит. А лучами — вонзается под самую кожу.       Вынешь каждый?       Словно из раненого тела.       Своё чудится искалеченным       исцели меня       как на него ни посмотри.       Будто от меня однажды отсекли родную половину.       И вот — нашёлся ты.       Хён Джу выпрямилась у зеркала в ванной — вытерла умытое лицо.       Взглядом выловила пару покраснений на коже       отёкшие от жары пальцы — на которые не налезет ни одно любимое кольцо       вздохнула.       Там, в спальне       солнце       шумел вентилятор.       Тянуло       к солнцу       не к нему.       Она вышла из ванной, вытерев запястьем лоб       кожа стылая — пока что       солнечный свет, прошивший квартиру, проводил за собой.       Стежок-другой-третий на полу — и она в спальне.       У ног своего солнца.       — Тебе не жарко? — спросила, коснувшись дверного косяка.       Понимаешь, мне будто бы всё ещё надо за что-то держаться.       За что-то, кроме тебя.       Может       жара сохранится       я привыкла       до вторника       люди уходят — совсем как раскалённое солнце за горизонт.       Ты — тоже куда-то денешься?       — Умираю от жары, — вздохнул Дэ Хо, не встав с кровати.       Под ним — мятое покрывало, рядом — мятая футболка.       Чья?       Уже не поймёшь.       Мы делим надвое квартирку, футболки, целый мир.       Он не принадлежит       жара сохранится       никому, кроме нас.       — Лежать ещё хуже, — заметила Хён Джу, зайдя в спальню.       Вентилятор забормотал громче.       — Не садись под ним только, — приподнял голову Дэ Хо.       — Почему?       — Застудишься, ты чего.       — В такую-то духоту…       Но послушалась — села в изножье кровати       вентилятор бормотал       поток тёплого воздуха касался ног.       Сдвинуть прочь?       Не поддавались — словно набитые поролоном.       Словно вся я       целиком и полностью       от макушки до пят       состою из ваты.       Осталось — зашить       ну хоть бы поцелуями       на спине шов.       — Мы можем выйти прогуляться, — предложил Дэ Хо — зашевелившись позади. — Может, вечером, когда…       — Я-ужсн-выглжу.       — …жара спадёт немного. Что?       — Я ужасно выгляжу. Да?       — С чего ты взяла, Хён Джу?       Может, потому что ты меня не касаешься.       Словно брезгуешь — как ржавчиной в ванной.       Я здесь       в этом мире       тоже надолго.       Жалеешь, что просто так не оттереть?       Промолчала, не глядя на него через плечо — как на полуденное солнце.       Ослепишь.       — Я себя чувствую как… Посмотри на мои руки, — вытянула Хён Джу ладонь перед собой.       — Руки как руки.       — Пальцы. Я отекла как…       — Это гормоны. Ты же сама знаешь, — вздохнул Дэ Хо — совсем близко       выдох можно почуять плечом.       Хён Джу не вздрогнула.       Ты тоже с этим миришься?       Голос — не уставший. Ласковый.       Будто только после сна-морока.       Что ты там видишь?       Однажды       какая-то игра       ты мне рассказывал про звёзды       как поймал одну       проснулся — оказалось, прижимал меня к себе.       — Это гормоны, — повторил Дэ Хо — опалил пальцами её локоть. — Это… нормально, наверное. И не делает тебя… Блин, я даже говорить не хочу.       — Почему?       — Потому что это не о тебе.       А что — обо мне?       Мир не любит баловать кого-то вроде нас.       Словно нелюбимых детей, бросает вперёд — топтать дорогу обожаемым.       Я и вовсе для него — приёмыш.       Ни то ни это.       Так говорит твой отец. Так — друзья твоего отца. Так — парочка политиков возраста твоего отца. Так       от тебя — не услышала ни разу.       — В мире есть две прекрасные вещи. Или нет… — замотал головой Дэ Хо, — три.       — М?       — Ты, звездопады и кимпаб. Представляешь, какое совпадение? Всё это — я люблю.       — Больше всего на свете?       — Больше всего на свете.       Посмотри.       В глаза       блики солнца сияют       в ладони       горячее солнечных лучей       в самое сердце.       Даже не прищуриваясь.       Пусть оно       весь ты       слепит — как полуденное солнце.       Я смотрю       ты же красавица       не прищуриваясь       слышишь меня?       даже если ты слепишь, как полуденное солнце.       Я давно тебя слышу.       Давно тебе верю.       Давно       кажется, с тех пор, как родилась и разрослась вселенная       смотрю не прищуриваясь.       Умудрилась не ослепнуть.       Потому что солнце со мной       я тебя поцелую можно?       ласковое ласковое ласковое       будто на побережье.       Прикасается       да да ладно       как к звёздам поутру.       Даёт растопиться       раствориться       поглощает объятиями.       В них жарко?       Душно.       Хён Джу не вывернулась.       От него пахло горячей кожей       горячим свежим потом       остатками геля для душа.       Может, свой?       Он вдыхал у самой шеи — поддевал носом под подбородок.       Чтоб приподнять голову, как птице нараспев на рассвете       давать ему целовать — легонько, будто и впрямь покрыта перьями       мурашками?       Разбежались по коже.       Хён Джу коснулась его крепких плеч — поймала       склевала поцелуем       две.       Вдохнула ртом — почуяв его слюну на коже.       Топлая — точно касание солнечного луча.       Иди ко мне — не обожгу.       Обещаешь?       Обещаю.       Глянула ему в глаза — в солнечном свете       полуденном — ослепит       видать даже зрачки.       Заслонили радужки, будто луна — солнце в затмение.       Иди ко мне — не обожгу.       Даже       стоило к нему перебраться       калёными чреслами.       Хён Джу вдохнула носом глубже       попробовала шевельнуться       выдохнула.       В его руках — как у солнца в колыбели.       Не смотри на меня       ты же знаешь что красавица       ослепишь взглядом.       Дэ Хо утёр ей щёки, обхватив ладонями, — оказалось, мокрые.       Оказалось — как и вся кожа       ниже ниже ниже       где единение тел.       Словно мы с тобой — заново рождённые, как целая вселенная.       Она вздрогнула — пальцами крепче сжала ему плечи       спину? мясистая       едва он коснулся ниже       под самым бельём, не запутавшись в кружеве.       — Ты мокрая.       — Я знаю знаю да прсто-мн-жрко и…       — Нет. Ты мокрая.       Это гормоны?       Хотела укрыть на его плече лицо       ты мокрая       опередил — поцелуем.       Таким можно обжечь       дэ хо       пуще, если касанием — под членом-мошонкой-промежьем       я-не       дыши глубже.       Его шёпот?       В самое ухо сквозь прядки присобранных в хвост волос.       Он гладил — едва надавливая       промежность — как девичье лоно       дышал глубже       дыши глубже       ты-же-знаешь-что-красавица       сглатывал — успевал целовать.       Знаю       пжлуста-ещё       только благодаря тебе.       Как звёзды — благодаря солнцу — что они невесомы       прозрачны, как слюна       и пылают       ты самое прекрасное создание       совсем как мурашки по коже.       У тебя       у меня       их не счесть.       Считаешь?       Хён Джу замерла — кожей впитывая его поцелуи       спиной — жар его рук       словно в колыбели солнца.       Я бы спала в ней вечно.       До рождения новой вселенной.