2. о планетах и их спутниках

      Сдавливало горло.       Словно галстук       который он не хотел       на выпускном       который он не хотел       который он       который       вдох.       Чернело перед глазами — будто ночное небо.       А звёзды? Искрят?       Дэ Хо повернул голову влево.       Кажется, в её волосах запуталась пара.       Или — осколки сна?       Он проморгался. Чернел перед глазами, конечно, потолок.       Конечно, их спальни.       Конечно       точно?       ты живой.       А она?       Вдруг её осыпало осколками сна.       К Хён Джу он не прикоснулся — только затаил дыхание.       Чтоб услышать её.       Настроить радиоволну — на любимую частоту.       Дэ Хо сел в кровати       футболка липла к спине       коснулся — потёр — яремной впадины.       Словно после галстука на выпускном — которого он не хотел.       Свесил с кровати ноги — оглядел индиговые в ночи стены комнаты.       Гирлянду       звёзды       под потолком.       А если они осыпятся — вопьются в висок, в грудь, в живот?       Везде, где ты прячешь мысли.       Одни — задуманные до того, что стёрся цвет. Другие — просто проглоченные.       Нет, не осыпятся.       Их повесила ты. Значит — заколдованные.       Всё       даже я       чего бы ты ни коснулась.       С твоим вдохом — просыпается целый мир поутру.       А со слезами       пожалуйста, никогда не плачь       из берегов выходят целые реки.       Дэ Хо поднялся       оглянулся на Хён Джу       вышел из спальни.       По отблескам голубоватого света, будто высеченным кем-то до него, — на кухню.       Тихо.       Уговорил сам себя?       Прислушался?       Сев за стол, стащил футболку — смял в комок.       Всё одно — уже негодная.       Зелёная       которую он не хотел       будто униформа из сна.       Собрать по осколкам?       Попробовал бы — да вопьются в руки.       Дэ Хо пошарился взглядом по кухне — будто в поисках сигарет.       Жаль, что бросил.       Помогло бы?       Привычки въедаются в плоть, как стекло.       Только взгляд на тебя       поцелуи с тобой       касания к тебе       втёрты в кожу.       И совсем не причиняют боли.       Он попробовал отвлечься — пересчитать зажжённые окна домов по соседству       вышка вдалеке       раз-два-три — неоновых баннера.       Зелёные.       К чему это всё?       Сигареты не заменит. Такие привычки въедаются в плоть.       Словно петля отцовского галстука — в шею.       Дэ Хо вытер вспотевшее лицо — уткнулся в основания ладоней, локти упёрши в поверхность стола       вдавил до белизны       так — из глаз образы прочь.       И даже — остатки сна.       Словно его прогоняет имитация утра.       Пусть ты и не сделала       дэ хо       вдох.       — Дэ Хо, — чуть громче.       Это зовёт тьма?       Та, что снаружи, за ладонями.       Нет. У неё не ласковый голос.       Как у старухи.       Которая куёт ножи с резными рукоятями.       Он отстранил от лица ладони — сам ли?       Или поддавшись касанию Хён Джу к запястью.       У неё — тёплые руки.       Такие — создают целые земли       материки       пустыни — и прочь гонят тьму.       — Ты в порядке? — спросила вполголоса. — Тебя нет, я увидела…       почувствовала.       Может быть, ей стало холодно.       Словно подступила       на земли, материки, пустыни       ледяная тьма.       Почуяв — древняя богиня спит.       Она не дождалась ответа — присела на корточки, придержавшись за бедро Дэ Хо.       Вгляделась       глубоко-глубоко — словно в поисках крошева тьмы       и Дэ Хо отчего-то не отвёл глаз.       — Прости, что разбудил. Кошмар приснился. Всего-то.       — Всего-то, — повторила чуть слышно. — Можно я к тебе сяду?       — На колени? Я весь мокрый.       — Нет, сюда, — усмехнулась Хён Джу — похлопав по сиденью соседнего стула. — Хотя твой вариант тоже ничего.       Захотелось улыбнуться — осколки сна будто впились глубже.       Хён Джу опустилась рядом — плавная, как прибрежная волна.       Живая. Дышащая.       Блики на лице — в цвет морской пены.       Живая.       — Я-можн… — пробормотал Дэ Хо — взял её за ладонь.       Другой — очертил запястье.       Браслет царапнул — ну и ладно.       Ну и ладно       живая       это не осколки сна.       — Что с тобой? — потянулась она к нему ладонью — коснулась лица. Вытерла — слёзы то ли пот. — Что такое могло присниться?       Живая.       Она дышит — и наступает утро.       Смыкает глаза — и, как пантеру, подпускает ночь.       — Какая-то игра, — начал Дэ Хо. — На выживание или… Я не понял. Или не помню. Всё было так… Очень много людей, много всего.       — Мы прошли её?       Живая.       Дэ Хо чувствовал тепло — не выпуская её ладони.       — Кто-то… Нож и… ты.       — У меня был нож?       — У того, кто… со спины.       — Так меня убили?       Руки не выпустила.       Чувствуешь? Живая.       А если бы нет       куда бы делись земли материки пустыни       тьма — вечная, и что-то в ней       так меня убили?       режет до самых костей.       Хён Джу вытерла ему щёку костяшками пальцев.       Живая?       Дай послушать твоё дыхание       сердце       ток крови       тут, у ключиц на груди на запястье       кости целы.       — Мне тоже снятся разные сны, — промолвила она — щёку Дэ Хо вновь обхватив ладонью. Под ней — тёплая сырость. — Как будто я не могу тебя найти в целом городе. Или, знаешь, на всей планете… Как будто я знаю, что тебя нет, — но продолжаю искать.       — Зачем?       — Потому что, наверное, во сне мне кажется, что это не бесполезно. Что если ты есть в моей яви, значит, где-то там, во снах, быть тоже должен.       Она улыбнулась — отринув ладонь от его лица.       Стало холоднее.       Словно       Дэ Хо крепче сжал её ладонь       подступала ледяная тьма.       — И когда я просыпаюсь, — продолжила Хён Джу, опустив глаза, — мне кажется, вдруг тот сон, где тебя нет на целой планете, — явь.       Вдруг мы оба — друг другу снимся.       Подумал только. Говорить       ни слова       не стал.       Взглядом, наверное, себя выдал.       Хён Джу всмотрелась — вновь глубоко-глубоко.       — Можешь меня ущипнуть, — усмехнулась она. Приподнялась — забелели её голые ляжки под оверсайз-футболкой. — Хотя есть средство получше.       Наклонившись — одарила поцелуем.       Осколки сна раскрошились.       Я же говорю.       Ты заколдовываешь всё, к чему прикоснёшься.       Мои сны, мою явь — целую планету.       У неё — тоже один вечный спутник.       Погладив его лицо, Хён Джу опустилась обратно — морская волна.       Губы покалывало, как от соли.       — Говорят, если умираешь во сне, где-то рождаешься заново, — обронил Дэ Хо.       Взял её за руку мягче.       — Где-то?       — Ну да. Параллельные вселенные — вся вот эта история.       — Ты в них веришь?       — Ну… Мне нравится думать, что где-то ещё один Дэ Хо встретил ещё одну Хён Джу.       — Значит, во сне мне надо умирать почаще, — хохотнула она. — Чтобы ни один Дэ Хо не остался без Хён Джу.       Вновь вгляделась — глубоко-глубоко.       Крошево тьмы ещё там?       Вздохнула, погладив предплечье Дэ Хо.       — Ты была одета в зелёный спортивный костюм, — промолвил он. — Вот это помню.       — Мне нравится зелёный.       Как неоновые баннеры — за окном.       Как материки, которые ты создаёшь.       Как что-то во мне — цветущее, хоть и сквозь крошево тьмы.       Ты заколдовываешь всё, к чему прикасаешься.       — Со времён службы, да? — спросил Дэ Хо.       Хён Джу улыбнулась:       — А я с детства хотела стать солдатом.       — Правда?       Каким был этот мальчик?       Или девочка — запертая где-то, как в подземелье.       — Любила униформу, оружие, такое вот… — вздохнула она, подпёрши голову рукой.       — Жалеешь, что ушла?       Иначе бы — не вздыхала.       Не притихла.       Не встретила меня.       И тогда ни один Дэ Хо в параллельных вселенных не был бы счастлив.       — У меня не было другого варианта. Понимаешь, Дэ Хо, — склонила Хён Джу голову к плечу, — всё равно приходится выбирать. Нам всю жизнь приходится выбирать. Что-то. Кого-то.       — Да. Одной Земле хорошо.       — М? — глянула она с прищуром.       — У неё всего один спутник. Ей выбирать не приходится.       Хён Джу усмехнулась — поглядела в окно       дала искрам — вспыхнуть в глазах       в улыбке       на кончиках волос.       У Дэ Хо — в сердце.       Может, и хорошо, что у нас есть выбор?       Каждый день — друг друга.