Часть 13: Пробуждение

Прошло пять лет. Тишину древней подземной пещеры разорвал хрупкий треск, словно предвестие новой эры. Кокон раскололся. Сначала робко, едва заметно, затем – с мощью судьбоносного удара, словно зеркало, разбившееся на осколки, в которых отражается прошлое и будущее. Обломки, не коснувшись земли, рассыпались в звёздную пыль, испаряясь в неземном, радужном сиянии. И из этого ослепительного света, словно феникс из пепла, вышла она. Гу Сун Эр. Но уже не та, какой мир знал её прежде. Её глаза пылали семью цветами надежды, переливаясь с нежностью драгоценных камней, согретых первым лучом солнца после долгой ночи. В их глубине мерцали отголоски прошлого, пульсирующая сила настоящего и… нечто невообразимое, нечто, что не принадлежало бренному миру. Вокруг её стройного тела вились радужные языки пламени любви, не обжигая, а лаская, искажая пространство, как дыхание вечности. Время трепетало в её присутствии, будто тонкая пленка воспоминаний, готовая рассыпаться от одного прикосновения. Она улыбнулась – улыбкой, вмещавшей всю боль и всю красоту мира. — Теперь… я готова отдать себя этому. Её голос звучал по-новому – мягко, как шепот ветра, но с бездной нежности и силы за каждым словом, с обещанием перемен, способных исцелить раны вселенной. У новой Гу Сун Эр внешность претерпела изменения, превосходящие всякое воображение. Даже родной отец не смог бы узнать в ней ту девочку, что когда-то играла под луной. Лицо – безупречное, нежное, словно вылепленное руками ангелов, с фарфорово-белой кожей, излучающей внутренний свет, как маяк надежды в беспросветной тьме. Глаза – большие, миндалевидные, светло-голубые, но с едва заметными розовыми вкраплениями, словно лепестки сакуры, пойманные в ледяной плен вечности, напоминая о быстротечности красоты и неизбежности перемен. Взгляд – глубокий, пронизывающий, словно видящий сквозь завесу времени, читающий судьбы в звездах. Волосы – длинные, струящиеся, цвета утреннего неба, но на кончиках переходящие в нежные розовые и фиолетовые пряди, словно закат, застывший в каждом локоне, свидетельствуя о вечной борьбе света и тени в её душе. Фигура – изящная, но скрывающая невероятную мощь, словно цветок лотоса, выросший из глубочайших вод, воплощение хрупкости и силы. Длинные стройные ноги, лёгкая поступь, словно она не идёт, а скользит между мгновениями, оставляя за собой шлейф надежды. Платье на ней выглядело как на богине. На ней было голубое платье, но не простое – оно словно дышало, жило, чувствовало. Ткань – струящаяся, полупрозрачная, как утренний туман, переливающаяся оттенками лазури, сирени и серебра, словно слезы ангелов, упавшие на землю, чтобы исцелить её раны. Рукава – широкие, лёгкие, развевающиеся при малейшем движении, оставляющие за собой следы радужного пламени веры, словно крылья бабочки, готовой унести мир в новую эру. Пояс – тонкий, словно сотканный из лунного света, с драгоценным камнем в центре, мерцающим всеми цветами времени, словно сердце вселенной, бьющееся в унисон с её собственным. Подол – длинный, но не касающийся земли, будто сама реальность отступает перед её чистотой и силой, признавая её величие. Она была совершенна в своей любви, силе и жертвенности. Исчезновение Гу Сун Эр взглянула в пустоту перед собой, видя в ней не тьму, а бескрайний простор возможностей. — Пора спасать мир. Её радужное пламя сострадания вспыхнуло ярче, озаряя тьму, и время содрогнулось, готовое подчиниться её воле. Она шагнула в неизвестность – и исчезла, оставив за собой лишь эхо надежды. Без следа. Без звука. Даже Сяо Янь, находившийся неподалёку, ничего не почувствовал, лишь внезапный прилив нежности и тоски, как воспоминание о потерянном рае. Лишь лёгкий шёпот ветра, словно ангельское дыхание, пронёсся по пещере, будто сама вселенная вздохнула, провожая свою дочь в великое путешествие. Битва за мир только начиналась. И на этот раз… правила игры изменились навсегда. Прошло уже пять лет. Пять долгих лет, как Гу Сун Эр заперлась в пещере на горе Удзун, погрузившись в стазис, что бы обрести новую силу. А Сяо Янь… сидел у входа, терзаемый тревогой и надеждой. Просто сидел, ожидая её пробуждения. Иногда вставал, чтобы поесть скудный обед, приготовленный Цай Линь. Иногда – чтобы попытаться пробить защитный барьер пещеры, движимый отчаянием и желанием быть рядом (безуспешно, конечно). Иногда – чтобы отмахнуться от назойливой курицы, которая, казалось, считала его личным насестом, добавляя комичности в эту трагичную ситуацию. — Опять ты?! — вздохнул Сяо Янь, отпихивая пернатого демона, чувствуя себя одиноким и беспомощным. Курица невозмутимо клевала его ботинок, словно насмехаясь над его горем. Но в этот раз судьба (или, скорее, разъярённая жена, уставшая от его нытья) решила вмешаться, положив конец его ожиданию и открыв новую главу в их истории.