Часть 19: Цирк уродов или божественная дубина

Руины Павильона павшей звезды напоминали гигантский муравейник, по которому проехался каток. Но даже среди разрухи жизнь, а точнее – её гормональная составляющая, брала своё. Сяо Ян, едва оправившись от приступа самобичевания и болезненного педагогического клевка от Фэнге, пытался найти утешение в единственном месте, где его не преследовали женские взгляды, – в мужской купальне. Теплый пар окутывал его израненное тело и покалеченную душу. Он закрыл глаза, пытаясь выжечь из памяти образ синеволосой богини и леденящий взгляд замороженной Гу Сун Эр. «Я исправлюсь.Я буду хранить верность только Сун Эр . Я… буду медитировать », – бормотал он, погружаясь по шею в воду. Дверь скрипнула. В облаке пара возникла соблазнительная фигура. Это была Я Фэй. Её влажные волосы были уложены в небрежную, но от того лишь более манящую причёску, а тонкий шелк едва прикрывал те формы, что сводили с ума половину мужского населения империи. – Сяо Янь? – её голос прозвучал томно и медово. – Вода такая горячая… а я так устала после битвы. Не против, если я присоединюсь? Сяо Ян остолбенел, как будто на него вылили ушат ледяной воды. Его новая философия аскетизма затрещала по швам. –Я-Я Фэй-цзе! Это мужская купальня! – попытался он запротестовать, но голос предательски дрогнул. – Ой, какая разница после всего пережитого? – она скользнула в воду, как русалка, и поплыла к нему, томно закатывая глаза. Её шелковое одеяние, намокнув, стало абсолютно прозрачным. – Ты такой сильный, Сяо Янь… ты защитил нас всех. Позволь мне… отблагодарить тебя. Она приблизилась вплотную. Её губы были в сантиметре от его. Дыхание перехватило. Мозг Сяо Яня разрывался на части: «Красота! Женщина! ГРХХХ! НЕТ! КОБЕЛЬ! ИЗМЕНА! СУН ЭР!» И в этот самый момент, когда Я Фэй уже почти прикоснулась к его губам, с оглушительным грохотом, сметая полпотолка, в купальню врезался гигантский, испещренный древними рунами… кузнечный молот. БА-БАХ! Он рухнул точно между ними, подняв цунами кипятка и пены, и застыл, наполовину уткнувшись в дно. На мгновение воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением осколков, падающих в воду. Я Фэй застыла с широко раскрытыми глазами и глупо вытянутыми вперед губами. Сяо Ян пялился на молот, не в силах пошевелиться. –Э-это… новый артефакт Зала Духов? – прошептала наконец Я Фэй, отплывая от таинственного орудия труда как от прокаженного. –Или… предупреждение свыше? – с благоговейным ужасом прохрипел Сяо Ян, чувствуя, как его решимость стать аскетом укрепляется в геометрической прогрессии. Они так и не поняли, откуда взялся молот. Но момент был безвозвратно испорчен. *** Следующей решила испытать судьбу Цзы Янь. Подход был иным – нежная забота. Она принесла тарелку с изысканно украшенными печеньями собственного приготовления. –Сяо Янь-гэ, ты так много сражался, тебе нужно подкрепиться, – она уселась к нему на колени с грацией кошки, заглядывая в глаза. – Я добавила особые травы для… восстановления сил. Она была нежна и настойчива одновременно. Её пальчик с кусочком печенья, от которого исходил явно не только аромат миндаля, уже почти коснулся его губ. Сяо Ян, уже наученный горьким опытом, пытался отвернуться, но её чары драконьей императрицы были сильны. – Цзы Янь, я… я не голоден! –Неправда, – она игриво ткнула его в нос печеньем. – Открой ротик… Она моргнула. И очутилась по шею в ледяной воде какого-то высокогорного озера, в центре которого рос одинокий лотос. Печенье плавало рядом в виде бесформенной кашицы. Вокруг пронзительно кричали незнакомые птицы. – …??? – Цзы Янь огляделась абсолютно пустым взглядом. – Сяо Янь? Сяо Ян в павильоне тоже моргнул. И обнаружил, что на его коленях никого нет, а на полу валяется одно-единственное печенье. –Слава богам… – выдохнул он и немедленно затоптал печенье в пол, как скорпиона. *** Маленький Волшебный Доктор, всегда прямая и честная, решила действовать напролом. Подкараулив его в саду, она внезапно обвила его руки лианами с нежными фиолетовыми цветами. –Сяо Янь, нам нужно поговорить. Наедине, – её щёки горели румянцем, но взгляд был решительным. – О чём? – испуганно буркнул он, пытаясь высвободиться. Лианы пахли странно, вызывая лёгкое головокружение. – О нас. О том, что я чувствую, – она прижалась к нему, и лианы вдруг ожили, обвивая его туже. – Эти лианы… они свяжут нас навеки… И тут же её прекрасный план пошёл наперекосяк. Пыльца с цветков поднялась облаком и осела на её кожу. Сначала она почувствовала лёгкий, приятный зуд. Потом нестерпимый. Через секунду она уже каталась по земле, издавая звуки, больше похожие на предсмертные хрипы бегемота, чем на стоны страсти. –А-а-а! Чешется! ВСЁ ЧЕШЕТСЯ! – она рвала на себе одежду, пытаясь дотянуться до спины. Сяо Ян, освобождённый от объятий, в ужасе отпрыгнул. –Что с тобой?! –Не знаю! А-а-а! Кажется, я перепутала лианы! – завопила она и пулей помчалась к ближайшему пруду, оставляя за собой клубы пыльцы и содранную с плеча шелковую ткань. Последствия, как она позже выяснит, если не смыть пыльцу мгновенно, были ещё и крайне… деликатными. *** Кульминацией этого цирка стала Юнь Юнь. Решив, что её шанс именно в её недоступности и грации, она затеяла изысканный танец с лентами на самом виду у всех – на центральной площади восстанавливаемого павильона. Её движения были пленительны, полны намёка и скрытого желания. Она ловила на себе восхищённый взгляд Сяо Яня и уже почти торжествовала. Исполняя особенно замысловатое па, она взметнула ленты к небу… и в этот миг все застёжки на её платье – пояс, заколки на плечах – тихо щёлкнули и разомкнулись. Шёлковое одеяние, подхваченное движением и лентами, взлетело в воздух как парус и плавно приземлилось на голову старейшине, подсчитывавшему убытки. А сама Юнь Юнь замерла в следующей изящной позе, но уже в том виде, в каком её создала природа. Полная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра и падением чьего-то стакана. Сначала она не поняла. Потом взглянула вниз. Потом на округлившиеся глаза всей мужской половины павильона, включая бледного, как смерть, Сяо Яня. Ещё через секунду её пронзительный крик «И-и-и-и-ах!» взметнулся выше башни Зала Духов. Прикрываясь чем попало, она пулей умчалась с позорища, горя от стыда так, что, казалось, вот-вот вспыхнет. Сяо Ян стоял, как истукан. В его голове стучала только одна мысль: «ОНИ ВСЕ СОШЛИ С УМА! ИЛИ ЭТО Я СОШЁЛ С УМА? МИР СОШЁЛ С УМА! Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫЙДУ ОТСЮДА! НИ-КОГ-ДА!» А на крыше главного павильона, невидимая ни для кого, сидела синеволосая богиня. Она лениво перебирала пальцами, и на них вспыхивали и гасли маленькие язычки пламени семи цветов. На её губах играла лёгкая, почти невинная улыбка. Её план работал лучше, чем она могла предположить. Наказание за неверность было изобретательным и унизительным. Рядом, на парапете, восседала Фэнге. Она с интересом наблюдала за всем этим бедлаемом, время от времени издавая одобрительное: «Куд-кудах!» – и подмигивая в сторону невидимой хозяйки. В этот раз её вмешательство не потребовалось. Работа была сделана чисто, красиво и с божественным, неподражаемым чувством юмора. Бедный Сяо Ян окончательно уверовал в то, что женщины – это прекрасные, но крайне опасные существа, а его собственная похотливая натура навлекает на него и на них божественную кару. Он твёрдо решил – отныне его лучшими друзьями будут только кузнечные молоты, боевые курицы и ледяные глыбы. Гораздо безопаснее.