Часть 18: Божественное откровение и петушиный приговор

Тишина, наступившая после ухода синеволосой богини, была оглушительнее любого боя. Ее сменил гулкий гул голосов, поднявшийся из руин Павильона. – Кто это была? – прошептал один из старейшин, сжимая окровавленную руку, которая мгновение назад была почти отрублена, а теперь лишь ныла свежим шрамом. – Дух-хранитель наших священных земель? Пробудившееся божество предков? – Нет, – покачал головой другой, с благоговейным ужасом глядя на расплавленные камни и очищенное небо. – Ее сила… она не от этого мира. Она была самой чистотой, самой жизнью! Она исцелила мои старые раны! – Или это новый ужасный артефакт Зала Духов, который вышел из-под контроля? – высказал опасение третий, косясь в сторону, где эксперты захватчиков либо безумно хохотали, катаясь по земле, либо лежали в пыли, бессильные и очищенные от своей скверны. Белый и Черный Тяньзуны, их уверенность основательно поколеблена, отступили, сбившись вместе с Чжай Сином. Их свирепые взгляды метались между башней и поредевшими рядами их войск. – Что это была за энергия? – прошипел Черный Тяньзун, потирая виски, где все еще звенел тот пронзительный белый свет, обнажавший самые потаенные страхи. – Она видела… она видела всё. – Неважно! – рявкнул Чжай Син, с яростью отрывая от своего плаща упрямую курицу, принявшуюся за новую цель. – Их богиня явилась и исчезла! Это лишь отсрочка! Мы перегруппируемся и… – Куд-кудах-тах! – Фэнге, словно издеваясь, взмыла в воздух и снова ринулась на его голову, заставляя могущественного старика бешено отмахиваться. Сяо Ян не слышал их. Его взгляд был прикован к темному входу в каменную башню. Сердце бешено колотилось в груди, но уже не только от боевой ярости. Там, внутри, была она. Та, чья сила переписала исход битвы одним движением руки. Та, чей образ навсегда впечатался в его душу: неземная красота, грация, всепоглощающая сила и… щемящее чувство чего-то до боли знакомого, что он не мог понять. Игнорируя настороженные взгляды оставшихся в живых защитников Павильона и яростные крики Чжай Сина, Сяо Ян шагнул вперед. Ноги сами несли его к башне, ведомые необъяснимым импульсом, сильнее страха, сильнее разума. Внутри царила тишина, контрастирующая с недавним хаосом. Воздух был чист и пах озоном и… чем-то сладким, цветочным. В центре помещения, на той самой каменной платформе, где недавно лежал древний старик, сидела она. Гу Сун Эр. Она сидела, подогнув под себя изящные ноги, ее голубые с розовыми кончиками волосы мягко светились в полумраке. Казалось, она была погружена в неглубокую медитацию, а может, просто отдыхала, растратив невероятное количество энергии. При его появлении ее длинные ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Те самые светло-голубые озера с лепестками сакуры в глубине. – Ты… – начал Сяо Ян, и его собственный голос показался ему хриплым и чужим. – Кто ты? Ты спасла нас всех. Она посмотрела на него, и в ее взгляде не было ни высокомерия божества, ни отстраненности призрака. Был лишь глубокий, бездонный покой и… едва уловимая тень печали. – Разве это важно? – ее голос был тихим, словно перезвон хрустальных колокольчиков, но каждое слово отзывалось эхом в его костях. – Вы были в опасности. Я помогла. И сейчас я очень устала. Она говорила просто, но каждое ее движение, каждый вздох был исполнен такой невероятной грации, что Сяо Ян почувствовал себя неуклюжим деревенским мальчишкой. Он сделал шаг ближе. Его обоняние, обостренное Небесным Пламенем, уловило ее аромат – смесь горного хрусталя, цветущей сакуры и чего-то неуловимого, сугубо женственного, что заставило кровь быстрее побежать по его жилам. И тут это началось. Где-то глубоко внутри зашевелилось странное, теплое, навязчивое чувство. Влечение. Но не то благоговейное, которое испытываешь к божеству, а низменное, животное, плотское. Его взгляд сам собой скользнул по ее хрупкой шейке, по изгибам тела, угадывающимся под переливающимся платьем, задержался на чуть приоткрытых губах. «Она невероятно красива…» – пронеслось в голове. «НЕТ!»– тут же взревела его собственная совесть. «Что со мной?! Ты только что видел, как она одним махом уничтожила армию! Она словно сошла с небес! А ты… ты о чем думаешь, скотина?!» Воспоминания хлынули лавиной. Слова Гу Сун Эр, произнесенные с ледяной болью и презрением: «Ты – кобель, Сяо Ян! Кобель, которого ведет за нос его животное начало!» Он тогда оправдывался, злился. Что пришлось взять ответственность и жениться на Королеве Медузы. Нет, были и чувства… но разве они были такими же, как к Сун Эр? А потом дочь,отбор, и… развод. Потому он пять лет сидел у пещеры, как верный пес, ожидая, когда его настоящая любовь выйдет из стазиса. Бросив все и всех. И теперь, когда она, его единственная Сун Эр, все еще заточена в стазисе на горе Удэн, его, Сяо Яня, тянет к другой, пусть и божественно прекрасной, женщине! Из-за ее внешности, из-за ее запаха, из-за этой проклятой животной магнетизма! – Что… что со мной не так? – он прошептал уже самому себе, отшатнувшись от нее, как от огня. Лицо его побелело, а в глазах застыл настоящий ужас. Гу Сун Эр (а это была она, конечно же, лишь в новой, совершенной форме, которую он не смог узнать) смотрела на него с легким любопытством, словно наблюдая за странным зверьком. Сяо Ян больше не мог там находиться. Каждая секунда рядом с ней заставляла его чувствовать себя все более грязным, более низким, более… кобелем. – Прости! – выдохнул он срывающимся голосом и, развернувшись, рванул прочь из башни. Он мчался, не разбирая дороги, сметая на своем пути осколки камней и удивленных бойцов Павильона. –Эй, куда ты?! –Сяо Ян, что случилось? Но он не слышал. В ушах звенело: «Кобель! Извращенец! Неверный урод! Она ждет тебя, замерзшая во льду, а у тебя уже ребенок от другой! А теперь ты еще и на эту… на эту богиню с похотливыми мыслями заглядываешься! Гу Сун Эр была права! ВСЕГДА БЫЛА ПРАВА!» Он влетел в свою временную хижину, дверь с треском отлетела от удара. Сяо Ян рухнул на колени посреди скромного помещения, содрогаясь от рыданий, в которых смешались стыд, ярость на себя и отчаяние. – А-а-а-а! – он закричал, ударяя кулаками по каменному полу, кроша его. – Я извращенец! Кобель! Недостойный ее! Никогда не был достоин! Он схватился за свои волосы, с силой рвя их, и начал биться головой о пол, словно пытаясь вышибить из себя эту постыдную сущность. «Медуза… дочь… теперь эта богиня… я разменная монета, меня любая юбка с ума сводит! Нет! Только Сун Эр! Только она!» – Гу Сун Эр… прости меня… прости… – он рыдал, уткнувшись лицом в пыльный пол, его плечи судорожно вздрагивали. И в этот момент высшей точки его самобичевания к его заднице подошла его верная курица. Фэнге, Древний Феникс, смотрела на своего идиота-хозяина умными, понимающими глазами. Она узнала свою будущую хозяйку с первого взгляда – по энергии, по духу, по той чистоте, что была свойственна лишь ей. А этот олух, этот слепой щенок, не узнал! И поддался своему жалкому мужскому началу, испугался самого себя! Ха! Идеально. Решив, что ситуация требует ее фирменного педагогического воздействия, Фэнге подпрыгнула и со всей дури клюнула его в самую выпуклую часть тела. – КУД-КУДАХ! (Закрепляем урок, болван!) – АЙ! ЧТО ТЕБЕ ЕЩЕ НАДОБНО, ПЕРНАТЫЙ ИДИОТ?! – взревел Сяо Ян от боли и ярости, подскакивая и хватаясь за уязвленное место. – ИДИ КЛЕВИ ЧЖАЙ СИНА! ОТСТАНЬ ОТ МЕНЯ! Но Фэнге лишь самодовольно захлопала крыльями и, издав победный клич, выпорхнула из хижины, оставив Сяо Яня наедине с его жалким существованием, физической болью в заднице и сокрушительным моральным кризисом. Где-то в башне, синеволосая богиня, которую он не узнал, позволила себе едва уловимую, печальную улыбку. Ее план начинал работать.