Часть 4

Подождите.    Что?    Я должна перечитать его последнее сообщение еще раз. Действительно ли он только что просил меня позвонить ему? Он действительно только что сказал мне, что я завожу его?    Я, а не кто-то другой?    Конечно, он это сказал, Белла.   Он пьян и возбужден. 

 

Я не думаю, что это действительно я.

Думаю, это может быть кто угодно.

Позвонить ему. Да, это было бы слишком. И намного больше, чем я могу себе позволить.    Но даже когда думаю о том, что нет никакой возможности, чтобы я позвонила ему, я ничего не могу с собой поделать, но чувствую, как ускоряется мой пульс, и волнение волнами омывает мое тело.  Думаю, ты ошибаешься.   Его слова вызывают у меня улыбку. Хотя не должны.    И потом, четыре сообщения. Одно за другим:    Это определенно ты.   Позвони мне.   Ты знаешь, что хочешь этого. Я знаю, что ты хочешь этого. Я краснею, хотя здесь нет никого, кто бы мог увидеть меня.    Я умираю, потому что тайно... тайно, я хочу позвонить. 

 

Откуда ты знаешь?

Я спрашиваю его, потому что хочу знать, что он думает.    И потому что не хочу, чтобы это – что бы это ни было – прекращалось.    Так может быть, если я буду задавать ему вопросы, он будет продолжать отвечать. И, может быть, сообщений будет достаточно. Для него. Я имею в виду, этого определенно достаточно для меня. Серьезно. Это, вроде как, и правильно и неправильно… и хорошо и плохо.    Но тогда я позволяю себе – всего лишь на секунду – представить, каково это могло бы быть – говорить с ним.    Услышать его голос.    И мне интересно, так же ли сексуален его голос, как и слова.    Если бы это была книга, то так и было бы.    Я знаю, что так и будет.    Но это не книга.    Я знаю, потому что ты все еще пишешь сообщения. Его ответ обезоруживает.    А может быть, он прав?    Полностью, совершенно прав. 

Сколько тебе лет?

Я спрашиваю, потому что мне нужно убедиться, что он не какой-то паренек из колледжа. Я спрашиваю, потому что мне нужно знать, должна ли я просто убить себя сейчас.    Пожалуйста, не будь ребенком.    Пожалуйста, не будь ребенком.   И под ребенком я имею в виду кого-то около двадцати лет.    И тогда мне кажется, что он вполне может оказаться ребенком. Еще хуже: тинейджером. И теперь я паникую, потому что я уверена, что должна буду прекратить это, если так и окажется.    Старше тебя. Мое облегчение ощутимо.    Я чувствую, как расслабились все мышцы в моем теле.    Но я солгала о своем возрасте.    Он мог тоже солгать о своем.    Конечно, он врет о своем возрасте, если он подросток. 

 

Насколько старше?

Я жду.    Кусаю ногти.    Смотрю на телефон.  И именно тогда, когда я думаю, что не могу больше терпеть... он отвечает:  Позвони мне, и я тебе скажу.   И моя голова кружится, а комната, кажется, сокращается.    Он действительно хочет поговорить со мной. И тогда у меня в голове сразу рождается вопрос: почему?    Почему он этого хочет?    И если он действительно хочет, то что он ожидает от этого разговора поздней ночью? Я уверена, что он не собирается говорить о погоде или текущих событиях. Не то чтобы я очень много знала о текущих событиях. Все события, о которых я знаю, происходят на страницах книг, которые я читаю.    А что, если это была бы одна из этих книг?    Через сорок две секунды я строю сюжет в своей голове.    Если бы это была книга, я бы позвонила. Если бы это была книга, звонок стал бы действием, которое продолжило бы рассказ и продвинуло сюжет вперед.    Но это не книга.    И я не персонаж.    И я сомневаюсь, что он один из тех мужчин, о которых я читаю и иногда (ладно, в большинстве случаев) мечтаю.    Так что я честно отвечаю: 

Я не могу.

Он заслуживает объяснения. 

Я нервничаю.

И еще:  

Стесняюсь.

Один миллион триста сорок восемь секунд спустя...  Тогда я сам тебе позвоню.